Любовь и доблесть - Катериничев Петр Владимирович - Страница 101

– Кто это, по-вашему?

– Не могу понять... – Олег подошел к затонированному окну.

Люди, что метались во тьме, были одеты кто во что и по виду походили на самых обычных мародеров. Положим, кто-то из сильных натравил толпу полукриминальных нищих, подкрепив ее полуротой какого-нибудь провинциального генеральчика, на поселок. Чтобы потом обученные гвардейцы и легионеры вымели эту нечисть и дискредитировали армейцев. Кто это мог быть? Президент. Раз.

Генерал Джамирро. Два. Но – первый не стал бы оставлять особняк столь беззащитным: бриллианты на двести миллионов долларов – слишком сладкий кусок, чтобы бросать его за просто так «на весы истории»... Даже если будущий отец здешней нации мыслит категориями вечности и не задумывается о такой «мелочовке», алмазы легко превращаются в деньги, деньги – в оружие и шеренги обученных солдат.

Власть сиятельна только в блеске ограждающих ее штыков. Или это действительно игра? И особняк окружен «тенью неприкасаемости»? Но тут права Элли: люди за окном – сброд, они не знают другого языка, кроме языка огня и боли, и всякие приказы для них сейчас, в кураже разбоя, – ничто! Не станет Джеймс Мугакар Хургада рисковать «малым алмазным фондом» Гондваны. Значит, вооруженная шпана в поселке – не его инициатива, более того, он никак не смог этому помешать. Гвардейцы нгоро и легионеры были отозваны отсюда ранней ночью.

Почему? Некому стало защищать президента?

Так, снова. Днем и навечерием в городе появились армейские части с юга: полуголодные, малообученные, слабовооруженные. Но – много. Их появление вызвало «прилив энергии» у всех голодранцев Кидрасы и, надо полагать, у «лесных братьев». Президент выступил по телевидению с заявлением, что мятеж подавлен.

Вскоре после этого верные ему нгоро и легионеры покинули поселок и ушли в столицу. Следом туда же двинулись почти все европейцы. Почти все? Или – не все?

Чего ждать дальше? А дальше будет утро. Солдаты и примкнувшая к ним голытьба нагрузятся добычей и двинут в Кидрасу. На въезде их встретят хорошо обученные и вооруженные люди и перебьют, как зайцев. Дальше вступит в действие «основной закон» нашего виртуального мира – крупный план: разоренные особняки европейцев, славные воины закона, остановившие бойню... Да! Для избалованного и искушенного зрителя в действе не хватает бойни. Детская колясочка, известная со времен Эйзенштейна, могла бы будоражить воображение, но народец стал циничен и привык к рекам красного. Итак: перепачканное кровушкой лицо миловидной девчонки, изнасилованной черным громилой и едва не убитой до смерти, пара-тройка трупов благообразных европейцев, приехавших почти бескорыстно помогать диким племенам строить демократию и процветание.... И – панорама разрушенного, разоренного поселка. Лучше смикшировать кадры: процветание «до» и разорение «после». И конечно, портрет скромного или не очень героя, взявшего ситуацию под контроль и загнавшего подонков и насильников в подобающие леса и трущобы.

Так чей это будет портрет? Джеймса Хургады? Даро Джа-мирро? Кого-то из генералов гвардии нгоро? Или из армейцев-южан?

Черт! Вот это теперь и не важно. А важно одно: зачем? Если двести миллионов «в камнях» пущены «на волю волн»... Что дороже?

Как всегда – нефть. Запасы, разведанные на юге Гондваны, громадны. Эти запасы нужны арабам. Эти запасы нужны британцам. Но более всего эти запасы нужны Штатам в их недалекой борьбе за демократию и процветание «во всем исламском мире». Войска «мятежников» пришли с юга. Они же чинят погромы.

Президент не справляется. Власть получит звероподобный Джамирро, его купят подачкой за право ввести на нефтеносный юг обученные части Южно-Африканского союза.

А вопрос остается все тот же: почему все забыли про алмазы? Хургада мертв, и, кроме него, никто ничего не знает? Зубров сделал игру? Тогда – где он, пес его раздери?!

Что-то надо думать? Уже нет. Что-то надо делать.

Данилов передал Элли на попечение Веллингтона, сбежал по лестнице вниз.

Легионера Жака у дверей не было: исчез. Наверное, решил здраво: лучше быть живым трусом, чем мертвым героем. А он и трусом не был. Просто ему были нужны деньги. Не честь и не слава. Когда денег достаточно, собственная смерть кажется большой несправедливостью. Логично. Если убивать за деньги принято, то умирать за них глупо. Хотя... Продажная смерть куда хуже продажной любви.

Глава 80

«Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног...» Мотив «Марсельезы» угадывался отчетливо. Данилов открыл дверь, отступил в темноту, навел автомат.

Вошедший появился в проеме, Олег скомандовал:

– Дверь закрой!

Тот молча задвинул засов, сказал спокойно:

– Ты только не стрельни с перепугу! Нервные все стали...

– Долго пропадал, Зубр.

– Но не пропал. Я боялся не найти вас здесь.

– И не нашел бы. Несчастный случай. Элли отравилась. Ягодами.

– Счастливый случай.

– Да?

– Все европейцы, бежавшие из поселка в Кидрасу, перебиты по дороге.

Кровавая баня, как некогда выражались. Засада.

– Власть как языческий храм: тверда на крови.

– Мир не изменился.

Данилов прикрыл веки, помассировал их пальцами. Виртуальная картинка стала полной и красочной. В самый раз для крупного плана.

– Не изменился... Что Джеймс Хургада?

– Убит. Суток полтора тому.

– Специалистов перебили по его приказу?

– Нет. Думаю, провокаторы Джамирро. А здесь уркаганят солдаты юга и люмпены из пригородов Кидрасы. Думаю, через часок их уже начнут истреблять все: и головорезы Джамирро, и гвардейцы нгоро. Показательно.

– Единство противоположностей?

– На этом этапе – да.

– Джамирро не удержится. Глуп и жесток.

– Как знать.

– С вертолетом не сложилось?

– Никак. Сам еле прорвался.

– Один?

– Да.

– Обстреливали по дороге?

– Разок. Да и то – вроде шепотом. «Хаммер» уж очень авторитетный.

– На чьей стороне теперь легионеры?

– Как всегда, на победившей. Им повышено жалованье.

– Что будем делать?

– Бежать.

– С камнями?

– Теперь уже – как получится. Лучше живой и бедный, чем... Ну дальше ты знаешь.

– Зубр... А ты ведь не алмазную игру крутил с Хургадой,.. Или – не только ее?

– Нет. Не алмазную. Что эти камушки рядом с властью и нефтью?

– Много нефти?

– Бездна.

– Зачем тебе это?

– Мир слишком мал, а Россия слишком велика, чтобы у кого-то из наших здесь не было интересов.

– "Нефтьпром"?

– Можно сказать и так.

– Времена поменялись. То, что хорошо для «Нефтьпрома», не всегда хорошо для России.

– Времена поменялись. Мир не изменился. Добрые дела наказуемы.

– Ты делал доброе дело?

– Я выполнял свою работу.

– А я пытаюсь выполнить свою. Нужно вывести из-под огня Элли, ее папашу и еще пару человек.

– Кто такие?

– Мисс Брайтон, медсестра, и доктор Веллингтон.

– Доктор Веллингтон здесь? – повеселел Зубр.

– Да.

– Наши акции растут. Нас приютит и спрячет любая мало-мальски приличная африканская семья. В их понимании этого слова: племя.

– И не выдадут?

– По обстоятельствам. Не будь ребенком, Олег: не нужно требовать от окружающих того, чего они выполнить не в силах. И всегда будешь доволен ими.

– И счастлив?

– Может быть.

– Это сентенция?

– Это добрый совет. По жизни.

– Тогда нужно выжить.

– Обязательно. Пункт первый: осторожно убраться из поселка. Палят с восточной стороны и с западной. Но это не значит, что поселок не окружен.

– Зубр, ответь честно: почему ты вернулся сюда?

– Хочется сказать, что ради красивых глаз Элли или по старой дружбе...

Нет. Камни. Я еще не похоронил сладкую мечту об австралийском рае.

– Чем тебе здесь не рай? Когда тихо?

– В раю должно быть тихо всегда. Нужно быть уверенным по крайней мере в ста пятидесяти годах грядущей мирной жизни.