Огонь на поражение - Катериничев Петр Владимирович - Страница 57

Молчу, прикрыв глаза.

– Вот тебе другой вариант. Выигрышный. И для тебя, и для меня. Ты отдаешь мне и «ключ» и Досье. Парень ты башковитый, догадался уже, что оно значит. Вот и славно. Отдаешь, и тогда…

– Ты меня убиваешь.

– Зачем? Я просто хочу, чтобы ты убрался из моей страны. На тех самых условиях, которые я обрисовал для себя как «проигрышный вариант».

– Сколько?

– Ха-ха-ха… А все-таки я не ошибся. И – Марик не ошибся… Только я опередил его! Дронов, я хочу четко дать понять: тебе этими документами воспользоваться не удастся. И власти они тебе не дадут. А мне – дадут. Улавливаешь разницу? – Крепыш снова рассмеялся. – А ведь я понял, по-о-онял, что этот «жмурик» тебе до такой же фени, как и мне… Как точно выразился ихний сатирик: «У людей большое горе, они хотят поторговаться…» Торговаться Марик мастак, не я. Тем более что времени уже нет. Совсем.

«На земле – мое время… В воздухе – не мое…» Что же это значит?..

Торг… Время – деньги… На земле – мои деньги?..

– Так что мое предложение следующее: ты получаешь полмиллиона долларов, сейчас! – Крепыш двигает ногой небольшой чемодан, похожий на докторский саквояж, раскрывает. Ровными пачками уложены стодолларовые купюры.

– Заметь, все «бабки» чистые, ровно полмиллиона, и ни одного повторяющегося номера! Ни одного! Подобрать такую сумму было не так просто! Оценил?

Пожимаю плечами. Не сводя глаз с чемодана. Или он дурак, или действительно играет ва-банк… А значит – выполнит то, что сказал. И в первом и во втором случае.

– Я понимаю, что информация стоит дороже, ну да к полумиллиону я прибавлю еще и жизнь. Твою жизнь. Не так мало, а Крепыш снова прикладывается к бутылке. Но алкоголь действует на него не опьяняюще, а просто возбуждающе… Как на упорного шизофреника. Или – он играет?..

– Я тебе не верю, – произношу я, и собственный голос слышу словно со стороны.

– А что, у тебя есть выбор?

– «Новое поколение выбирает „Новый Альянс“!» – произношу нараспев.

Крепыш смеется в голос, от души, запрокинув голову. Мощная жилистая шея налилась краской.

– Надо же, и это вычислил! Ну да такие игры – для мальчиков-тихушников вроде Марика. Как только я получу информацию Досье… У меня все будет конкретней и проще. Много проще! – прекратил он смеяться так же внезапно, как и начал. Глаза его сузились:

– Просто ты должен понять, Дронов, я не шучу. Такой шанс выпадает раз в жизни, и то одному из миллиона. Я-не собираюсь его упускать.

Я хочу сделать из этой страны то, чем она должна стать. Давно должна. Я хочу сделать этот народ таким, каким он должен быть! Я знаю, как это сделать, и сделаю это! Деяния македонского царя или Наполеона покажутся потомкам детскими забавами. А ты останешься просто жить. Где хочешь. Я не убью тебя. Ты станешь не опасен и безразличен мне. Можешь ехать в эту зловонную лужу – Штаты, можешь перетрахать там всех грязных негритосок, жидовок, итальянок – раз тебе нравится… Живи, я не трону тебя! У меня – другое назначение! Мне нужно сделать то, что должен и могу сделать только я! Ты понял?!! Я!

На прикрытых веках чувствую жар его горячего дыхания. Огромное мускулистое тело нависает надо мной, стальные глаза – как холодное пламя…

На мгновение наши взгляды встретились. Он все понял.

Только поздно… Он подошел слишком близко.

Одним рывком дергаю его галстук вниз, несколько раз двигаю кистью, накручиваю… Нога распрямилась в колене, ударив крепыша в пах, ноги его скользят, теряя опору. Мощный кулак обрушивается на мое лицо… Удар… Еще…

Еще… Медленно тяну его голову под прикованную к креслу левую руку… Удар…

Удар… Он бьет наугад, но очень сильно, и только удушье и отсутствие опоры для ног не дают ему возможности двинуть так, чтобы я отключился. Кровь заливает глаза, нос тоже сломан… Руки крепыша работают, как два молота…

Шеей да и всем телом двигаю скорее инстинктивно… Если предугадать удар и отклониться в том же направлении хотя бы на миллиметр, удар смягчается в несколько раз. Сознание начинает мутнеть… Ничего, просто «плыву». Бывало хуже, но я же не «отдавал» боя…

Боль мне совсем не мешает. В таких случаях ее нужно просто не замечать.

Мешает туман, ватный туман… Все слишком медленно…

Сталь наручников коснулась его напряженной шеи.

Все-таки он очень силен. А кто сказал, что я слабее?!

Еще немного, вот так… Удар… Он сумел упереться ногами! Но – поздно. Он в таком же «грогги», как и я… Галстук сейчас, словно ворот кимоно… На татами мне уже дали бы чистую победу удушающим…

Рывок – и его шея под моей левой рукой. Между деревянным подлокотником кресла и сталью наручников. Капкан. Наваливаюсь на его хребет всей тяжестью, отпускаю галстук и тяну голову вверх, ухватив двумя пальца-ми за надбровья.

Упираю подбородок в деревянную боковину кресла и всем телом падаю на свою левую руку. Рывком.

Хруст жесткий, нутряной, противный. Огромное тело напряглось, застыло, словно из камня, ноги вдруг быстро застучали носками в пол… Все.

Кончено.

Сижу без движения. Может, минуту, может – десять. Наконец удается расслабить мышцы, приподнять прикованную руку, столкнуть труп на пол.

Пистолет он оставил на столике, где брал бутылку. Ползу к нему раскорякой вместе с креслом. Ударом ноги сдвигаю столик, оружие падает на пол. Теперь дотянуться… Вот так.

Стреляю по металлической дужке.

Встаю. Искореженный «браслет» болтается на запястье. Кровь из переломанного носа продолжает струиться, да и наглотался я ее порядочно. Хуже – что заплывают глаза. Оба. Ну да шкура у меня привычная…

На полу, рядом с постелью, вижу бутылку «чинзано». То самое, что пил Сашка, когда мы разговаривали по телефону.

Сделал глоток, поперхнулся, меня начало рвать. Чем-то зеленым вперемешку с кровью. Сел обессиленно на пол, снова приложился к бутылке. Пил, пока не опустела. Поставил на пол и тупо уставился на нее. Очертания бутылки расплываются, словно в знойном пустынном мареве…

Тут я понял, что плачу. Вытирая слезы ладонями, рукавами… Я плачу.

Почему так все?.. Почему я не успел? Почему я – причина бед всех моих друзей?..

«Мне действительно непонятно, зачем ты это делаешь».

Слава Богу, что этого не нужно объяснять друзьям. Потому что они – такие же.

Все. Вставай. Действуй. Еще не вечер…

Поднимаю тело Сашки Регента, укладываю на постель, накрываю простыней.

Гашу экран компьютера. Без Сашки эта машина кусок металлолома.

И помочь мне разыскать Досье даже с помощью имеющихся данных – некому. А найти его нужно. Просто необходимо. Уж не знаю, как теперь со страной и миром в целом, а вот Круза я вытащить должен. Живым и невредимым. А там – видно будет.

Может, и со страной разберемся?..

Обыскиваю труп крепыша. Так, бумажник… Три именных кредитки. Баксы, рубли – сумма совсем скромненькая по сравнению с той, что в саквояже. Из оружия – больше ничего. И – никаких документов. Абсолютно.

Зато в кармане пиджака – часы «Ролекс». Платиновые, на браслете, каждый знак инкрустирован бриллиантиком, на цифре «двенадцать» – миниатюрная золотая коронка.

Переворачиваю: номер 000321.

И что это значит? В дополнение к имеющемуся? Крепыш не заговорит уже никогда. Видит Бог, я не сильно этим огорчен. Владелец часов – тоже. В мир иной он ушел тихо, по-английски. Не то что этот.

По-английски… По-английски… «Как любят говорить американцы – сегодня не твой день».

«На земле они показывают мое время, а в воздухе не мое».

Вопрос: где?

И Квартерон мне уже не помощник. И его умная машина тоже…

Думай.

А почему, собственно, не помощник… Что-то он говорил… Да!

«Рация на лампах или на полупроводниках?» – «Для тупых повторяю: на бронепоезде!»

НА БРОНЕПОЕЗДЕ!

Другими словами, люди Организации знают, где информация, но не могут ее оттуда взять. Не могут заняться подбором «ключа» или шифра-кода потому, что это место – охраняется! Постоянно! Круглосуточно! Неусыпно!