Тропа барса - Катериничев Петр Владимирович - Страница 115

— Ты плохо расслышал? Я сказала — убирайся.

— Ты… решила?

— Да. Я решила. И решений своих, как ты знаешь, не меняю.

Створки дверей холла за спиной Маэстро неслышно разошлись. Появились два крепких парня в одинаковых костюмах. Их правые руки были скрыты полами пиджаков.

— Ах, Маргарита… — Маэстро поднес руки к своему лицу, провел тонкими нервными пальцами… — Все-таки этот мир хорош. Он не перестает удивлять. Даже такого, как я. Это твоя личная инициатива или…

— Что — или?

— Есть такая аббревиатура… Человек из трех букв. Для знатоков штучка… Ах, милая дама… Любите ли вы театр?.. Любите ли вы его так, как люблю его я?..

— Не юродствуй, Маэстро.

— Помнишь монолог Лира? «Увидишь — я верну ту власть, с которой, ты думаешь, расстался я навек!» Я тебе уже не нравлюсь? Тебе нравится Лир?

— А какая между вами разница?

— Вот даже как… Хм… Итак, Лир. Ты стала поклонницей силовых методов, Марго?

— Да. Если иные бессильны.

— Согласись, это скорее в моем стиле.

— Ты совсем свихнулся с годами.

— Может быть, может быть… Ну что ж… Прощай, Маргарита. — Маэстро подмигнул, пропел:

— Жить без любви, быть может, можно, но — как?.. — Отвесил ей церемонный поклон, легко подхватил со стула черный сюртук. — Хотя жаль.

— Маэстро…

— Я знаю, что предают только свои… Мне казалось, я давно привык, но…

— Маэстро, ты ненормальный!

— Лир — нормален?

— Он понятнее.

— Ты не спасешь этим девчонку. Наоборот.

— Маэстро, я все решила. Все.

— Жаль.

Он задержал на ее стройной фигуре долгий взгляд, словно стараясь запомнить ее навсегда именно такой, повернулся на месте и пошел к выходу. Поднял правую руку, слегка пошевелил пальцами…

Двое охранников чуть посторонились, но держались настороженно, не сводя с него пристальных взглядов.

Маргарита застыла у стола. На глазах ее блестели слезы.

Маэстро шел к выходу танцующей походкой и вдруг… споткнулся. Сюртук неловко взлетел вверх, а сам он согнулся в падении…

Тяжелый нож, пущенный с огромной силой, пробил сердце. Женщина медленно сползла на пол. Влага так и застыла в глазах невыплаканными слезами…

Охранники успели лишь выхватить пистолеты. Короткий плоский нож торчал у каждого из шеи. Один упал навзничь, спиною на пол, второй, хрипя и захлебываясь кровью, силился удержать ствол и сделать выстрел.

Маэстро приблизился, спокойно забрал из слабеющей руки пистолет, произнес:

— Извини, старина. Бросок был не совсем точен, — и одним движением вогнал лезвие до конца. Охранник дернулся и безжизненно рухнул на пол.

Маэстро вернулся к телу Маргариты. Посмотрел, чуть склонив голову. Сдул с ладошки поцелуй:

— Прощай, Марго. Ты была хорошей девочкой. Но… Жизнь есть жизнь.

Маэстро развернулся и пошел к выходу, взметнув сюртук черным вороньим крылом.

Дверь в комнату Али распахнулась. На пороге стоял Маэстро. Аля была в одном белье, прикрылась шубкой.

— Заканчивай туалет, амазонка! Едем.

— Вы же сказали…

— Обстоятельства изменились. Поговорим в машине. поторопись.

— Может быть, вы выйдете, пока я оденусь?

— Я буду смотреть в другую сторону. Да, оденься по-проще. Как для похода.

— На чужую страну?

— Вот именно.

Аля натянула колготки, толстые шерстяные носки, джинсы, свитер двойной вязки и короткую дубленку. Подумала и прихватила вязаную шапочку и шарф. Нашла в шкафу средних размеров сумку, бросила туда несколько пар запечатанного белья и кроссовки. Туда же положила плюшевого медвежонка. На ноги надела удобные ботинки на рифленой подошве. Быстро оглядела себя в зеркало. Тряхнула волосами, рассыпая их по плечам:

— Я готова.

— Ну прямо юный пионер! Вернее, пионерка. Пошли. Аля вышла в холл. Состояние ее сменилось: она действительно была готова к любым неожиданностям и сюрпризам.

Самым неприятным. То ли от близости этого странного человека, то ли по закону самосохранения, все чувства замерли в ее душе, застыли ледяной изморозью; интуиция и логика сейчас помогали одна другой, и мозг ее был абсолютно ясен. Аля впервые чувствовала себя в таком странно-отрешенном состоянии… Словно ей предстояло решить уравнение со всеми неизвестными, решить быстро и верно; и решать и действовать придется «по ходу пьесы», и за любую ошибку она заплатит дорого.

Нужно выжить. Она сыграет по своим правилам, делая вид, что играет по предложенным. Девушка чувствовала: иного способа выжить у нее теперь нет.

Маэстро вывел девушку через черный ход.

— Мы не скажем до свидания Маргарите? — спросила Аля.

— Нет. Она уехала.

— Разве она собиралась?

— Нет, как и мы. Но бывает, что обстоятельства складываются так, что…

Маэстро подошел к сравнительно небольшому двухместному джипу. Распахнул дверцу:

— Прошу.

Створы ворот автоматически разошлись, когда мужчина нажал на кнопку сенсора.

Мотор завелся, Аля слушала его ровное урчание, смотрела на зеленовато светящиеся приборы… Вспомнила вдруг свою квартирку, и ей показалось, что вышла она оттуда несколько лет назад, и если и жила там, то в какой-то иной жизни.

Автомобиль сорвался с места и умчался в снежную круговерть.

— Так куда мы едем? — попыталась уточнить Аля.

— К югу.

— В мертвый сезон?

Маэстро не ответил. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, и бледное лицо его в зеленоватом мерцании приборов казалось маскарадной маской.

Глава 61

Кассета крутилась в магнитофоне, отмеряя мгновения времени, как колеса — километры шоссе.

Автомобиль мчался на огромной скорости. Снежинки плясали в свете фар, будто облетающий тополиный пух. Вокруг была степь; ее очертания терялись в ночи. Как и очертания времени, страны и мира.

Аля открыла глаза. Посмотрела на светящийся циферблат часов: почти четыре. Утра.

Она тряхнула головой, поудобнее устроилась на сиденье.

— Я что, уснула?

— Как сурок. «Из края в край вперед иду — и мой сурок со мною…» — напел Маэстро.

— Дурацкая песня.

— Сочинение господина Моцарта.

— Да? Я не знала.

— Из края в край… «Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю я коней своих нагайкою стегаю, погоняю… Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю, чую с гибельным восторгом — пропадаю, пропадаю!..» Гениальные строки…

А как у Пушкина? «Все то, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья…» Люди обожают играть со смертью, но очень не любят проигрывать… А приходится… Гораздо чаще, чем они могут себе представить.

Всегда, Но пока ты выигрываешь — это и есть настоящая жизнь. Все остальное — ничто.

Маэстро смотрел сквозь лобовое стекло на дорогу, но девушке показалось, что он не видит ничего: ни снега, ни мглы… Господи, а может быть, он сумасшедший, этот Маэстро?.. Куда более опасный, чем тот, Сиплый…

Аля вытянула из пачки сигарету, прикурила. Выдохнула дым.

— Я так больше не могу…

— Что?

— Я не могу так больше! Кто вы? Откуда вы взялись?

— Ты боишься? — скосил на нее глаза Маэстро. Аля хотела соврать, но неожиданно для себя выкрикнула:

— Да! Я боюсь! Я — смертельно боюсь!

— Со мной тебе нечего бояться. И некого.

— Но я боюсь вас! Что вам от меня нужно?! Куда мы едем? И зачем… Зачем вы принесли мне плюшевого медвежонка?

— Ну вот и славно.

— Что — славно?

— Сейчас разговор у нас сложится. А чуть раньше мог и не сложиться. Кофе хочешь?

— Что?

— Кофе.

— А может, еще чай с плюшками?

— Может быть.

— У вас что, самовар в багажнике?

— Отнюдь. Через полтора километра будет придорожная забегаловка.

Действительно, через пять минут совершенно темное шоссе вроде расширилось, засветилось огнями. Небольшой ломик, крытый пластиковой «черепицей», стоял чуть поодаль и смотрелся для этих пустынных мест вполне экзотически.