Вверх по лестнице, ведущей вниз - Кауфман Бел - Страница 36

36

Верный ученик.

* * *

Вы задаете слишком много уроков на дом, но мне все равно, потому что я их и так не готовлю. На этот раз я пишу в самый последний раз.

Ястреб.

* * *

Мне нравится, что вы умная. В хорошем смысле. Мне хотелось бы остаться у вас, но я должен покинуть вас и идти работать и поэтому искренне прощаюсь с вами.

Убывающий.

* * *

Если бы другие учителя были бы молодые и привлекательные, как вы, им было бы незачем бегать и подсматривать за влюбленными парочками, портить им жизнь. А из-за этих подсмотрщиков трудно обучиться просвещению.

Линда Розен.

* * *

Будем по понедельникам заниматься только устным, по вторникам и четвергам – тоже. Когда выступаешь перед толпой, перестаешь стесняться.

Марк Антоний.

* * *

Предлагаю, чтобы было больше тихих классов, потому что я люблю спать во время уроков.

Отшельник.

* * *

В понедельник, какого черта! Кто мы по-вашему – ораторы?

Разочарованный.

* * *

Нехватка туалетных комнат – катастрофа для человечества. Большая уборная в центре школы была бы большой поддержкой для всех заинтересованных.

Второклассник.

* * *

Не будьте такой доброй – этим пользуются. Например, когда я не приготовил домашнее задание, вы мне позволили сделать это на следующий день. Я сразу почувствовал себя пупом земли и написал все наскоро перед самым уходом. С кем-нибудь могло получиться еще хуже для вас. Но не принимайте близко к сердцу.

Мистер Икс

* * *

Я быстро теряю в весе, глядя, какая вы тоненькая в вашем красном костюме и в других нарядах. Вы красивее моей сестры. Вы пример для меня. (Вы заметили, что я теперь забираю волосы назад, раз вы сказали, что вам так нравится.)

Вивиан Пейн.

* * *

Мое убежденное мнение, что вы очень квалифицированная. Каким бы нудным ни был урок, у вас он всегда интересный. Желаю вам продолжать ваше приятное и просветительное преподавание.

Гарри А. Каган,

избранник учеников.

* * *

Я даже не из вашего класса, но все равно привет.

Доктор Бен Кэйси.

* * *

Когда вы меня вызываете, не вызывайте меня тогда, когда я не знаю. Я тогда выгляжу дураком перед всем классом. Других вы всегда вызываете, когда они могут ответить.

Эдуард Уильямс.

* * *

Я только выгляжу взрослым. На самом деле наоборот.

Мура-Вей.

* * *

Я должен честно и искренне сказать, что мне не понравилась книга Ю. Цезарь (У. Шекс.). В ней есть отдельные хорошие места, но как-то она меня не привлекает. Я предлагаю Ю. Цезарю больше юмора, а так очень грустно.

Ученик, разочарованный в Шекспире.

* * *

Мисс П-лд влюблена в Б-ба, а мисс Б-т мисс Ф-ч в мистера Б-ра и Алиса Б. тоже.

Угадайте кто?

* * *

Вы на самом деле довели меня до самой глубины Юлия Цезаря.

Стоящий.

* * *

Мы за вас на 95%. Не расстраивайтесь.

Почему это д-р Бестер любезный и совсем не такой в классе, как у себя в кабинете. Он хороший учитель, а этого не скажешь, глядя на него.

Лентяйка Мэри.

* * *

Не следует разрешать непристойные поступки в читальне.

Без подписи.

* * *

Я еще никогда в жизни не встречала такого чуткого человека, как вы, и такой хорошей учительницы. И это включает другие предметы. Это не просто слова. Они идут от сердца.

Кэрол Бланка.

* * *

Учителя губят Америку.

Ноль.

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ

41. Любите ли вы индейку

Суббота, 21 ноября

Дорогая Эллен!

Вчера был денек, который запомнится. Была проиграна вся гамма, я получила, говоря педагогическим языком, «полный спектр переживаний». Утром я оказалась в самом центре бунта в ученической столовой – бунта, который сама, можно сказать, спровоцировала, а вечером танцевала в спортивном зале с теми же ребятами, что бунтовали несколькими часами раньше.

Это началось в классе, где я веду язык и литературу. Несколько учеников пришли на урок прямо после обеда, и я услышала их жалобы на ученическую столовую. Сейчас у нас по программе деловая переписка. А почему бы не предложить темой очередного письма «Жалобу в Совет по образованию на плохую работу ученической столовой»? Мы обсудили такое письмо, и я почувствовала, что открыла отдушину для давно сдерживаемого раздражения: «Попробуй проглоти обед за двадцать минут, когда тебя уже ждут», «Повернуться негде…», «Друг друга не слышно», «Дрянная еда», «Будто мы не люди, а скотина!».

Потом я пошла выпить кофе через ученическую столовую. Дежурного на месте не было. Все помещение забито ребятами, половина стоит, душно, шумно, грязно – горой лежат побывавшие в употреблении подносы, бутылки от кока-колы, картонные стаканчики, бумажные пакеты, конфетные обертки. Под плакатом «Не разговаривать», прислонившись к стене, стоял Джо Фероне.

– Спустились в трущобы? – осведомился он.

– Да, стульев у вас здесь маловато, – зачем-то сказала я.

– А в учительском буфете их полным-полно, – сказал Джо. (И правда, в это время там обычно бывает всего несколько человек.) – Считается, что мы не хуже вас. Можно нам притащить несколько стульев оттуда?

– Пожалуйста, – ответила я. – Только потом обязательно отнесите их на место. Попроси кого-нибудь помочь тебе…

Не успела я договорить, как бешеная ватага ринулась в учительский буфет, мальчишки толкались, кричали, тянули стулья во все стороны, размахивали ими над головой, вырывали друг у друга, вопили…

Вдруг раздался свист – появился сам Адмирал.

– Тихо! Я требую полной тишины! – Он был в бешенстве. – Прекратить все разговоры! Кто посмеет открыть рот, будет иметь дело со мной. Чтобы я больше не слышал ни звука.

Они подчиняются. Прекращаются все разговоры. Ни звука. И потом медленно, методично, в напряженном молчании они как по команде начинают бить тарелки, бутылки, бросать книги, подносы, бутерброды. Представь себе эту бунтующую банду, топот ног, звон стекла и беспомощный свист Макхаби!

Зрелище было необычным и пугающим. Кто позвал полицейских, откуда они взялись, не знаю – но стоило им появиться, как вместо разъяренной банды передо мной оказались ребята, медленно отступившие на свои места в том же угрюмом молчании.

– Боюсь, не моя ли это вина, мистер Макхаби, – начала я.

– А чья же еще, черт возьми?! Я предупреждал вас. Я знал, к чему ведут ящики пожеланий и разговоры по душам. Вы мне не верили? Теперь, может быть, поверите.

Потом полетели циркуляры, распоряжения, указания: «предусматриваемые наказания», «твердые меры», «фамилия и имя каждого ученика, находившегося в учительской столовой», «уродливое проявление», «в целях предотвращения подобных инцидентов в будущем» вместе с неизменным «до моего сведения дошло».

А насмешливые глаза Фероне, казалось, все время следили за мной…

Я попыталась выяснить, почему нельзя улучшить работу столовой: претензии ребят были совершенно справедливы. И почему нельзя им питаться вне школы? И вновь я обратилась к своему верному источнику – самим ребятам. Вот несколько их ответов:

* * *

Один семестр нам разрешили ходить в закусочную напротив и в магазинчик на углу. Но мы слишком нарушали общественный порядок и мешали спокойно есть другим посетителям. Поэтому разрешение отменили.