Льды возвращаются - Казанцев Александр Петрович - Страница 66

В числе чрезвычайных мер, по крайней мере у нас, была и забота о повышении нравственности, поскольку на Страшный суд надлежало являться в «чистом белье».

Для проверки чистоты этого нравственного белья по инициативе Ральфа Рипплайна у нас со дня на день должна была быть введена полиция нравов. Ждали принятия билля о морали. Но так как в предвидении этого билля некоторые лица, чья мораль показалась бы на Страшном суде сомнительной, могли скрыться, то... позаботиться о них было поручено Биллу, в доверенные лица к которому я и попал.

Я отлично понимал, для чего я понадобился.

Мой «кадиллак» стоял перед баром «Белый карлик». Я должен был выйти из бара с дамой, которая, конечно, по-прежнему доверяла мне, по возможности напоив ее там «до отказа». Мне поручалось потом бережно усадить ее в машину и... незаметно уступить место за рулем Биллу.

Я мог вернуться в бар и дописывать свой репортаж... о сенсационном похищении мисс Лиз Морган.

Мы сидели с Лиз за стойкой и пили коктейль «Кровавая Мэри», эту дьявольскую смесь томатного сока со спиртом.

– Вспомнили обо мне, Рой? Не забыли, как делала вам предложение за стойкой, хотела выйти за вас замуж?.. – спрашивала Лиз, глядя на меня сквозь недопитую рюмку с густо-красной жидкостью.

Лиз переменила прическу, и, как всегда при перемене моды, мне это не нравилось. Удивительная вещь эти моды! Казалось бы, они придуманы для вящего обольщения мужчин, но именно им-то они поначалу и не нравятся. Только привыкнешь к платью-балахону или к туфлям с тяжелой, словно свинцовой, подошвой, к копне разноцветных волос на голове, к мертвенному цвету губ, только привыкнешь ко всему этому и женщины начнут тебе нравиться даже и в таком виде, как все опять меняется: платья, шляпы, туфли, губы, волосы и даже цвет кожи, неприятно поражая неожиданностью красок, линий и форм... Что поделаешь! Приходится привыкать и к этому. Или я уже начал стареть?..

У Лиз была новая прическа, волосы хитроумно размещались вверху крыльями бабочки, напудренная шея была обнажена, и я заметил на ней тонкие морщины, которые когда-нибудь станут складками. Впрочем, едва ли природа успеет завершить свою разрушительную работу на этом недурном женском теле. Не знаю только, что или кто этому раньше помешает: тускнеющее Солнце или Билл с теми, кто его нанял?

Лиз делала мне предложение за стойкой... Но я сам еще раньше делал такое же предложение Эллен вот за этой самой стойкой бара, который тогда назывался не «Белым карликом», а как-то иначе...

– К черту, Рой! Я уже больше не лезу за вас замуж. Я уже побывала замужем, черт меня подери!

– С тех пор, Лиз, вы, кажется, не перестаете пить?

– Не кажется ли вам, Рой, что это неплохой и доступный способ отстраниться от всеобщего сумасшествия?

– Вы позволите отвезти вас домой, Лиз?

– Позволю ли я? Я многое могу вам позволить, Рой... Можете везти меня хоть к дьяволу, если у него есть отель греха.

Я поддерживал Лиз под руку, вернее, Лиз попросту повисла на мне.

В таком неустойчивом виде мы выбрались в гардеробную, где смазливая девушка кинулась нас одевать. Лиз никак не могла попасть рукой в рукав манто и в конце концов ограничилась одним рукавом, волоча дорогой мех за собой по полу.

Я сунул девушке доллар на чай и подхватил свою словно борющуюся с призраком даму.

Мы вышли на освещенный подъезд. Снег искрился в лучах электрического света. Дюжий полисмен охранял порядок и благополучие платежеспособных джентльменов, посещающих «Белый карлик».

Мой «кадиллак» ждал нас.

За лимузином я увидел сутулый гориллообразный силуэт.

Все разыгрывалось как по нотной партитуре.

Лиз никак не хотела садиться. А может быть, я делал слишком много суетливых и ненужных движений, мешая ей сесть в машину.

Думаю, что полисмен, Билл и его доверенные лица с изумлением смотрели за моими стараниями. Долго ли усадить подвыпившую даму в удобную машину?!

Но я рассудил иначе, и сначала сам залез через сиденье пассажира на шоферское место. Это была совсем не лишняя предосторожность, потому что Билл уже налегал на запертую ручку с наружной стороны, намереваясь сесть на мое место, как было условлено.

Когда я сел за руль, Лиз без всякой помощи плюхнулась рядом со мной. Теперь надлежало вставить ключ зажигания, открыть левую дверцу, посадить вместо себя Билла и идти в бар расписывать ужасы похищения гангстерами прекрасной Лиз.

Но я сыграл не по нотам.

Мотор моего «кадиллака» взревел.

Билл, вцепившийся крючком протеза в ручку машины, несколько ярдов волочился по обледенелой мостовой, пока протез не слетел с его культи, так и оставшись висеть в виде людоедского украшения на моем «кадиллаке».

Послышались выстрелы.

Одна пуля прошла между моей головой и пышной прической Лиз, пробив лобовое стекло.

Через маленькую дырку с сеткой лучевых трещинок со свистом ворвался ветер.

Сзади надрывались полицейские свистки.

– Куда вы гоните, Рой? – совсем трезво спросила Лиз.

– Куда?.. Я это не очень отчетливо себе представляю, Лиз. Но вот от кого я вас увожу, это мне более или менее ясно.

– Вот как? – сказала она и присвистнула.

Оказывается, эта дьявольская девчонка играла не хуже меня и все прекрасно заметила. Ей не слишком долго пришлось объяснять обстоятельства дела.

За углом я резко нажал на тормоза, что недопустимо на обледенелой дороге. Но я сделал это умышленно, рассчитывая на то, что произошло.

Машину мою занесло, она повернулась вокруг вертикальной оси и сразу же ринулась в обратном направлении к бару.

Мы пролетели мимо гангстеров, садящихся в автомобиль, чтобы гнаться за нами, мы промчались мимо все еще свистевшего полисмена, выбежавшей из бара смазливой гардеробщицы и неизменных зевак...

Никто не мог допустить, что это наш молниеносно вернувшийся автомобиль мчался сейчас мимо них. Ведь номера на нем заботой Билла были залеплены снегом. Мало ли автомобилей снует взад и вперед по ночному Нью-Йорку!

Но я был уверен, что выехать из города нам не так просто. Все «кадиллаки» будут перехватывать. Уж об этом позаботятся и Билл и... босс.

Но я не мог поступить иначе. Я знал, чем все это грозит Лиз. Я мог бы объяснить свой поступок даже самому боссу.

Ведь билль о морали подготавливался Ральфом Рипплайном. Новый закон, опиравшийся на церковь, не признавал гражданского развода для брака, заключенного в церкви. А это значило, что полиция нравов, когда она начнет действовать, обязана будет силой водворить блудную супругу Лиз к ее требовательному мужу мистеру Ральфу Рипплайну. Об остальном лучше было не задумываться...

Босс считал, что я должен помочь гангстерам, которые безобидно «попридержат» Лиз до начала действий полиции, похитив ее из бара.

Я выполнил задание босса, но без помощи Билла. Я сам похитил Лиз.

Лиз успела все это себе уяснить из нескольких брошенных мною фраз.

– Рой, я всегда считала вас настоящим парнем.

– О'кэй, Лиз! Я хотел бы сделать в жизни хоть одно настоящее дело.

– У вас были шансы получить в затылок настоящую пулю, – сказала Лиз, указывая на дырку в стекле.

– У нас еще есть эти шансы, Лиз, пока мы не переберемся на тот берег Хедсон-ривера.

– Через туннель?

– О нет, Лиз. В туннеле нас легче всего перехватить. Мы хоть один раз используем остывшее Солнце и в летний месяц пересечем Хедсон-ривер по льду.

Мы съехали на лед мореподобной реки в том месте, где прежде стояли паромы.

По-видимому, такого сумасшествия от нас гангстеры и полицейские не ожидали. Как ни остыло бедное Солнце, но все же днем снег таял, с крыш небоскребов свисали огромные сосульки, которые, срываясь, калечили прохожих.

Лед на Хедсон-ривер был шершавый, как бетонное шоссе, фар из предосторожности я не зажигал...

Лед хрустел, я всем своим существом ощущал, как проседает он под колесами машины. Спасти нас могла только скорость.

Лиз окончательно протрезвела, сидела, молча вцепившись в мою руку.