Школа боя - Казанцев Кирилл - Страница 78

В фильмах – там ведь как?.. Сначала главного героя, хорошего парня, в финальном поединке злобный противник колотит и так, и сяк. И руками, и ногами, и иногда даже головой. Только сопли и слюни во все стороны... Избитый герой валяется на полу, а его антагонист скачет вокруг, как павиан, и машет руками зрителям, готовясь к последнему, финальному удару...

И тут герой либо видит большие глаза любимой девушки, либо вспоминает траву у дома... Это придает ему сил, он вскакивает на ноги, и теперь уже его противник ничего не может с ним поделать. Он, герой, неудержим...

Чушь свинячья. Поражение обычно начинается с того, что один из бойцов начинает пропускать удары. Один, второй... Они еще пока не делают погоды, не сбивают с ног... Но отнимают силы, сбивают дыхание, "встряхивают" голову, в какой-то степени ухудшая координацию движений и реакцию. То есть удары пропускаются еще чаще. А это уже поражение. И какие бы глюки тебя ни посетили, они не помогут...

Зная это, оба противника были предельно осторожны. Ни один из них не желал давать преимущества другому. Хотя... Все же они чем-то отличались друг от друга. Чем-то, что имело свои положительные стороны и только усиливало полученное ими от природы и развитое тренировками самое, наверное, опасное оружие – их собственное тело.

Скопцов был старше. И тут хоть тренируйся, хоть не тренируйся – природа свое все равно возьмет. Слабеет дыхалка, ухудшается координация, теряется резкость движений. Может, и ненамного, но вполне достаточно для того, чтобы более молодой противник чувствовал себя чуть-чуть уверенней.

В то же время ростом Скопцов значительно превосходил своего противника, а стало быть, его руки и ноги были длиннее, что помогало сохранять дистанцию, не позволяло Витосу войти в ближний бой...

Вот так они и "танцевали"... На лицах у обоих уже была кровь, губы разбиты. Скопцову довольно точный удар кулака рассек бровь. У Витоса опухал нос... Но этих повреждений было недостаточно для того, чтобы окончательно определить преимущество кого-то одного...

Между тем схватка продолжалась уже около пяти минут, и оба бойца стремительно теряли силы. Воздух вокруг густел, поединщики уже не дышали, а глотали его, в нем, как в гудроне, вязли наносимые ими удары... В них уже не было ни точности, ни былой силы. Лица обоих бойцов были залиты смешанным с кровью потом. И все это было на руку именно Скопцову. Схватка постепенно сама по себе сходила на нет, что вполне его устраивало – он не хотел убивать Витоса.

Вот только Витос стремился увидеть труп своего врага. Или того, кого он считал врагом. И, прекрасно понимая, что еще пара минут, и он просто физически ничего уже не сможет сделать, решил идти ва-банк.

Имитировав атаку рукой по верхнему уровню, он, резко согнувшись, начал проход в ноги, желая захватить лодыжки Скопцова и повалить его на пол. Ну а в партере приземистый, широкий и крепко сбитый Витос легко бы заломал худощавого противника.

Наверное, Василий ушел бы от этой атаки – слишком уж очевидной и прямой она была. Но сказалась общая усталость. Не успел он уйти... Но и повалить себя на пол тоже не позволил. И, сцепившись в объятиях, как два медведя, они тяжело затоптались на середине круга.

Забыты были все технические приемы борьбы, которыми оба владели на весьма приличном уровне. Сейчас они просто ломали друг друга. Более низкорослый Витос, уперевшись лобастой головой в грудь Василия, двумя руками сжимал его поясницу.

И хотя позвоночник немного похрустывал, да и дышать было тяжело, Василий, откинувшись назад до предела, старался руками отжать плечи Витоса. Неожиданно грудь прорезала острая боль... Витос в последнем, отчаянном усилии вцепился в тело противника зубами...

– Ах, ты!.. – прохрипел Василий.

Это уже шло вразрез со всеми правилами, и Скопцов больше не считал нужным церемониться. Последние колебания оставили его. Теперь все шло по отработанной много лет назад схеме. Ладонями по ушам... Витос зарычал, замотал головой – очень болезненный удар. Но хватку челюстей не ослабил, продолжая все глубже вгрызаться в тело противника.

Сейчас им руководила только нечеловеческая, ослепляющая ненависть... И ему было совершенно наплевать, что будет с ним самим. "Убей врага!" – все, чем он жил сейчас.

Тогда Василий обрушил локоть на ключицу противника, полностью вкладываясь в этот удар. Послышался отвратительный хруст ломающейся кости. Витос теперь взвыл по-настоящему, во весь голос, разжав зубы и мотая лобастой головой.

Скопцов уже не мог остановиться. Он работал, как на тренировке, и не видел перед собой человека. Так... мешок... Кулаком в левый бок, вторым в голову... Витос был вынужден отступить, скорее отшатнуться на несколько шагов. Василий попытался провести обратную подсечку – присев, крутануться в полушпагате на левой ноге, правой подбивая Витоса под колени. Прием удался только наполовину – до предела вымотанный Василий не смог сохранить равновесие и тоже упал, навалившись на сбитого с ног противника сверху.

Даже оглушенный падением и мучимый болью Витос все еще пытался ворочаться, сопротивляться, не желая смириться со своим поражением. И как-то отстраненно Василий подумал о том, что этот парень, наверное, был отличным солдатом в прошлом... А потом широко размахнулся и кулаком ударил лежащего в челюсть.

Если бы у него оставалось хотя бы немного сил, челюсть была бы сломана. Но сил уже не было... Это ведь только так кажется, что пять минут – очень мало. Для боевой схватки это немыслимо много. За это время выкладываешься весь, полностью, до последней капли вычерпывая все резервы организма...

Кулак Василия лишь скользнул по челюсти Витоса, не причинив ему особого вреда. Тот продолжал ворочаться, стараясь сбросить с себя противника. И тогда последовал следующий удар... За ним – еще один... И еще...

Потерявший над собой контроль, находящийся в полуобморочном состоянии, Василий продолжал наносить удар за ударом. До тех пор, пока чья-то сильная рука не перехватила его запястье в самой верхней точке.

Скопцов рванулся, пытаясь освободиться, но хватка была крепкой. Понемногу приходя в себя, журналист обернулся. Сзади над ним нависал чернявый парень с удивительно знакомым лицом. Вот только Скопцов не мог вспомнить, где же он видел его...

А знакомый незнакомец, обнажив в улыбке отличные зубы, спросил:

– Может, хватит с него?..

И после короткой паузы добавил:

– Теперь это уже наше дело...

6

Антон Дмитриевич Самохин сидел у себя дома, на кухне. Один на один с бутылкой водки... Пытался снять стресс привычным, еще с милиции проверенным способом. Только водка не брала...

Сегодня Антон Дмитриевич шагнул за ту грань, которая до сих пор все же отделяла его от обычного, рядового бандита. Теперь он был ничем не лучше тех, над кем раньше позволял себе посмеиваться и кого презирал. Сейчас он занял свое место в их рядах... И место это было не самым достойным...

Еще вчера Самохин мог позволить себе просто встать и уйти, если бы у него что-то не сложилось с Лосем. В этом случае он терял только деньги и не более того.

Сегодня он уже утратил эту возможность. Теперь дистанции между ним и бандитами не было вообще. Больше того. Попытайся он уйти от Паленого, неважно, по каким причинам, "Димыч" тут же отправил бы его в Красную, заниматься подледным плаванием. Вне бандитского сообщества Самохин становился опасным свидетелем...

Судьба, хозяином которой он до сих пор себя считал, сыграла с ним странную шутку... Она внезапно развернула его таким образом, что перед ним осталась одна-единственная дорога из многих. И та вела в тупик, к глухой стене, которую он уже отчетливо видел...

Антон Дмитриевич чуть было не заплакал от жалости к себе. Помотав головой, щедро плеснул в стопку водки. Выплеснул в рот, проглотил, не почувствовав ни вкуса, ни запаха. Не глядя взял что-то из закусок, стоящих перед ним, и сунул в рот...