Половина собаки - Тунгал Леэло Феликсовна - Страница 36

И когда только Вармо успел приготовить такое длинное угрожающее письмо? Очевидно, он жутко злился, ибо столько ошибок не делал даже в третьем классе.

Но мне сразу же вспомнились те каждодневные страхи, стыд и унижения, под гнетом которых я жила три года. Этот страх не только вспомнился, он опять овладел мною Ведь я могла теперь потерять очень многое — дружбу одноклассников, чувство уверенности, появившееся у меня в Майметсской школе… Вот так я и пошла на предательство: я нередко выигрывала у Майметсских шестиклассников, а дома раза два-три одержала верх даже над дядей Эльмаром, но сегодня там, в Кариле, когда для нашей школы каждое очко имело значение, я играла просто в поддавки. Проиграла трижды подряд!..

Когда Тайми от имени команды Карилаской школы принимала переходящий приз — большого мишку из поролона, я видела, что Вармо злобно и с превосходством следил за мной. Он победил. Опять победил. Конечно, все мои одноклассники были мною недовольны.

— Играла, будто первый раз в жизни! — сказал Олав.

— До чего же у тебя слабая форма! — укорял Мадис.

Пилле сжала губы и промолчала. В автобусе она села рядом с Труутой. Ну и ладно! Мне было не до того, чтобы болтать с нею. Уже входя в автобус, у самых дверей, мне показалось, что слышу злой шепот Вармо: «Ну погоди, Горемыка, это только начало!»

Я оглянулась. Позади меня стоял Вармо и широко улыбался, как Буратино.

Неужели я снова обречена на страх и унижения? Неужели и здесь, в Майметса, мне придется испытывать те же чувства, которые, казалось, остались далеко в прошлом, в Карилаской школе. Неужели на всем белом свете нет места, куда можно убежать от этого страха?

Начало уже смеркаться, но идти домой не хотелось. Нет сомнений, мать любит маленького братика больше, чем меня. По крайней мере, я не помню, чтобы со мною когда-нибудь так сюсюкали и так меня ласкали, как Калева. И мой приемный отец делает только вид, что относится ко мне так же, как к своему сыночку, хотя он и зовет меня доченькой, я по-прежнему называю его дядей. Добрый, работящий, со всех точек зрения хороший человек, но… все-таки не отец. Нет, дядя Эльмар действительно мне нравится, хотя бы уже за то, как он относится к маме, но слово «папа» я берегу для кого-то другого. Может быть, я никогда его и не встречу, настоящего отца, но и врать тоже не стану.

В тростниках покачивалась какая-то черная штуковина. Ну конечно, катамаран Олава и Мадиса «Великая Леди». И куда же они надеются уплыть на нем? Озеро маленькое — часа за два можно на веслах пройти из конца в конец. Я пошла к катамарану поближе, чтобы посмотреть. Ах, вот он какой! Не знаю, что на самом деле означает это красивое слово. Катамаран Мадиса и Олава — обычная садовая калитка — плот с веслами. Он даже не был на замке. А что, если сесть на него и переплыть озеро и потом пойти дальше — все равно куда. Мальчишки вскоре найдут свой плот на другом берегу, но я за это время буду уже далеко… Два рубля у меня в кармане кофточки есть, а там — посмотрим…

Я отвязала цепь от столба и кинула ее на катамаран. Два шага в мелкой воде — и я уже на плоту. Стала грести что было сил, но плот был тяжелым и едва двигался вперед.

«Так переплыть озеро смогу только послезавтра», подумала я.

От желтой дачи слышались звонкие восклицания. «Вообще-то следовало бы попрощаться с Крыыт и Кярт, — подумала я. Прежде чем напишу им откуда нибудь из детдома. Да, именно куда-то далеко в детдом и надо идти! Туда, где никто обо мне ничего не знает!»

Как-то безотчетно и машинально я гребла к даче Сунила. Дядя Эйвинд еще в прошлом году построил возле дома лодочный причал, но лодкой пока так и не обзавелся. Для тети Марет этот причал был причиной постоянного беспокойства. Она боялась, чтобы Крыыт и Кярт не упали с него в воду. Но теперь наконец причалу нашлось применение: я решила подгрести к нему, чтобы сказать Крыыт и Кярт, что уезжаю далеко-далеко. Если кто-нибудь вздумает искать меня, уж двойняшки будут знать, что ответить.

Руки устали от гребли, а ладони стало жечь. Я легла на плот и смотрела в небо. Солнце медленно начало опускаться за озеро, но небо у меня над головой, казалось, ничего об этом не знает: оно катило по своей светло-голубой поверхности белые и легкие полуденные облака. Облакам, светлым и воздушным, можно было только позавидовать: они плывут туда, куда захотят. Фактически, да, их подталкивает ветер, так же как и «Великую Леди»…

Голоса двойняшек слышались уже совсем близко. И я видела их, двух малышек в красных платьях, только невозможно было издали различить, кто из них кто. У малышек вроде бы были в руках какие-то светлые палочки. Внимательно приглядевшись, я догадалась, что это небось кисточки. Присев на лодочном причале, малышки болтали ими в воде. Можно было подумать, что они-то и окрасили воду так красиво… «Если бы тетя Марет их сейчас увидела, ох и попало бы им!» — подумала я.

И вдруг на причале осталось только одно красное платьице. Малышка вскочила, выпрямилась и, глядя куда-то вниз, закричала:

— Крлрыыт! Крлрыыт, вернись!

«Крыыт упала в воду! Но там же глубоко! — мелькнуло у меня в голове. — Что делать?» И я стала что есть силы быстро грести к причалу. Катамаран еле двигался вперед, мне казалось, что Крыыт упала в воду уже бесконечно давно. А Кярт все прыгала на причале и кричала:

— Где же ты, Крлрыыт!

— Беги к родителям! — крикнула я Кярт и прыгнула в воду.

Я не очень-то хорошая пловчиха, умею только «по-лягушачьи» и «по-собачьи», но грести на плоту, передвигаясь со скоростью улитки, тоже не было смысла. Я собралась с силами и толкнула перед собой плот. Он продвинулся довольно далеко, но я — бульк! — ушла на миг с головой под воду. Какие-то черные жучки плавали в коричневой воде… Еще один толчок, еще один! Я увидела, что Крыыт поднялась на поверхность довольно близко от меня — метрах в двух, я даже заметила, что ее платье было не просто красным, а с белыми горошинами, но девчушка тут же снова ушла под воду. Еще один толчок плота вперед. «Как ныряют? Я же не умею нырять!» — мелькнуло в голове. И в этот же момент красное платье Крыыт поднялось на поверхность воды прямо передо мной, я ухватилась за него и тут же почувствовала, как маленькая рука вцепилась в мое левое предплечье. И мы обе погрузились под воду. «Как же это, почему Крыыт вдруг такая тяжелая, я же носила ее и на руках, и на спине, а разве в воде она не должна быть легче?» — билась в голове мысль. Я махала руками и ногами изо всех сил, видела при этом расширенные от ужаса глаза Крыыт, толстенькие ножки — на одной не было туфли, а над головой чернели крест-накрест сбитые доски «катамарана». Даже если бы я выпустила подол платья девчушки, это бы ничего не изменило, ее маленькая рука сжимала мое предплечье с невероятной силой. Я барахталась безнадежно — наверное, здесь мы вдвоем и останемся! Но все-таки нас вытолкнуло на поверхность. На миг мое лицо поднялось над водой, плот был тут, передо мной, я резко вырвала свою левую руку и ухватилась за край плота. Доска была толстой и скользкой. И я вспомнила поучение, что при спасении утопающего разумнее всего ухватить его за волосы, но где и как найти эти волосы, если вцепившаяся в край плота левая рука угрожает соскользнуть, а правая судорожно держит ребенка за подол платья! Я напрягалась изо всех сил, чтобы поднять Крыыт за подол на поверхность воды. Это мне удалось, но тут моя левая рука соскользнула с края плота, и мы опять едва не погрузились под воду. Я сделала еще один рывок.

— Хватайся за плечи! — крикнула я Крыыт.

Но она опять вцепилась в мое предплечье. К счастью, моя рука не отпустила снова край плота. Маленькие ноготки впивались в мое предплечье, но, несмотря на боль, мне удавалось удерживать девчушку на поверхности. «Потерпеть еще немного! Потерпеть!» — мысленно сказала я себе и вдруг почувствовала, что ребенок стал легче. Чьи-то руки схватили Крыыт и подняли ее на плот. Казалось, она выдрала кусочки мяса из моей руки, так было больно. И мои силы были на исходе. Но тут я увидела, что Крыыт лежит на плоту, а дядя Эйвинд протягивает мне руку и говорит: