Ужасы - Хёртер Дэвид - Страница 90

— Нет. Естественно, нет. Извини меня.

— Я покажу вам путь, — снова повторяет ребенок. — Нет вреда, ни колдовства, ни чар, иди, наша ночная Повелительница.

— Ты очень добра, — отвечает Ханна. — Я уже думала, что потерялась. Но это же не так?

— Нет, моя Госпожа. Вы здесь.

— Да. Да, я действительно здесь, ведь так?

Дитя улыбается ей, обнажая острые кристальные зубы. Ханна улыбается в ответ, покидает пыльную комнату и зеркало в оправе из красного дерева и следует за ребенком по короткому коридору. Музыка заполняет все пустые закоулки ее черепа, музыка и тяжелые запахи жизнесмерти, диких цветов, опавших листьев, гниющих культей и свеже-вскопанной земли. Безумная какофония тепличных запахов — весны и осени, лета и зимы — она никогда не вкушала столь невероятно сладкого воздуха.

"…дорога вниз, к колодцу, и неподвижная черная вода на дне.

Ханна, ты слышишь меня? Ханна?

Здесь так холодно. Я ничего не вижу…"

В конце зала, прямо рядом со ступеньками, ведущими на площадь, находится зеленая дверь. Девочка ее открывает.

И все создания в огромной-огромной комнате — невероятном зале, простирающемся во все стороны так далеко, что он не может находиться в одном здании, даже в тысяче зданий, — носящиеся, прыгающие, танцующие, вращающиеся, летающие, крадущиеся создания, каждое, до единого, останавливается и смотрит на нее. Ханна понимает, они должны напугать ее, она должна повернуться и бежать из этого места. Но здесь не было ничего, чего бы она уже не видела, давно, давным-давно, и женщина проходит мимо ребенка (который снова превратился в мальчика), а крылья на ее спине начинают бренчать, как неистовые радужные крылышки шмелей или колибри, красных ос и голодных стрекоз. Во рту у нее вкус аниса и полыни, сахара, иссопа и мелиссы; липкий зеленоватый свет льется с ее кожи, лужами собираясь в траве и мху у ее обнаженных ног.

"Тони или плыви, так легко представить ледяную черную колодезную воду, смыкающуюся над лицом сестры, заполняющую ей рот, проскальзывающую в ноздри, заливающую живот, когда когтистые руки тянут ее вниз.

Вниз.

Вниз.

И иногда, как говорит доктор Воллотон, иногда мы всю свою жизнь проводим в поисках ответа на один-единственный вопрос".

Музыка — это ураган, глотающий ее.

Моя Госпожа. Леди Бутылки. Artemisia absinthium, чернобыль, absinthion, Повелительница Снов Наяву, Зеленая Госпожа Эйфории и Меланхолии.

"Я — гибель и печаль.

Мое платье цвета отчаяния".

Они кланяются, все одновременно, и тогда Ханна наконец видит существо, ждущее ее на колючем троне переплетенных ветвей и птичьих гнезд, — гигантское создание с оленьими рогами, сверкающими глазами, человека-оленя с волчьими челюстями, и она кланяется в свой черед.

Дэвид Моррелл

Было время

Дэвид Моррелл — автор удостоенного награды романа "Первая кровь" ("First Blood"), в котором впервые появляется Рэмбо. В Пенсильванском университете Моррелл получил степень доктора наук в области американской литературы, работал на кафедре английского языка в университете Айовы, пока не оставил преподавательскую деятельность ради карьеры писателя.

"Кроткий профессор с кровожадным воображением", как назвал его один критик, Моррелл создал множество триллеров, ставших бестселлерами, в том числе "Братство розы" ("The Brotherhood of the Rose") (книга, послужившая основой популярного телефильма), "Пятая профессия" ("The Fifth Profession") и "Смертный приговор" ("Extreme Denial"), действие в котором происходит в Санта-Фе, штат Нью-Мексике, где живет писатель.

Рассказы Моррелла появлялись во многих сборниках, включая "Шепоты" ("Whispers"), "Тени" ("Shadows"), "Ночные видения" ("Night Visions"), "Галерея ужасов Додда и Мида" ("The Dodd Mead Gallery of Horror"), "Пути психоза" ("Psycho Paths"), "Первичное зло" ("Prime Evil"), "Темные сердцем" ("Dark at Heart"), "Метаужас" ("MetaHorror"), "Откровения" ("Revelations"), "999" и "Красное смещение" ("Red-shift"), а также в серии "Мастера тьмы" ("Masters of Darkness") и журнале "The Twilight Zone Magazine".

Два романа Моррелла получили премию Брэма Стокера, присуждаемую Ассоциацией писателей жанра "хоррор" (Horror Writers Association). Моррелл еще четырежды номинировался на премию Брэма Стокера и Всемирную премию фэнтези за другие произведения. Роман ужасов "Тотем" ("The Totem"), по-новому раскрывающий тему оборотней, был выпущен в серии "Хоррор: 100 лучших книг" ("Horror: 100 Best Boob").

Не так давно опубликованный роман "Лазутчики" ("Creepers") критики назвали "жанроопределяющим" за необычную комбинацию элементов триллера и хоррора.

"В большинстве моих произведений герои борются за сохранение своей индивидуальности, — объясняет автор, — и боятся забрести не в тот коридор, войти не в ту комнату и обнаружить там иную, опасную версию реальности.

Я предпочитаю масштабные декорации и для рассказа "Было время" выбрал ландшафт американского юго-запада. Я живу в Нью-Мексико, часто проезжаю по Аризоне и каждый раз бываю потрясен просторами этого края и опасностью, которую он таит.

Как-то раз по дороге из Тусона в Феникс я задумался, что произошло бы, если бы затор на шоссе заставил автомобилиста свернуть в пустыню. Что он нашел бы там? И что, если из-за найденного он утратил бы все самое дорогое?"

— Дебби, я сегодня чуток запоздаю, — сказал Сэм Вентворт, прижав к уху мобильный телефон.

— Чуток? — Неустойчивая связь в зыбком мареве пустыни делала голос жены едва слышным, что, впрочем, сполна компенсировалось силой ее интонаций.

— Ну, может, приеду еще до сумерек.

— Ты обещал Лори быть на вечеринке в честь дня ее рождения.

— Знаю, но…

— Ты и в прошлом году пропустил день ее рождения.

— Я застрял в дикой пробке. Она растянулась на километры. По радио передают, что перевернулся и взорвался большой жилой автофургон. Репортер говорит, полиции потребуется несколько часов, чтобы убрать следы аварии и восстановить движение. Я попытаюсь объяснить ей. Слушай, я понимаю, что в последнее время не часто бываю дома, но…

— В последнее время?

— Думаешь, мне нравится так вкалывать?

Стрелка температурного датчика "форда-эксплорер" подползла к красной черте, и Сэм выключил двигатель и кондиционер. Потом открыл окно.

Несмотря на сухой жар пустыни, с подбородка мужчины то и дело срывались крупные капли пота.

— Я не собиралась придираться и жаловаться. — Голос Дебби стал еще слабее. — Просто… Не важно. Где ты?

— На Ай-десять. Такое дерьмо, я все распланировал, закончил дела и выехал из Таксона час назад. Но если все пройдет гладко, я буду дома как раз к началу праздника Лори.

В трубке раздался треск статических помех.

— Дебби?

— Если бы мы не купили новый дом, возможно, тебе не пришлось бы…

Треск усилился.

— Дебби?

— Ты спешишь, того и гляди, попадешь в аварию, и только потому…

Связь оборвалась. Теперь Сэм не слышал даже помех. Он едва не перезвонил, но потом передумал. Разговор не перешел в ссору — и ладно. Кроме того, машина перед ним чуть-чуть продвинулась.

У Сэма появилась надежда, что движение восстановится раньше, чем предсказывало радио. Но затем он понял, что тачка впереди лишь заполнила брешь, оставленную съехавшим на обочину автомобилем. Еще несколько машин покатили по бровке шоссе следом за первой. "Ну и что? — подумал Сэм. — Может, эти водители живут в городе, к которому ведет проселок. Но мне-то нужно попасть в Феникс".

Поток двигался еле-еле, заполняя возникшие щели. Сэм завел свой внедорожник, подметил, что уровень нагрева уже пришел в норму, и двинулся за медленной цепочкой автомобилей. Теперь он увидел, что съезд ведет к бензоколонке, магазинчику и горстке домов из необожженного кирпича, — растрескавшаяся штукатурка ясно говорила о том, что эти хибары проиграли битву с пустыней. Но внимание его привлекло еще кое-что: несколько машин, свернувших на обочину, теперь бодро пылили по песчаной дороге, тянущейся параллельно автостраде.