В осколках тумана - Хайес Саманта - Страница 25

— От чего она умерла?

Полоски мускулов, обозначавшие на черепе черты лица, поражали изяществом. Должно быть, она была очень красива.

Дэвид пожал плечами:

— Как знать… Может, ей разбили сердце? — Он лукаво улыбнулся мне, бросил грязные инструменты в металлический поднос и снял халат.

Не сказав больше ни слова, Дэвид жестом велел следовать за ним. Мы поднялись по облицованной плиткой лестнице.

— А как же?.. — Я показала в сторону трупа.

— Уберут, — ответил он.

Как легко отмахнулся он от смерти, подумала я, просто развернулся и ушел. Мы вынырнули на залитую солнечным светом улицу и, прищурившись, уставились друг на друга.

— Ну вот что, — произнес Дэвид и быстрым движением притиснул меня к стене; его бедра прижались к моим, руками он уперся в стену, не давая вырваться. От него пахло тленом. — Чем бы ты хотела заняться?

Внезапно я почувствовала себя счастливой. Я вернула его! Теперь все будет хорошо. Мы можем сходить в кино, прогуляться по Джезус-Грин, наведаться в книжный магазин, взять напрокат лодку и поплыть неведомо куда, погрузив пальцы в воду. Я задумалась, не торопясь с ответом. Солнце било мне прямо в глаза. Длинные волосы Дэвида спутались и легко шевелились на ветру, точно живые, пока я решала нашу судьбу.

— Может, покажешь свою комнату?

Проникнуть в студенческое общежитие — настоящее приключение. Хотя я давно уже оставила попытки поступить в университет, это место по-прежнему притягивало меня. А вдруг удастся завязать еще одно полезное знакомство и появится новая возможность?.. Я не желала сдаваться.

— Прекрасно, — сказал Дэвид, убирая руки.

Я наблюдаю, как они уезжают, оставляя след из опускающихся на землю рыжих листьев. Теперь мой мир не только молчалив, но и пуст. Джулия и дети уехали. Забавно, что их увез Дэвид. Воспоминания о моей любви к нему кажутся такими далекими. Я почти убеждаю себя в том, что этого никогда не было.

Время от времени в палату заглядывает сестра. С тех пор как ушла Джулия, я не пошевелилась. Мне измеряют кровяное давление, щупают пульс, светят в глаза ярким фонариком, чтобы проверить, расширяются ли зрачки. Медсестра быстро записывает наблюдения в папку.

— Ну что ж, миссис Маршалл, а что бы вы хотели на ужин? Выбирайте: рыбный пирог с брокколи или овощная лазанья.

Она подает мне меню, но я в него не смотрю. Еда — это куски сыра и ломтики хлеба, которые отчаявшаяся дочь засовывала мне в рот. Они хотят накормить меня пирогом, а значит, ничего не знают обо мне и моей болезни.

— В таком случае, пусть будет рыбный пирог, — предлагает сестра.

Я не возражаю, и она уходит.

Я неподвижно сижу на постели и размышляю, что теперь станется с козами, с курами, с Бренной и Грэдином. Что станется со мной? Когда я думаю о том, что станется с Джулией, по моей щеке ползет слеза.

Марри

В полицейский участок я вошел ровно за десять секунд до того, как через автоматические двери прошествовала Шейла Хэнли. Выражение лица не оставляет сомнений: Шейла в ярости. Одета она в вечернее платье, губы тщательно накрашены помадой кровавого цвета.

— Шейла! — окликаю я, словно все идет как обычно. Я едва стою на ногах, а мозги то и дело норовят отключиться. — Что ты здесь делаешь?

Неужели ее вызвали как дежурного адвоката? Только не Шейлу. Она ведь всегда посылает кого-нибудь вместо себя.

Шейла прожигает меня взглядом. Джулия нашла чистую рубашку, но она мятая, а джинсы так и остались прежние, замызганные, под стать стоптанным кроссовкам.

— А, Марри! — ехидно восклицает она, игнорируя мой вопрос. — Тебя что, арестовали?

И, не обращая на меня внимания, словно я некая досадная помеха, Шейла устремляется к полицейскому за стойкой.

— Почему? — требовательно спрашивает она, хлопнув по столу ладонью.

Полицейский отшатывается.

— Почему меня вызвали с лучшего свидания в жизни, хотя сегодня не моя очередь дежурить? Я оставила в отеле Мела Гибсона, черт вас подери! В пятизвездочном отеле! Голого! И шампанское! В пентхаусе! — Она достает из сумки пачку сигарет и закуривает. Ехидно улыбается, когда сержант кашляет, глотнув дым, нарочно направленный в его сторону.

— Правда? — встреваю я.

Шейла снова испепеляет меня взглядом и опять поворачивается к сержанту.

— Ну? — вопит она.

— Вы в списке, мэм, а все остальные либо не ответили на звонок, либо не смогли приехать. Сюда привезли… — Сержант снова кашляет. — Громкое дело, похоже. Он захотел, чтобы ему предоставили дежурного адвоката… — Сержант сует Шейле заламинированный список бедных сосунков, которые вытащили короткую соломинку в агентстве «Редман, Хэнли и Брайт». К счастью, меня среди них нет. Да и вряд ли бы я там оказался. Только надежные адвокаты, чья жизнь не разлетелась на куски, имеют право выступать в суде.

— А как же фирма Шилдера? Вот сам пусть и тащит сюда свою задницу, урод долбаный! — И Шейла направляется к выходу, довольная тем, как разобралась с проблемой.

— Мэм, сегодня очередь вашей фирмы. Вы здесь, и я не стану больше никому звонить.

Шейла останавливается, плавно поворачивается на каблуках. Давит наполовину выкуренную сигарету на грязном кафельном полу и тут же зажигает еще одну. Оскалив зубы, в которых зажата сигарета, она идет прямо ко мне.

— Никаких проблем, сержант! — Шейла машет ему рукой, точно лучшему другу. — Ну совершенно никаких проблем. — Ее взгляд уже намертво приклеился к моему лицу. Она хватает меня за руку, впивается в кожу алыми когтями и тащит в комнату ожидания. — Марри, ты мне нравишься. Всегда нравился. — Шейла делает паузу для пущего эффекта, прекрасно сознавая, в каком я сейчас состоянии. — Но всем известно, что в последнее время ты работал так себе. — Она скалит зубы, а я киваю, поскольку на большее просто не способен. Несмотря на шум в голове, я смутно догадываюсь, к чему она клонит, но о сопротивлении и речи быть не может. Будь я трезв, наверное, еще бы подергался, а так… — Видишь ли, я не хочу отменять свидание.

— Ну да.

— Кроме того, мне нужны серьезные основания, чтобы отстоять тебя перед партнерами. Тебе ведь нужна работа, Марри?

Ну да, мне нужна чертова работа!

— Ты же говорила…

— Тсс! — шипит Шейла, прижимая к моим губам палец. Он пахнет табаком. — Займись этим делом, Марри. Добейся освобождения под залог. Помоги ему на допросе. Утром перед судом он должен быть в костюме и галстуке, и бога ради, Марри, не забудь умыться и побриться! — Она отступает назад и сладким голосом произносит: — Хорошо?

Шейла уверена, что проблема решена. Она может вернуться в пентхаус.

— Нет, — выдыхаю я, глядя через стеклянные двери на Джулию, оставшуюся парковать машину. — Шейла, ты не понимаешь. Я не могу взяться за это дело. Ради тебя я на все готов, на все, только не заставляй меня заниматься этим делом.

Но сам понимаю, что все тщетно. Шейла уже приняла решение.

Входит Джулия и спешит ко мне. От нее пахнет свежестью.

— Что происходит? — спрашивает она. — Есть новости?

— Новостей полно, — отвечает Шейла, похлопывая себя по носу. — Кстати, Марри, а что ты здесь делаешь? — Но ответ ее не интересует. — Ладно, увидимся в офисе! — почти поет она и делает страшные глаза, подтверждая: если я хочу сохранить работу, то должен повиноваться.

— Что все это значит? Что здесь делает Шейла? — Моя начальница никогда не нравилась Джулии, слишком уж они разные. Джулия смотрит, как Шейла шагает по тротуару, роняя еще один окурок. — Марри! Ты в порядке? — Дыхание у нее сбилось. До чего же она хороша. — Ты уже что-нибудь узнал о Дэвиде?

Я возвращаюсь в реальность.

— Нет, пока нет. — Вдруг я чувствую себя абсолютно трезвым.

— Зачем приходила Шейла? По-моему, ее что-то разозлило.

Седой сержант передает мне стопку бумаг:

— Вот, пожалуйста. Я случайно слышал ваш разговор. — Он таращится на Джулию, словно на прекрасный цветок, каким-то чудом занесенный в его убогий мир. — На твоем месте, приятель, я бы слегка освежился. Через пять часов тебя покажут в утренних новостях.