Мистерия убийства - Кейз Джон - Страница 53

Особенно меня занимали две вещи. Только оказавшись здесь, я понял, что имел в виду доктор Чизуорт. Если его догадки о циркулярной пиле и генераторе соответствовали действительности, то убийце пришлось тащить их в это крайне неподходящее место, находящееся в опасной близости от популярных среди любителей природы маршрутов. Большинство туристов ограничивались тем, что следовали по обозначенному во всех путеводителях кольцевому маршруту: «Парковка — Ледяной каньон — парковка». Но район Ледяного каньона любили и настоящие альпинисты. Именно поэтому там оказался Джош Гомельский. Зачем выбирать столь людное место, если в этой части Невады так много по-настоящему диких районов? Зачем готовить убийство там, где может оказаться масса потенциальных свидетелей? Убийца не мог не знать, что останки сестёр-близнецов будут рано или поздно (скорее рано) обнаружены одним из любителей природы, коих полно в этой части Соединённых Штатов. Почему преступник не выбрал место столь же недоступное, но не столь популярное?

Первые двадцать минут я шагал по плоской пустыне мимо кустов, кактусов чолья и зарослей юкки. Идти было довольно легко, хотя на каменистой тропе приходилось выбирать, куда лучше поставить ногу. Однако вскоре характер местности изменился в худшую сторону, и я заволновался, не сбился ли с пути. Не исключено, что это всё же был маршрут, обозначенный в брошюре как «подъем умеренной сложности», но тропа не имела никаких указателей. «Это же не национальный парк, — подумал я, — а всего лишь дикий заказник, и надо принимать его таким, какой он есть».

Время от времени мне приходилось перелезать через скалы и крупные валуны. А несколько раз, пропустив поворот, я оказывался на краю обрыва и вынужден был возвращаться. Ещё через десять минут я растянул лодыжку. Нога болела, но растяжение не казалось серьёзным, и я двинулся дальше. Через некоторое время местность стала практически непроходимой, и я снова засомневался, не потерял ли тропу.

Подъем пока доставлял мне удовольствие, но я понимал, что далёк от лучшей формы и совершенно не готов к подобного рода упражнениям. Перед выходом следовало бы подумать о проводнике… или по меньшей мере о подробной топографической карте.

Через некоторое время я столкнулся ещё с одной проблемой. Это было солнце. Я чувствовал, что за временной прохладой стоит жар, который обрушится на меня, едва солнце выглянет из-за скал. Воздух уже стал горячее, а солнечные лучи, пробиваясь через расщелины скал, вонзались, словно лазер, в незащищённые тёмными стёклами очков уголки глаз. Оказываясь в незатененных местах, я чувствовал под своими пальцами раскалённые камни.

На дне Ледяного каньона солнце оставило меня в покое, и я решил подняться чуть выше к скальному выступу, где из камней торчала небольшая сосенка. Подъём оказался труднее, чем виделось, и, добравшись до цели, я едва дышал, так что даже пришлось присесть. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил, что не первым облюбовал это местечко. Неподалёку от выступающих из камня корней сосны виднелась смятая обёртка от жевательной резинки, а в каменном углублении торчали четыре сигаретных окурка. Я достал бутылку тепловатой воды и немного откусил от батончика «Твикс».

Итак, я находился — правда, в слегка измождённом состоянии — на стене ущелья, избранного Джошем Гомельским для восхождения. Я посмотрел вверх, туда, где он наткнулся на останки Клары Габлер. Но место преступления — говоря словами Голли Гольдштейна — ничего мне не сказало. «Ну и что из всего этого следует?» — подумал я, приканчивая «Твикс».

Убийца выбрал недоступное место. Он распилил Клару надвое заживо. Для этого парень использовал циркулярную пилу. Мерзавец затратил массу усилий, чтобы доставить оборудование на место преступления. Девушки участвовали в прослушивании для какого-то магического шоу. Ну и что из этого следует? Какое отношение имели все эти события к Кеву и Шону?

Подняв обёртку и все четыре окурка, я затолкал их в упаковку из-под «Твикса» и сунул в карман вместе с пустой бутылкой. Спускаясь вниз, на дно ущелья, я безуспешно пытался понять, каким образом оказался в каменной глуши около Лас-Вегаса, в поисках… сам не зная чего. Чем я занимаюсь? Лиз права. Это лишь очередная разновидность «беличьего колеса». Я зря трачу время. Напрасно трачу деньги. Это путешествие — всего лишь проявление моего самодурства.

Я был настолько зол на себя, что начал спуск с непозволительной скоростью, прыгая с риском для жизни со скалы на скалу. Мне как можно скорее хотелось добраться до дна каньона.

И в этот миг ко мне пришло озарение. Новая мысль ударила меня с такой силой, что я на миг утратил концентрацию, сделал неверный шаг и в следующий момент уже летел вниз. Ударившись в полёте о какой-то выступ, я ухитрился приземлиться на плоской скале. Совершив аварийную посадку на три точки и ободрав кожу на коленях, я улёгся на скальном выступе и стал следить за полётом своих солнцезащитных очков дальше в пропасть. Что касается меня, то, по самой скромной оценке, я пролетел не менее шести метров.

Склонив голову на раскалённый камень, я закрыл глаза.

Падение выплеснуло в мои жилы остатки сохранившегося в организме адреналина, но само оно (падение) явилось результатом сумасшедшей идеи, осенившей меня в момент неосторожного спуска.

Где нашли тела сестёр Габлер?

В Колдовском ущелье.

С какой целью проводились просмотр и прослушивание?

Для участия в магическом шоу.

Перед моим мысленным взором возникли фотографии трупов и в первую очередь снимки верхней и нижней частей тела Клары Габлер. Клары Габлер, разрезанной на две части. «Разрезана мощной циркулярной пилой, — предположил Чизуорт, — перемещавшейся через её торс слева направо».

Значит, если быть точным, то не разрезана на две части, а распилена.

Они находились на сцене и именно поэтому были в своих сценических костюмах. Это было представление.

В ходе этого представления Клару Габлер распилили надвое. Из ящика брызгала вполне реальная кровь, а крики были вовсе не искусной игрой актрисы. Это были вопли боли и ужаса. Девушку распиливают на две части, после чего она появляется перед публикой живой и невредимой. Обе части чудесным образом воссоединились.

Только в этом случае фокус состоял в том, что никакого фокуса не было. Был двойник. Близнец.

Я сидел на выступе и смотрел через пустыню туда, где находился Лас-Вегас и его знаменитая улица, именуемая Стрип. Затем стал извлекать из ладони мелкие осколки камня, пытаясь одновременно сосредоточить все своё внимание на сёстрах Габлер. Итак, Эзме Брюстер оказалась права. Это было развлечение. Своего рода «реалити-шоу».

Я поднялся на ноги. Лодыжки болели, с колен стекали струйки крови, во рту пересохло, а весь мир передо мной слегка вибрировал и, казалось, был не в фокусе. Мой организм явно страдал от обезвоживания. Спасая глаза от слепящего солнца, я прищурился, наметил самый удобный маршрут спуска и двинулся вниз ко дну каньона.

Но движение не помогало, и я продолжал мысленно сопоставлять различные события. В моих ушах звучали слова братьев Сандлинг о том, как похититель показывал им фокусы. Какого рода? Фокусы с картами и монетами. «Он делал так, что монеты исчезали». Магические трюки.

Карточные фокусы. Фокус с дамой, которую пилят на две части.

Близнецы в первом случае и близнецы — во втором.

Волоча ноги по пустыне в направлении парковки, я ощущал себя слепцом, оказавшимся на краю отвесного утёса. Я пытался выкинуть из головы страшные мысли, осенившие меня во время спуска со скалы с торчащей на ней сосенкой. Я делал все, чтобы вернуться к своему недавнему состоянию полного неведения.

Но когда я открыл дверцы пышущей жаром, словно доменная печь, машины, мне стало ясно, что из этих усилий ничего не вышло. Я не мог избавиться от страшных мыслей. На поверхности явлений связь между разными событиями казалась весьма условной, но в глубине души я уже не сомневался, что интуиция в который раз не обманула Шоффлера. Между делами близнецов — сестёр Габлер, братьев Сандлинг и моих сыновей — существовала связь. И общим звеном во всех трёх делах служила магия.