Мистерия убийства - Кейз Джон - Страница 65

Поджог.

— Но почему?

— В файлах хранятся сто лет истории, — ответил он, покачивая головой. — Или хранились. Говорят, кому-то захотелось, чтобы старые отчёты пропали навеки, а дела забылись.

— Все документы должны быть и на электронных носителях.

— Для дел последних лет это, может, и так, — рассмеялся он. — Но за предыдущие девяносто пять годков или что-то в этом духе… нет, сэр. Те отчёты тю-тю навсегда.

«Возможно, мне всё-таки удастся найти имя адвоката Вермильона», — подумал я. Дело было сравнительно недавним и могло попасть в рамки «последних лет».

— Однако если вы спросите меня, — сказала Каска, — то я имею свою теорию насчёт поджога.

— И в чём же она заключается?

— Пять лет они из кожи вон лезли, чтобы перевести суд в более подходящее место. Но общественность, чтоб она сдохла, каждый раз проваливала идею. Голосовала против. Думаю, что теперь-то крючкотворы точно переедут, — со смехом закончил он.

— Но почему они так хотели отсюда убраться?

— Адвокаты, судьи, судебные репортёры и прочая судебная шушера много лет мечтали перебраться на восточный берег в Бель-Шасс. А от Бель-Шасса рукой подать до Нового Орлеана. Не нужно мучиться на паромах и всё такое. Ходят слухи, что адвокаты с трудом соглашались оторвать задницу от стула, чтобы защищать здесь своих клиентов. А кто, скажите, готов тратить бабки, чтобы приехать сюда и проиграть матч? Нет, сэр, это — Луизиана.

— Здание собираются восстанавливать?

— Не думаю.

— Ну и где же теперь проходят судебные разбирательства?

— Во временном помещении, — ответил он. — А если точнее, то в нескольких трейлерах.

— И где же они? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Здесь ничего нет, и поэтому я ещё крепче верю, что они наконец добились того, чего так давно хотели. Им и в голову не пришло открыть здесь временное здание. Все судебные трейлеры, — фыркнул он, — торчат в Бель-Шассе. — Это, как вы понимаете, более подходящее место, временное, естественно.

Глава 30

Я нашёл временное помещение суда в Бель-Шассе, им оказались полдюжины трейлеров на парковке заброшенного торгового центра. На каждом трейлере было обозначено его предназначение: «Транспортный суд», «Суд по делам несовершеннолетних» и так далее. Когда я нашёл трейлер с архивами, судебный клерк — седовласая дама с ясными карими глазами, сообщила, что мне не повезло — все документы, связанные с «Судебно-медицинским учреждением Серного порта», погибли в огне.

— Мне сказали, что имеются компьютерные версии документов. По крайней мере за несколько лет. Мне надо всего лишь узнать имя адвоката, занимавшегося определённым делом.

— Электронный архив предполагалось создать, — насмешливо сказала дама. — Это даже начали делать, но система почему-то не заработала. Сейчас разрабатывается новая версия, а джентльмена, который проектировал первую, привлекли к суду.

— Понимаю…

— На электронных носителях мы храним документы всего за четыре месяца. Но вы, возможно, сумеете найти отчёт об интересующем вас деле в газетах. «Пенинсула газетт», издающаяся в Бель-Шассе, регулярно публикует материалы суда. Таково, насколько я понимаю, требование закона. Публика должна знать судебные решения.

Направляясь в редакцию газеты, я пытался установить те временные границы, в которых следовало вести поиск. Близнецов Рамирес похитили 4 мая 2001 года — примерно через две недели после освобождения Вермильона из психлечебницы. Ходатайство об освобождении было подано раньше. Возможно, значительно раньше.

Надо начать с последних чисел апреля и постепенно двигаться назад во времени. Нет более унылого занятия, чем работа в газетном морге. Но до встречи с Лестером Фладом мне, так или иначе, следовало убить три часа, и я решил не терять времени даром.

Но поначалу показалось, что сразу приступить к работе мне не удастся. Когда я подходил к редакции, какая-то юная особа с тёмными стоящими торчком волосами запирала дверь на ключ. На особе были коротенький топик, коротко обрезанные джинсы и шлёпанцы. На плече сотрудницы почтенного периодического издания красовалась татуировка в виде паука.

— Простите, — сказал я, — а во второй половине дня вы открыты?

Девушка склонила голову набок и, изучив меня от макушки до пяток, спросила:

— А зачем это вам? — Произнесено это было так, будто слово «зачем» имело ударение на каждом слоге. — Может, вы хотите дать объявление?

Я ответил, что хотел бы поработать в морге.

— Где?!

— В архиве газеты.

— О-о-о! Я слышала это слово, — постучала она кулачком по лбу. — Его однажды употребил папа. Но его сейчас нет. Он на рыбалке. А что вы ищете?

— Я ищу отчёт об одном иске. Архивы суда сгорели, и вы — моя последняя надежда.

— Это надо же! «Пенинсула газетт» ваша последняя надежда? Как жаль, что вас не слышит папа. — Она послала мне на удивление застенчивую и очень милую улыбку. — А я — Иезавель. Иезавель Хантон.

— Алекс Каллахан.

— Что же, мистер Каллахан, — потрясла она ключами, — я могла бы вас впустить, но мне, естественно, придётся побыть с вами. Сколько времени это может занять?

— Боюсь, что порядочно, — пожал я плечами.

— Хм…

— На четыре тридцать у меня назначена встреча.

Она покрутила кольцо на мизинце и решительно произнесла:

— Поскольку мне придётся сидеть в редакции, то будет справедливо, если вы оплатите потраченное на вас время. Вы согласны?

— Конечно.

— Итак, вы платите мне десять долларов в час. В противном случае я отправляюсь смотреть телевизор. Замётано?

— Замётано.

— И за это, — продолжила Иезавель, — я помогу вам в ваших поисках. У меня есть опыт в таких делах — поэтому я и стою десять баксов в час. Я рылась в судебном архиве для Пинки Штрайбера.

— Кто такой Пинки Штрайбер?

— Это частный детектив… Неужели вы о нём ничего не слышали?

— Увы, нет.

— Это же легендарная личность. Нет, правда. — Она протянула мне руку с выкрашенными в чёрный цвет ногтями (впрочем, краска уже успела наполовину облупиться). — Значит, замётано?

— Замётано, — подтвердил я, пожимая её ладонь.

Пока она вела меня наверх, я объяснил ей, что хочу найти.

— Мне нужно узнать имя адвоката Чарли Вермильона. Мне надо с ним… или с ней поговорить.

— Имя должно быть упомянуто в отчётах, хотя зачастую называется лишь юридическая фирма, которая вела дело. Я могу с ходу сэкономить вам время. Вам же наверняка неизвестно, что газета печатает сообщения о приговорах и исках только раз в неделю. По средам.

Иезавель нашла то, что нужно, в три часа сорок восемь минут пополудни.

— Би-и-инго!!! — возопила она и добавила все тем же восторженным тоном: — Ну и умница же я! Иезавель — ты умница! Итак, девятого дня января года от Рождества Христова двухтысячного. Дело номер четыре-девять-шесть-восемь-семь. Раздел А. Чарльз Джимми Вермильон против «Судебно-медицинского учреждения Серного порта». Отчёт представлен Фрэнсисом… — Она вдруг замолчала. — Вот дерьмо! Прошу прощения за выражение.

— Что там сказано?

— Материал поступил от Фрэнсиса Бержерона, — ответила она. — Фрэнки Бержерон. Надеюсь, что беседа с ним не является для вас вопросом жизни и смерти.

— Что это значит?

— Он мёртв. Вот что это значит. Автомобильная авария около Дез-Аллемана. Улетел в залив. Фрэнки был отчаянным и очень агрессивным водителем, и возможны два варианта на выбор: либо ему кто-то не уступил дорогу, что привело его в ярость, либо он слишком сильно гнал и не справился с управлением. Свидетелей аварии не нашлось. Эй, что с вами?

— Каждый раз, когда мне кажется, что я иду в нужном направлении, я снова оказываюсь в тупике, — огорчённо произнёс я.

— Что же, пусть Фрэнки помер, но Пинки всё время твердит, что к истине ведёт много путей.

— Другим путём был судебный архив.

— Ах да. Ведь мы были вашей последней надеждой.