Мистерия убийства - Кейз Джон - Страница 69

— Да.

— В таком случае тормозите у тротуара.

— Что случилось?

— Я, мой дорогой Алекс, взволнован, огорчён и слегка разочарован, — произнёс Пинки с лёгким смешком.

— В чём дело?

— Ведь наш поиск мог несколько понизить уровень безработицы в штате Луизиана. Улучшить, так сказать, статистику.

— Пинки…

— Вот так-то, — продолжил он со вздохом. — В округе Святой Марии мне помогает одна дама. Она навещала сестру в Хьюстоне, но я решил никого на её место не нанимать, поскольку эта леди — дьявольски толковая особа. Школьная учительница, между прочим. Я оставил ей поручение на факсе, и, вернувшись домой, она тут же мне позвонила. Бинго! Оказалось, что леди была знакома с этим сукиным сыном. «Байрон Б.? — переспросила она и тут же добавила: — Этим „Б.“, Пинки, может быть только Байрон Бодро».

— Вы, наверное, шутите.

— Неужели? — говорю я. — «Думаю, что не ошибаюсь, — отвечает она. — Я выросла в Морган-Сити и знала, что на другом берегу реки чокнутый парнишка по имени Байрон Бодро совершил нечто ужасное. Я это запомнила, потому, что, когда этого мальчишку увезли, мы все стали спать намного спокойнее. Это было году в восемьдесят третьем или около того. Я тогда училась в старших классах школы, которую окончила в восемьдесят пятом. Думаю, что это он, Пинк». Похоже на то, сказал я ей. А что вы на это скажете?

У меня не было слов. Байрон Бодро. Наконец я узнал имя человека, похитившего моих малышей, и эмоции настолько меня захлестнули, что я не только ничего не слышал, но и почти ничего не видел. Байрон Бодро. Я выпущу кишки из этого типа.

— Алекс? Вы ещё там?

— Да, — сумел выдавить я. — Отличная работа.

— Тривиальная слепая удача, если на то пошло, — ответил Пинки. — Да, кстати. Мисс Вики пошла дальше и нашла судебное решение, что есть хорошо, поскольку оно может содержать новую полезную информацию. Но чтобы получить копию, потребуется пара дней. Вы не могли бы заскочить ко мне?

Глава 33

Когда я уселся в барселонское кресло в кабинете Пинки, детектив передал мне пару скреплённых канцелярской скрепкой листков. В этом небольшом файле оказалась карта Луизианы с отмеченным маршрутом до Морган-Сити и несколько телефонных номеров мисс Виктории Симс.

— А что вы скажете, — начал Пинки, — если я продолжу с вами сотрудничать?

— Что же, я…

— Каджуны — народ доброжелательный, но иногда, при появлении чужаков, начинают слегка дёргаться. А если быть честным до конца, то на нефтяных платформах в заливе трудятся не самые лучшие представители человечества, и в силу данного обстоятельства Морган-Сити не является образцовым городом. Нравы там довольно крутые. Это видно сразу, когда у парней кончается смена.

— Что же…

— Если вы думаете о деньгах, то откажитесь от мрачных мыслей. Все расходы лягут на фирму. На chateau, фигурально выражаясь.

— Но это же…

— Подождите с аплодисментами. Я всё время думал о ваших мальчиках и решил, что Пинкстер должен немного travail pro bono. Тем более что здесь, — обвёл он рукой офис, — меня ничто не держит. Дела не ждут.

Кабинет Пинки и его одежда говорили о том, что время детектива ценится весьма дорого.

— Не знаю, как вас благодарить.

— Забудьте! Мне надо время от времени вылезать из офиса, каким бы приятным он ни был. И я знаю на воле кое-каких ребят, способных принести нам пользу.

Мы мчались в сторону заката на машине Пинки — серебристом «БМВ». Автомобиль был таким новым, что все ещё хранил фабричный запах.

— У альбиносов, как правило, плохое зрение, — сказал он. — Но я — исключение и вижу достаточно хорошо, особенно ночью.

Новый Орлеан от Морган-Сити отделяли примерно девяносто миль, и секретарша Пинки заранее позаботилась о нас, зарезервировав номера в «Холидей-инн». Несмотря на ночную мглу, о близости воды можно было догадаться по шеренге береговых фонарей, скоплениям огней в поселениях и обширным, совершенно тёмным участкам земли. Проезжая через Хомау (Хоме — поправил меня Пинки), мы увидели выцветшую символику патриотов, поддерживавших американское вторжение в Ирак. Это были потрёпанные ветром жёлтые ленты и здоровенные звёздно-полосатые щиты. Когда мы сворачивали за угол, фары «БМВ» выхватили из тьмы полотнище, вывешенное над заброшенной заправочной станцией. На полотнище было начертано:

САДДАМ? НИКАКИХ ПРОБЛЕМ!

С Вики Симс мы встретились за шведским столом в «Холидей-инн». На вид ей можно было дать лет тридцать. У неё была скверная кожа и очень приятный тихий голос.

— Досье с делом я нашла в суде Франклина, — сказала она. — Сразу после разговора с тобой. Это было несложно, поскольку дело в основном открыто для публики. Некоторые сугубо медицинские аспекты, правда, остаются под замком. Я сделала всё, чтобы дело переслали сюда как можно скорее, но потребуется ещё пара дней, чтобы его затребовать и сделать копию. Нехватка рабочих рук… финансы округа в ужасном состоянии… и всё такое прочее.

— Как и везде, — заметил Пинки. — О чём приходится только сожалеть. Но почему бы нам не начать с твоих собственных воспоминаний о мистере Байроне Бодро? После этого мы с Алексом попытаемся потолковать с людьми, знавшими этого парня. Ведь некоторые из них могут по-прежнему жить на старом месте.

— Простите, — она постучала кончиками пальцев по губам, — но боюсь, мне будет трудно отделить чечевицу от гороха. Многое забылось.

— Просто тебе не часто приходится перевоплощаться в Золушку, — сказал на это Пинки.

— Не знаю, могу ли я вам помочь с Байроном, — улыбнулась Вики. — Он жил в Бервике на противоположном берегу реки, и я с ним не была знакома. Но мы о нём знали. О нём знали все. — Девушка немного подумала, сдвинув брови. — Очень славный на мордашку мальчик и страшно умный — почти гений. А может быть — действительно гений. Когда он стал выступать с проповедями, у него появилась масса последователей. Бодро мог стать либо великим человеком, либо превратиться в сумасшедшее насекомое. Байрон пошёл по второму пути.

— Значит, он был проповедником? — переспросил я.

— Да, мальчиком-проповедником.

— Неужели? — изумился Пинки.

— Этот парнишка мог вызвать подлинную бурю в сердцах. Настоящий Билли Грэм в миниатюре. Чтобы увидеть его, люди стекались отовсюду. Парнишка выступал в храме баптистов в Бервике. Насколько я помню, Байрон начал проповедовать после того, как утонул его младший брат. — Она выдержала паузу и заметно помрачнела. — Когда это случилось, я ещё жила в Батон-Руже. Но ходили разные слухи.

— О чём, например? — спросил Пинки.

— О том, что это был не несчастный случай. Говорили, что Байрон, возможно, утопил своего маленького братишку. Не знаю, не знаю, — покачала она головой. — Когда это случилось, Байрон и сам был ребёнком. И я не могу вспомнить, когда люди стали его подозревать. После смерти брата или после того, как он убил своего отца.

— Он и это сделал? Действительно убил отца?

— То событие я хорошо помню. Как раз после убийства его и отправили в психушку. Он прикончил своего папочку-калеку.

— Вы серьёзно? — спросил я, хотя ни одно из деяний этого чудовища, каким бы ужасным оно ни было, не могло меня удивить.

— Более чем серьёзно, — ответила Вики. — Байрону было семнадцать, и его собирались судить, как взрослого. Но затем его признали душевнобольным, и все решили, что так оно и есть, поскольку парень был извращён до предела.

— Его отец был инвалидом? — спросил Пинки, допив кофе.

Вики Симс вытерла губы салфеткой и сказала:

— Клод — так звали папочку Байрона — работал на морской платформе нефтяной компании «Анадарко». Клод Бодро попал в какую-то аварию, и его прооперировали. Дело шло на поправку, но во время убийства он всё ещё оставался в инвалидном кресле. Что, как мне кажется, делало преступление ещё более отвратительным.

— Он что, его застрелил? — спросил Пинки и, обращаясь ко мне, добавил: — Мы, похоже, явимся туда во всеоружии.