Мистерия убийства - Кейз Джон - Страница 80

Я истекал потом. Горячие струи стекали по всему телу. А в голове роилась куча вопросов.

Почему меня заставляют переодеться?

И почему именно в белый смокинг? В моей памяти всплыли слова Карла Кавано о белой голубке и крови.

В чём состоит «церемония посвящения»? Детали можно опустить. Меня интересует общая идея.

Смогу ли я действительно присоединиться к бизанго, или Даймент втирает мне очки?

Как я могу стать частью чего-то, если и понятия не имею, что это такое? Нет ли у вас… катехизиса с основами вероучения или чего-то иного в том же роде?

Даймент сказал, что я должен вступить в ночь, полностью ему доверяя. Но как я могу ему доверять? Ведь я его даже не увидел.

И почему в полночь?

Какая-то не очень готовая к сотрудничеству часть разума подсказала: Ведь это же час чёрных сил.

Однако ни один из этих вопросов так и не сорвался с моих губ, и единственное, что я сказал, топчась за порогом сортира и не решаясь закрыть за собой дверь:

— Видите ли, я, честно говоря, не совсем уверен…

— Переодевайтесь, — произнёс тощий с таким видом, словно я не издал ни звука, и легонько подтолкнул меня в глубь комнаты.

— Я всего лишь…

— Мы вас ждём! — Второй, видимо, желая успокоить, ласково потрепал меня по плечу, подтолкнул в комнату и закрыл дверь.

Это было крошечное и весьма примитивное туалетное помещение. Унитаз. Раковина умывальника. Контейнер для бумажных полотенец и вакуумная бутылка с жидким мылом. Над умывальником вместо зеркала висела пластинка полированного металла. Дверь вдруг содрогнулась и заскрипела. Я понял, что мои спутники навалились на неё всем своим весом.

Справившись с рефлекторным приступом клаустрофобии, я попытался успокоиться. Может, они навалились на дверь лишь потому… что только к ней можно было прислониться?

Успокоиться мне не удалось. Дыхание оставалось учащённым, а предательский голос в голове уже не шептал, а вопил: Что ты делаешь?!

Люди за дверью о чём-то неразборчиво говорили. Гигант рассмеялся, и это был сердечный, искренний смех без всякого намёка на какие-либо злые намерения. Сделав несколько глубоких вздохов, я сказал себе: Ты сам пришёл к нему. Это ты искал Даймента, а не он тебя. Ты умолял его о помощи.

Я надел смокинг, застегнул подтяжки и затянул широкий малиновый пояс. Наряд сидел превосходно, что меня почему-то совсем не удивило. Затем я повесил свою одежду на плечики и влез в ботинки. Отступив на шаг, я посмотрел на своё отражение в куске полированного металла над умывальником. Белый смокинг выглядел довольно нелепо. Это был явный перебор, совсем в духе шоумена по имени Либераче, и на какой-то момент я почувствовал себя экстравагантным франтом.

После этого я постучал в дверь.

Дверь открылась, и костлявый парень осмотрел меня с головы до ног.

— О'кей, — одобрил он. — Вот это да! Вы отлично выглядите! Ведь правда, он смотрится хоть куда?

— Хм, — с некоторым сомнением протянул его приятель, сунул руку в карман и извлёк на свет флакон с лосьоном «Лесная прогулка». — Закройте глаза, — сказал он и, прежде чем я успел запротестовать, обдал меня благоухающей этаном жидкостью.

Костлявый выключил свет, и мы гуськом двинулись через клинику. Возглавлял наш отряд весёлый здоровяк.

Мой потенциальный спаситель «БМВ» слегка поблёскивал в лунном свете. Я потрогал лежащие в кармане ключи, но серьёзного искушения открыть замки, вскочить в автомобиль и бежать не испытал. Видимо, я переступил ту невидимую черту, за которой уже не было возврата. Я зашёл слишком далеко и не мог повернуть назад, что бы меня ни ожидало в дальнейшем. У нашего вожака имелся большой фонарь, но аккумулятор, видимо, сильно подсел, и ползущий по земле расплывчатый жёлтый диск не слишком облегчал путь. Лунный свет с трудом пробивался через кроны. Мы тащились по узкой тропе среди опутанных лианами деревьев. Закутанные в саван из испанского лишайника стволы могли нагнать страху на кого угодно. Мы постоянно спотыкались о выступающие из земли корни. Вокруг нас жужжали, стрекотали и скрипели невидимые насекомые.

— Холмы живут, — сказал костлявый со своим похожим на кудахтанье, пугающим смешком.

Здоровяк в ответ на это замечание лишь весело фыркнул.

— Куда мы идём? — спросил я едва видимых в ночи спутников, в отличие от которых почти светился во тьме в своём белом смокинге.

— В нужное место, — ответил большой. — Не беспокойтесь, мы скоро прибудем.

Я мало что видел, но тем не менее знал, что мы приближаемся к воде. Пятно света время от времени выхватывало из темноты узловатые колени мангровых деревьев, а иногда я слышал плеск. Это лягушки при нашем приближении прыгали в воду. Даже запахи вокруг меня стали иными. В заметно повлажневшем воздухе запахло илом.

Через несколько минут я учуял дым и услышал невнятный говор. Прошагав ещё немного, мы вышли из тьмы леса на освещённую поляну. На поляне полыхал костёр, а вокруг огня сидела примерно дюжина мужчин и женщин, среди которых находился и доктор Даймент. По кругу ходила пара бутылок, как мне показалось, рома, а в воздухе попахивало спиртом. Когда языки пламени вздымались чуть выше, я видел отблеск воды.

Заметив меня, Даймент поднялся на ноги. Его примеру последовали и другие члены бизанго. Доктор меня обнял и, отступив на расстояние вытянутой руки, произнёс:

— Вы выглядите просто великолепно.

Он улыбнулся, и его зубы блеснули в свете костра. Все остальные по очереди заключили меня в объятия, произнося при этом слова приветствия. Мне казалось, что моё второе «я», покинув бренное тело, взирает на эту картину откуда-то сверху. Я как бы со стороны видел группу сидящих вокруг костра счастливых людей и их вождя, верхнюю губу которого откусил зомби. Из леса выходит человек в белом смокинге, чтобы влиться в их общество. Всё это было похоже на картину в художественной галерее Коркорана или в Национальном музее. Это творение кисти неизвестного художника девятнадцатого века могло быть названо «Инициация вуду», настолько экзотично выглядела бы изображённая на полотне группа людей.

Моё сердце время от времени сбивалось с ритма, а предательский голосок не уставал повторять: Что ты делаешь?

После всех объятий и поклонов у меня слегка задрожали ноги, и поэтому я страшно возрадовался, получив предложение от Даймента занять место с ним рядом. Мои проводники также влились в общую группу. Бутылки рома двинулись по кругу в обе стороны. На этот раз, когда наступала моя очередь, я выпивал как можно больше, что встречалось всеми присутствующими с огромным энтузиазмом. Через несколько минут я понял, что большинство членов бизанго уже успели изрядно набраться. По прошествии некоторого времени Даймент поднял руку, и шум вокруг костра немедленно стих. Доктор повернулся ко мне, возложил ладонь на моё плечо и спросил:

— Готов ли ты, Алекс?

Я молча кивнул, хотя мне хотелось сказать: «Давай-ка побыстрее покончим с этим делом».

Мой приятель-здоровяк раздал всем факелы. Это были бамбуковые палки с намотанной на них ветошью. Все члены бизанго по очереди запалили факелы от пламени костра, после чего мы двинулись в путь, всё больше и больше углубляясь в болото. Нам приходилось то и дело нырять под нависающие ветви, вглядываясь под ноги, чтобы не споткнуться о выступающие корни. Жужжание насекомых превратилось в рёв, и я воздал хвалу «лесной прогулке», держащей всех этих кровопийц на некоторой дистанции от потенциальной жертвы.

— Хо! — воскликнул человек, возглавлявший нашу цепочку, и через минуту я, обойдя вслед за Дайментом толстенное дерево, оказался на очередной поляне. В середине поляны из земли под углом торчал массивный деревянный крест. Неподалёку от креста находилась свежевырытая могила, рядом с которой стоял сосновый гроб.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное. А осознав, я инстинктивно отступил на шаг. Мой импульсивный порыв был встречен всеобщим смехом.