Первый всадник - Кейз Джон - Страница 40

— Обезглавленная женщина с отрезанными руками? — Секундная пауза. — Не особенно.

Сразу ли он связал труп с делом Бергманов?

— Нет. Почему?

— Недостаточно материала, — объяснил прокурор и прищелкнул языком. — Тест на ДНК за пару минут не делается. Будут результаты — посмотрим.

Не может ли он назвать имена туристов?

— Боюсь, это им не очень понравится. Их собаку зовут Таз.

— Спасибо. Дело не закрыто?

— Разумеется, нет.

— Еще бы вы его закрыли, вас газетчики живьем съедят, — потерял терпение Фрэнк.

Таттл улыбнулся, явно довольный, что вывел посетителя из себя.

— Мне говорили, что в смерти жены подозревают Бергмана, — произнес Фрэнк, глядя прокурору в глаза. — Это правда?

— Впервые слышу.

Фрэнк нахмурился. Судя по всему, Таттл сказал правду. Или он великолепный актер.

— Наверное, мой информатор ошибся.

— Да, скорее всего.

— А что с «Храмом»? — внезапно сменил тему Фрэнк.

— Что вас интересует?

— Сам не знаю. Какие они там?

— Не высовываются, — пожал плечами Таттл. — Их здесь редко увидишь.

Дейли вздохнул. Он промучился так целый час, за который, наверное, разговорил бы даже статую, но Таттл оказался слишком крепким орешком. Поэтому Фрэнк сунул ручку в карман и спросил, как проехать к «Храму Света».

Нацарапав на клочке бумаги карту, Таттл предупредил:

— Может, вас и не пустят.

— Почему?

— Нелюдимые они.

Его и правда не пустили дальше корпуса для посетителей.

Корпус стоял за пределами главной территории — двухэтажная коробка, обшитая пластиком. Через двести метров дорога упиралась в запертые кованые ворота с каменной караулкой. Пришлось взяться за дверной молоток.

Появилась улыбчивая девушка и пригласила внутрь. Дейли показал ей журналистское удостоверение и сказал:

— Я хотел посмотреть, как там, на вашей территории, но ворота закрыты.

Та принялась рассыпаться в извинениях — ворота закрыты всегда, внутрь пускают только по предварительной договоренности.

— А как мне договориться?

— К сожалению, придется согласовать все письменно, — ответила она.

— Неужели нельзя по телефону?

— Увы, нет.

— А с ним можно связаться? — кивнул Фрэнк в сторону постера на стене. Мужчина, на вид чуть старше тридцати, улыбался в камеру с вершины горы.

— Это Соланж, — улыбнулась девушка. — Боюсь, он вас не примет. Позвоните в наш пресс-центр, только не сегодня, там сейчас никого нет. Все на демонстрации в Буффало.

— Но я...

— У нас есть сайт в Интернете, можно написать туда. — Она протянула брошюрку, напечатанную на грубой серой бумаге. — Здесь все указано — и электронный адрес, и обычный.

Фрэнк поблагодарил.

— Если хотите осмотреться, милости просим. В корпусе для посетителей два зала: вдохновляющий и информационный. И лавочка. Поторопитесь, мы через полчаса закрываемся, — добавила девушка извиняющимся тоном.

Фрэнк согласился поспешить.

Он вошел во вдохновляющий зал, пропахший ладаном и парафином. Противоположную стену занимала огромная черно-белая фотография. По пустынному морскому пляжу, там, куда едва дотягивается прибой, шел к лучистому небу человек — Соланж. Над его головой среди чаек реял призыв: «ИДИ ЗА МНОЙ. ИДИ К СВЕТУ».

Только теперь, подойдя к фотографии, Дейли обратил внимание на тихую музыку. Детский хор исполнял что-то на странном языке — то ли румынском, то ли болгарском; от мелодии по спине побежали мурашки. Воздух дрожал, наэлектризованный чистыми голосами. Ничего себе акустика!

Вдоль стен, затянутых мягкой серой тканью, висели снимки поменьше, размером с обычный постер, тоже убранные в рамки и искусно освещенные. Паутина в утренней росе. Сосновый лес, пронизанный солнечными лучами. Дети, держась за руки, идут к закату.

Общее у снимков было одно — свет, великолепно схваченный свет. Фрэнк шел от одной фотографии к другой в водопаде музыки. Ему было... хорошо. Настроение и в самом деле сильно поднялось.

У нескольких снимков — где был запечатлен Соланж — имелось аудиосопровождение. Дейли надел наушники и нажал на кнопку.

Соланж стоял на колосящемся поле, с солнцем над головой — как будто с ореолом. Налитые желтые колосья, казалось, искрились светом. Когда Фрэнк нажал кнопку, они заколыхались, будто на ветру. Он вгляделся — рисунок остался неподвижным, мерцало освещение за снимком. Эффект усиливала запись — ветер, шуршащий на бескрайнем поле. Вскоре ветер донес голос:

И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду ее, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий.

Фрэнк подошел к следующим наушникам. Теперь Соланж сидел у костра под переливающимся звездами небом. В ушах затрещал огонь — снимок ожил, как и на предыдущей фотографии. Полился голос:

И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью...

Опять Книга Бытия. Дейли прошел по залу и убедился, что снимки следуют мифу о сотворении мира. Банальщина.

Фрэнк нырнул в «лавочку» и огляделся. В ней торговали витаминами, пищевыми добавками, мылом, ароматическими маслами и свечками. Целую стену занимал стенд с «вдохновляющими» книжками и кассетами. Играла приятная музыка — «Канон» Пахельбеля, узнал Дейли. За прилавком та самая девушка, которая открыла Фрэнку дверь, заворачивала что-то для дамы средних лет.

— Хотите что-нибудь купить? — спросила она Фрэнка. — Мы скоро закрываемся, прямо через... — она посмотрела на часы, — ой, уже через две минуты!

Он отказался и поспешил в информационный зал. Времени хватило только на то, чтобы осмотреться. Стены были увешаны картами, графиками и аудиостендами с наушниками. В центре, на столе под огромной надписью «ПОТЕПЛЕНИЕ», стоял большой глобус с воткнутым в него градусником. С потолка, как бомба, свисал «счетчик населения». Он пронзительно тикал, а цифры на нем мелькали так быстро, что их невозможно было различить. На одной стене — огромная фотография сгоревшего леса в Бразилии. На противоположной — лес пней на многие-многие километры.

— Все, мы закрылись, — дружелюбно сообщила появившаяся в дверях девушка. — Если желаете, приходите завтра, мы открываемся в девять.

Она сунула ему пакет с бесплатными пробниками — «Попробуйте гель для душа с манго и лавандой, он просто потрясающий!» — и проводила его к выходу. По пути Фрэнк прихватил пару брошюр.

Он рассчитывал сразу вернуться в Вашингтон, но, выехав на магистраль Джерси, начал клевать носом. Когда гудок грузовика вернул его к реальности, Фрэнк решил поискать мотель.

Мотель нашелся почти сразу, на выезде из Черри-Хилл. Из вестибюля в бар вела дверь, обвешанная многообещающими афишами:

ВИННИ И ЕЕ Г-ГНОМИКИ! ТОЛЬКО В «ЛИКИ-ТИКИ»!

Комната в ржавых тонах — стены, покрывало на кровати, даже занавески были оранжевыми, — стена рядом с кроватью пробита кулаком... В таких местах стоит подпереть дверь стулом. Фрэнк так и сделал, а потом принял душ.

Гель с манго и лавандой и впрямь оказался отличным.

Взбодрившись, Дейли запустил ноутбук и на свежую память набил несколько заметок про Крамера, Таттла и полчаса в корпусе для посетителей. Перечитав написанное, он только теперь сообразил, что поездка не принесла никакой пользы.

Если верить Крамеру, то вся история и яйца выеденного не стоит. А почему, собственно, не верить Крамеру? Он в курсе всего. Он знал Бергманов, возился с их проблемами, даже поговорил с людьми с корабля. И он утверждает, что дело — пшик, а его клиенты еще более чокнутые, чем приверженцы «Храма Света».

С другой стороны... Таттл искренне удивился, когда Фрэнк спросил про Гарри Бергмана. Как он там сказал? «Впервые слышу». С сарказмом. Но если верить Крамеру, то это — главная линия расследования.