Первый всадник - Кейз Джон - Страница 45

— Не смешно, — ответил Стерн.

— Я и не смеюсь. Давай лучше вернемся к деньгам. На чем они их делают? На витаминах? Патентах?

— Холодно.

— Подарки от членов, завещания...

— Холодно, холодно, — покачал головой Стерн. — Большая часть денег приходит не оттуда.

— Откуда? — озадаченно спросил Фрэнк.

Стерн притушил сигарету и тут же зажег следующую.

— От «Сорена», — сказал он. Фрэнк не сразу вспомнил.

— А, от тех японцев из твоей газеты!

— Правильно, — кивнул Стерн. — Только они не японцы. Это организация для северных корейцев, которые работают в Японии. Они берутся в Японии за любую грязную работу и отсылают большую часть денег домой.

— Финансируют «Храм Света»?

— Покрывают большую часть его расходов, — кивнул Стерн.

— Зачем им это понадобилось? — недоуменно спросил Фрэнк.

— Откуда мне знать? Но с девяносто пятого года «Храм» получил от них пятьдесят миллионов.

— Как ты выяснил?

— Приятель из министерства юстиции рассказал. Таможня проверила какого-то типа, который летал по кругу — Лос-Анджелес, Токио, Женева, опять Лос-Анджелес... ну, понятно. У него нашли кучу денег, которой не должно было быть. На допросе он все выложил.

— Чем же он занимался?

— Переводил деньги со счета на счет, чтобы никто не мог понять, откуда они взялись.

— Деньги «Сорена»?

— Ну да.

— И где он теперь?

— Они с ним прокололись, — ответил Стерн, выпустив струю дыма в потолок. — Депортировали. Спускается он с самолета в Токио — и все. Не вышел из аэропорта. Жена с детьми стояли у выхода, ждали, и... ну, не важно. Нашли только тележку с его чемоданами в коридоре. Точка.

— Неужели так и не обнаружили?

— Нет. Я же сказал: точка.

— Эй! — вдруг крикнула Энни. Она высунулась из окна и кричала вниз: — Эй!!!

— Что случилось? — вскочил Фрэнк.

— Кто-то в твоей машине.

Дейли отдернул занавеску. Передняя дверца «сааба» была открыта, рядом, наклонившись внутрь, стояла женщина в синем платье.

— Я сейчас. — Фрэнк пулей вылетел из квартиры и, не дожидаясь лифта, помчался вниз через две ступеньки. Через несколько секунд он подскочил к машине. Дверца была уже закрыта, женщина как ни в чем не бывало толкала коляску дальше по улице.

— Эй! — крикнул Фрэнк. — Подождите!

Она обернулась и прикрыла глаза рукой от солнца — Фрэнк поразился, какая она хорошенькая и молоденькая, совсем ребенок, — веснушчатая королева красоты.

— Привет! — сказала девушка и жизнерадостно улыбнулась.

— Извините, что я кричал, — прерывистым не столько от бега, сколько от ее улыбки голосом начал Фрэнк, — но вы... вы были в моей машине.

Улыбка стала еще шире.

— Машина ваша? — спросила она, покачивая коляску, чтобы малыш не шумел.

— Да, — ответил Фрэнк. Столкнувшись с таким дружелюбием, он почувствовал себя идиотом.

— Я выключила фары. У вас они горели.

— Правда? — Фрэнк на секунду задумался. — Да нет, как я мог их оставить? Они же...

— Не знаю. — Она тряхнула головой — у нее были пронзительно зеленые глаза. — Вы что, через тоннель ехали?

Младенец в коляске заагукал. Фрэнк перевел взгляд — определить, какого пола ребенок, было невозможно. Зато, как и мама, он был очаровательным.

— Симпатичный малыш, — сказал Дейли.

— Спасибо! — ответила девушка, склонив голову набок, и повернулась к коляске. — Нам пора, нас папочка заждался.

— Спасибо за помощь, — ответил Фрэнк. И поспешил успокоить Энни.

— Кто это?

— Не знаю, кажется, я не погасил фары. Она погасила.

— Правда?!

— Ну да.

— Я не помню, чтобы фары горели.

— Тем лучше, что она их выключила, — заключил Фрэнк и протянул руку Стерну. — Думаю, нам пора. Большое спасибо за помощь.

— Нет проблем.

— Если понадобится, можно еще с тобой поговорить?

— Ну... — задумался Стерн. — Наверное. Только не звони мне из дома, раз уж связался с «Храмом Света». И ради Бога, не заваливайся без предупреждения. Хоть дымом посигналь.

— Хорошо, — рассмеялся Фрэнк. Они направились к машине.

— Я уверена, что фары не горели, — потрясла головой Энни.

— Ни и что? Какая разница?.. Ты слышала, что сказал Бен? Пятьдесят миллионов! Что они затевают?

— Не знаю. Меня больше волнует витаминная фабрика или что там у них на самом деле.

Дейли сел за руль и сунул ключ в зажигание — Энни говорила что-то про микроинкапсуляцию.

«Сааб» с ревом завелся, но Фрэнк крикнул громче:

— Что за хрень?!

Энни резко обернулась. Фрэнк смотрел на свои руки. Они, как и руль, были вымазаны чем-то скользким и прозрачным.

— Что случилось?

— Не знаю, — ответил Фрэнк, держа руки перед собой. — Я в чем-то измазался. У меня салфетки под задним сиденьем — дай, пожалуйста.

Энни вытащила из-под сиденья рулон бумажных полотенец. Фрэнк тщательно вытер руки и руль. Потом тронулся с места.

— Это она сделала, — заявила Энни минут через пять.

— Что?

— Вымазала твой руль той штукой. Как ты думаешь?

— Не знаю.

— Не нравится мне это, — поежилась Энни.

— Наверное, что-нибудь детское, — предположил Фрэнк, — в чем она сама измазалась.

Сначала они ехали по Фоксхол-роуд. Пару минут пришлось постоять у школы — там как раз кончились уроки. До дома Энни было двадцать минут. Фрэнк чувствовал, что совсем вымотался.

— С тобой все в порядке? — спросила Энни. Он кивнул.

— Просто немного не в себе. Весь день ничего не ел. Энни недоверчиво на него посмотрела.

— Ты уверен?

— Да. Наверное, чаю перебрал.

Энни вышла и направилась домой, а он поехал в сторону Коламбиа-роуд мимо пивных, ночных клубов, полицейских машин... Пьяные на углу, собаки, магазины... Как за всем уследить?

Добравшись до Коламбиа-роуд, Фрэнк с удивлением понял, что весь покрыт потом — вонючим, липким, как при лихорадке. Сердце бешено билось, в животе возникло странное чувство — как мандраж перед выступлением на публике, только без публики. Он в машине, а нервы играют сами по себе, без причины. Даже скорость невысокая. Если точнее то... сколько? Десять километров в час.

Понятно, почему все гудят.

Внезапно Фрэнк понял, что не так: он вдруг стал с мучительной ясностью осознавать любое свое возможное действие. Если повернуть руль налево, то будет авария. То, что поворачивать руль налево нет никакой причины, не имеет значения. Главное — это возможно. И пострадает много людей. Если перед тем, как повернуть руль, еще и разогнаться, то машину выбросит на тротуар, и погибнет не один пешеход.

Все кругом будет в крови.

Страх был бессмысленный и неподконтрольный, как головокружение. Невелико дело — пройти по прямой, но попробуй пройти по ограде перил на крыше небоскреба — свалишься.

Так он себя и чувствовал — как будто сейчас свалится, как будто что-то тянет его вниз, в невидимую пропасть. Вести машину было невероятно сложно, все равно что пытаться одной рукой погладить себя по животу и в то же время другой — похлопать по затылку. Сколько вещей может произойти, страшных, ужасных! Как вообще люди умудряются с этим справляться? Как можно одновременно уследить за чертовой уймой деталей?! Спидометр, переключение передач, сцепление, тормоз, газ... Другие машины, светофоры, пешеходы, придорожные знаки... Тахометр! Мир закрутился водоворотом мест, предметов и последствий.

Фрэнк начал тонуть.

Куда-то делось еще одно: важное, жизненно необходимое — свой привычный взгляд на мир. Фрэнк забыл, не кто он, а как это — быть тем, кто он есть, и никем другим.

Внезапно его осенило: он забыл свою точку зрения. Без нее бессмысленно вспоминать, кто такой Фрэнк Дейли, и пытаться снова им стать. Привычные рефлексы куда-то испарились, им на смену не пришло ничего — Фрэнк будто пытался говорить на незнакомом языке, что выше его сил. Он сам — выше своих сил.

Ужас становился все сильнее. Ужас, которого невозможно избежать, — идущий изнутри, оттуда, где раньше был сам Фрэнк. Теперь там не было ничего. Дыра.