Первый всадник - Кейз Джон - Страница 50

— Разве такое возможно? Энни зажмурилась.

— Я боюсь, — сказала она, открыв глаза, — что они воспользовались генной инженерией для подавления иммунного ответа. Этот штамм — ерунда, он слабый. А вот «испанка»...

— Что «испанка»?

— Если ее так изменить, то погибнут почти все, кто заразился. Спастись от такого возможно только поголовной вакцинацией. — Энни запнулась, нервно всплеснула руками и начала говорить с невероятной скоростью: — Наверное, я просто схожу с ума. Наверное, этот штамм восемьдесят второго года и был такой, а у нас нет по нему достаточно данных, потому что он слабый. — Она снова запнулась. — Но это надо проверить, ведь я не могла ошибиться! Это их тесты!

— Надо идти к Глисону, — вздохнул Фрэнк.

По пути домой он заглянул в супермаркет и купил еды. Фрэнк собирался распечатать заметки о «Храме», подобрать все данные так, чтобы Глисон не смог просто отмахнуться.

Если Глисон опять их вышвырнет, надо обратиться в федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям. К Тому Большому Оленю. Не важно к кому.

Дверь была открыта.

Сначала Фрэнк решил, что забыл ее закрыть. Даже когда он зашел в спальню, где стоял компьютер, осенило его не сразу. Монитор стоял на месте, принтер, клавиатура — только системного блока не было. И ноутбука. Все ящики опустели, бумаги исчезли. Ни одной дискеты, нигде.

Фрэнк несколько секунд не двигался, думая о том, какая огромная часть его жизни пропала навсегда. Не последние записи — большая их часть благополучно хранилась в холодильнике. Пропали все письма. Записные книжки. Налоговая информация.

Его охватила слепая ярость. Наверное, так чувствует себя волк, возвратившись в свое логово и почуяв запах чужака. Будь Фрэнк волком, шерсть на загривке у него встала бы дыбом.

Вместо этого он последовал условному инстинкту человека конца двадцатого века — пошел звонить в полицию. Толку, конечно, не будет. Но так надо, он точно знал: два года назад у него вынесли телевизор и стереосистему. Звонить надо не потому, что полиция найдет украденное, а потому что иначе страховая компания не возместит ущерб.

Только у телефона до Фрэнка дошло, что это не обычная кража, что телевизор и стереосистема остались нетронутыми. И только теперь он понял, кого винить.

Едва Дейли потянулся к трубке, как что-то тяжелое опустилось ему на затылок и он упал. Падая, задел головой телефон — посыпались искры из глаз.

Секунду спустя на него кто-то прыгнул и прижал к лицу что-то мягкое и вонючее, что могло быть только тряпкой в хлороформе.

Фрэнк бился. Выкручивался. Боролся. И наконец, обмяк, задержав дыхание.

Несколько секунд, которые пришлось так пролежать, казались вечностью. Легкие требовали воздуха, сердце нещадно колотилось, зато враг расслабился, самую малость. Больше и не требовалось.

Фрэнк сбросил его с себя и вскочил, чтобы добить, пока тот лежит. Но враг был слишком ловок, а у Фрэнка от хлороформа кружилась голова. Противник увернулся и встал на ноги.

Теперь Дейли его разглядел: черные джинсы и футболка, рыжеватые волосы, струйка крови из носа. Фрэнк бросился вперед, но боль в ребрах мешала двигаться, не давала как следует выпрямиться.

Враг успел добежать до выхода.

— Клод! — крикнул он наружу, выскочил и захлопнул за собой дверь.

Фрэнк схватился за ручку, но она не поворачивалась. Неудавшийся киллер держал ее с той стороны. Внезапно она распахнулась, ударив Дейли по голове и отбросив назад. В двери показалось окровавленное лицо, позади него — еще одно, смуглое и злое. Опять запахло хлороформом.

Им двигал страх, а спас — футбол. Идти в нападение Фрэнк научился еще в школе. Он нагнул голову и рванул вперед.

Атака застала их врасплох: они не удержали равновесия и отступили к лестнице. Фрэнк продолжал напирать, пока все трое не покатились вниз водоворотом ушибленных голов и размахивающих кулаков.

Сквозь грохот донесся голос:

— Эй! Что тут происходит?!

Драка тем временем докатилась до первого этажа. Нападавшие вскочили и метнулись к выходу, сбив по пути Карлоса — соседа — и выбив у него из рук пакеты с продуктами.

— Эй! — только и смог крикнуть тот.

Фрэнк поднялся, уцепившись за перила, и бросился на улицу... Поздно. Враги прыгнули в черный грузовичок, припаркованный у соседнего дома. Дейли побежал за ними, надеясь разглядеть номер, но они мгновенно сорвались с места и уехали.

— Господи, — простонал он. Ребра нестерпимо болели. Его догнал Карлос с головкой лука в руках.

— Фрэнк, что здесь творится?!

Глава 27

Оззи Вилас подготовил образцы. Вирусы чрезвычайно малы — в типографской точке уместится несколько миллионов вирусных частиц. В крови и тканях они рассредоточены, к тому же их количество варьируется в зависимости от инфекции. Поэтому исследователи предпочитают выращивать образцы искусственно, обычно на срезах обезьяньей почечной ткани. Иногда для репликации используют так называемую полимеразную цепную реакцию.

Подготовленные образцы с повышенной концентрацией вируса были запечатаны в металлические контейнеры со значком бактериологической угрозы.

В Национальном институте здоровья работало немало операторов электронного микроскопа — Энни постоянно прибегала к их услугам, потому что терпеть не могла возиться с этим сама. Каждый огромный агрегат требовал отдельной изолированной комнаты — обычно в подвале и, естественно, без окон. Потому ей там и не нравилось. Как будто тебя заживо похоронили.

Энни заглянула в микроскоп и нахмурилась. Вирус гриппа напоминает мячик с шишечками и наростами на поверхности. Это поверхностные антигены — гемагглютинин и нейраминидаза. У каждого штамма их форма различна. Иммунитет к одному конкретному штамму означает, что иммунная система организма распознает форму антигенов и нейтрализует их. Образец, на который смотрела Энни, выглядел... странно. Такой вирусной частицы она еще не видела. Она казалась скользкой, как будто вымазанной в какой-то слизи.

Энни вгляделась пристальнее. В микроскопе может что угодно померещиться. В распечатанном виде микроснимок обычно становится четче. Она сделала несколько распечаток — Центр контроля инфекционных заболеваний наверняка затребует копию, — высушила их и отнесла в свой кабинет, чтобы сравнить с хранящимися в компьютерной базе данных микрографами штамма А/Пекин/2/82.

Старый компьютер мучительно долго обрабатывал запрос. Наконец Энни нашла, что хотела, и прикусила губу. На экране отобразился практически тот же снимок, только четкий. Никакой размытости на нем не было и в помине. Энни распечатала и его.

Вместе с образцами вируса Оззи предоставил препараты с результатами иммунофлуоресцентной реакции — это простейший способ определить штамм вируса. Антитела, окрашенные флуоресцином, вступают в контакт с вирусом. В флуоресцентный микроскоп видно, как вирус, вступая в контакт с антителами, загорается ярко-зеленым светом.

В данном случае картина оказалась иной. Несколько частиц засветились, но непривычно тускло. Кроме того, огоньков должно быть гораздо больше. Антитела словно не видели вирусных частиц.

К Киклайтеру Энни чуть не бежала. Они по очереди принялись рассматривать флуоресцентные тесты.

— Будь я проклят, — пробормотал профессор. — Иммунного ответа почти нет!

— Да, — кивнула Энни. — Я думаю, что все дело в слизи.

— Неудивительно, что этот грипп так долго тянется. Полагаете, кто-то прибегнул к помощи генной инженерии, чтобы подавить реакцию иммунной системы?

— Если и не подавить, то отсрочить, — кивнула Энни. — Видимо, в конце концов она все-таки наступает, иначе на тестах была бы полная темнота.

— Действительно.

К концу совещания с Киклайтером и Центром контроля инфекционных заболеваний Энни совсем выбилась из сил и уже не могла сдержать зевоту. Зато теперь понятно, почему ее собственный грипп все не проходит.

Когда Энни ушла, Киклайтер еще совещался с кем-то по телефону — она просто махнула ему рукой. С ее предложением обратиться в ФБР Киклайтер согласился, хотя и с неохотой. Его больше волновало научное применение находки.