Рунная магия - Харрис Джоанн - Страница 83

— Семь, — уточнила Скади, — и слепой Генерал.

Один усмехнулся.

— Нас восемь против десяти тысяч. Мой любимый расклад.

Хеймдалль оскалил золотые зубы.

— Ставлю на Генерала, — сообщил он.

Ньёрд пожал плечами.

— Что ж, если ты так считаешь…

— Боги! — воскликнула Фрейя. — Вы еще хуже, чем он.

Фрей заметил:

— Я бы еще разок врезал той чертовой черной птице…

Браги затянул песнь победы.

Идун открыла ларец с яблоками, запах которых вполне мог пробудить мертвых…

А Скади заскрежетала зубами и произнесла:

— Что ж, Генерал, ты выиграл. Но это не значит, что все забыто. Если мы выживем — за тобой и твоим братом кровный должок. И на этот раз не надейся отделаться от меня обещаниями…

Один улыбнулся.

— Договорились. К концу дня крови будет больше, чем хочется даже тебе. Но если вдруг тебе охота подраться, — он указал пальцем, — то у меня есть основания полагать, что битва вон в той стороне.

Они не похожи на героев, размышляла Этель, и все же своим новым зрением она определенно видела нечто в воздухе вокруг них: не подписи (их она наблюдала уже несколько дней и понимала разницу), а своего рода сияние, как предрассветное небо, надежду на превращение, если хотите. Не надо быть оракулом, чтобы понять: оно может всех их привести к смерти. И все же Этель бодро шагала за богами, тихонько напевая и разглядывая широкую спину Дориана, который указывал дорогу, в то время как Лиззи наступала ему на пятки.

Все царство Хель вот-вот выйдет из-под контроля, думала она. Впервые в жизни дочь Оуэна Гудчайлда Этельберта в точности знала, где хочет быть.

В Нижнем мире — в том, что от него осталось, — Локи определенно был не там, где хотел быть. Он почувствовал отсечение своего обличья от физического тела, и его быстрый ум пришел к следующим выводам.

Во-первых, и это самое главное, он мертв.

Это не слишком его удивило. Вообще, что касается Локи, по-настоящему удивительно, как долго он продержался, прежде чем это произошло. Но циферблат часов смерти говорил об обратном — на часах оставалось тринадцать секунд, и это означало, что впервые в истории миров Рожденная Наполовину Хель нарушила свое слово.

«Ладно, — подумал Локи. — Во всем есть свои плюсы. Плюсы произошедшего в том, что, хоть мое тело и мертво, обличье остается здесь, в Нижнем мире».

Так себе плюсы. И все же, размышлял он, по-настоящему глупо на данном этапе было бы искать убежища в Мире мертвых. Он попытался объяснить это Мэдди, когда та тащила его, протестующего, к границам Хель, но она то ли не услышала, то ли просто не поняла, ведь если бы она сумела его протащить, он был бы теперь игрушкой Хель, беспомощный, навеки в ее власти, как бесчисленные другие души, что вздыхают и плачут на пыльных равнинах Земли мертвых.

Однако (вот мы и дошли до «во-вторых») очутиться в ловушке перед неколебимой преградой с одной стороны и разъяренным Суртом в полном обличье — с другой (поскольку так он истолковал звуки, доносящиеся из Запредельного мира) — тоже весьма незавидное положение.

А в-третьих, здесь были асы. Пока ему удавалось избегать их внимания, но, оторвав взгляд от нижней части ворот, Локи с тревогой обнаружил по бокам четыре знакомых обличья.

«Не стоит себя обманывать, — подумал он. — Плюсов нет».

И побежал.

Как и ожидалось, далеко Локи не ушел. Он перекинулся в пламенное обличье, но тут же обнаружил, что его окружили со всех четырех сторон.

— Не так быстро, — сказал Тор. — Сперва ты должен нам кое-что объяснить.

— Он нам намного больше должен, — вставил Тюр.

Конечно, Локи знал: у однорукого бога есть не одна причина не доверять ему, ведь именно он в первую очередь виноват в том, что Тюр потерял руку. Сейчас тот маячил над Обманщиком, подпись его сверкала неистовым оранжевым, правая рука (возрожденная в обличье) была вершиной совершенства мысленного оружия, рукавицей чар, которая удваивала его силу.

— Ударь его, — предложила Сиф, чьи длинные волосы Локи когда-то обрезал ради шутки и которая никогда и никому не позволяла об этом забыть. — Давай же, Тор, врежь ему от меня.

— Ох, дайте передохнуть, — взмолился Локи. — Я только что жизнь за вас отдал, ребята…

— Это как же? — поинтересовался Тюр.

Локи рассказал ему.

— То есть, выходит, — сделал вывод Тюр, — это ты виноват в том, что случилось. Если бы ты не был так чертовски неосторожен…

— Неосторожен!

— А что, кто-то думает, что разрушить половину Нижнего мира не считается за неосторожность, не говоря уж о том, чтобы разбудить Разрушителя, проломить брешь в Хаос, выпустить Йормунганда обратно в миры и, в сущности, вызвать второй Рагнарёк?..

— Оставьте его в покое.

Это сказала Фригг, Мать богов, и даже Громовержец не спешил возражать ей. Высокая, тихая женщина с мягкими каштановыми волосами, она бы выглядела неприметно, если бы не ум, светящийся в серых глазах. В действительности же ее терпение и достоинство часто преодолевали испытания, которые были не под силу даже самому мощному оружию. Как одна из немногих, кто посетил Землю мертвых и вернулся, время от времени Фригг прорицала, и сейчас все глаза обратились на нее, когда она произнесла:

— Мы все еще можем спастись.

Тор презрительно фыркнул.

— В таком-то беспорядке? Предлагаю сражаться…

Фригг посмотрела на другой берег разбухшей реки. Армии Ордена были вполне ясно видны, зловеще бесшумные на мертвой равнине.

— Это не беспорядок, — продолжала она. — Все это было очень тщательно спланировано. Наше спасение из крепости, закрытие ворот, разрушение Нижнего мира и даже предательство Хель — все это было неслучайно. Это означает, что мы очутились здесь с некой целью и что враг, кем бы он ни был, разработал план, в котором уничтожение асов — лишь часть.

Тор снова заворчал, но Тюр выглядел заинтригованным.

— Почему? — спросил он.

— Нет, — возразила Фригг. — Вопрос в том, кто?

Все задумались над этим.

— Ну, Сурт, наверное, — предположил Тюр.

Тор кивнул:

— Кто же еще?

— Сурт убрался к себе в конуру, отдыхая после Рагнарёка, — возразила Фригг. — Битва была выиграна. Его враги умерли или попали в темницу Нижнего мира. Что ему могло понадобиться в Срединных мирах? И вот еще что… — Фригг повернулась к Локи, указывая на молчаливые шеренги на дальней стороне реки. — Что общего у него могло быть с такими, как они?

— Ты права, — согласился Локи. — Это не Сурт. Его дело — Хаос, а не Порядок. Он понятия не имеет, как поднять подобную армию. Возможно, он могуществен, но, в сущности, всего лишь очередной сторожевой пес, обученный кусать по команде. Сурт не умеет хитрить.

Сиф тряхнула волосами.

— Похоже, ты многое об этом знаешь, — заметила она. — И ты умеешь хитрить.

— Ага. Типа, я всегда мечтал разрушить Девять миров и тем самым покончить с собой.

— Грубить совершенно не обязательно, — возмутилась Сиф.

— Но Локи прав, — тихо сказала Фригг. — Сурт, несмотря на всю свою силу, всего лишь орудие Хаоса. Машина. Кто-то запустил его в действие. Кто-то, кто знал, что мы окажемся там, что наше спасение подогреет его ярость.

Боги выглядели озадаченными.

— Но больше никого нет, — возразил Тюр. — После Рагнарёка никого не осталось. Парочка великанов, быть может, один-два демона, люди…

Но Локи прижал руку ко рту. Глаза его расширились.

— Он знает, — тихо сообщила Фригг.

— Знает? — повторил Тюр.

— Девочка хотела спасти отца. Ей открыли, что тот в Нижнем мире. Но кто сказал ей об этом? Кто вдохновил ее? Кто привел ее туда как раз в нужное время и кто приставил к ней Локи — Локи, чье присутствие вызвало наибольшее разрушение в Нижнем мире и которого можно было также использовать, помимо прочего, в качестве приманки?

— Так это все же он виноват…