Восьмой день - Кейз Джон - Страница 66

66

— Скажите папе, что я взял машину, ладно?

Ангер проводил парня удивленным взглядом.

Такого беспорядка, какой царил в гостиной Манцигеров, Дэнни не видел никогда. В темно-красный ковер с грубым ворсом глубоко въелась собачья шерсть и остатки засохшей пищи. Кофейный столик у неказистого дивана с зеленой обивкой завален газетами и журналами. Повсюду валялись разные предметы и одежда. Пустые банки от напитков. Футболка. Там же, на кофейном столике, две пивные бутылки рядом с двумя подносиками из-под готовых ужинов из замороженных полуфабрикатов. Подносики казались аккуратно вылизанными, только кое-где остались малиновые пятна клюквенного соуса.

— Наверное, Харри вначале немного занервничает, — предупредил Ангер. — Очень беспокойный тип.

Наконец в дверном проходе возник Харри Манцигер с розовой корзиной, полной выстиранного белья. Он был двухметрового роста и килограмм сто пятьдесят веса. В летних брюках из хлопчатобумажной ткани — пояс утонул где-то глубоко под животом — и тесной рубашке. В левом ухе серьга с бриллиантом.

— Гленн, — произнес Харри, и на его круглом лице появилось беспокойное выражение. — Что случилось? — Он бросил взгляд на Дэнни и отвернулся, показав на шее татуировку «Джек-фонарь»[115].

— Это Дэн Крей, — сказал Ангер. — Я привел его, чтобы ты кое-что ему объяснил. Не возражаешь, если мы присядем? — Не ожидая ответа, он сбросил с кресла несколько предметов одежды и сел на подлокотник. Дэнни попытался сделать то же самое с другим креслом, но для этого пришлось произвести более серьезные раскопки. Манцигер поплелся за ними.

— Что объяснить?

— Ну, например, проблему Серой слизи и что там было такое в «Сверхмалых системах», из-за чего Джейсон в последнее время переживал.

Толстяк прижал корзину с бельем к груди, словно она могла его защитить.

— И почему я должен это делать?

— Ты был другом Джейсона. Кстати, Дэнни считает, будто его убийство имело какое-то отношение к делам фирмы.

— У полиции другая версия, — возразил Манцигер.

— Только не надо про полицию! — раздраженно бросил Ангер.

— Я не знаю, — пробормотал Харри, переминаясь с ноги на ногу.

— Харри! Сделай это в память о Джейсоне. В этом нет ничего предосудительного, ты не покушаешься ни на чью собственность. Просто расскажи Дэнни о Серой слизи.

— Ладно… — начал толстяк и покачал головой.

— Говори скорее, а то я сейчас умру от голода. У меня гипогликемия[116].

— Я могу угостить тебя английской сдобой, — предложил Харри.

— Нет. Давай лучше поедем куда-нибудь и побеседуем за ужином. Это для меня лучшее лекарство.

Идея Манцигеру настолько понравилась, что он сразу поставил корзину с бельем на кофейный столик и вышел, бросив через плечо:

— Пойду приведу себя в порядок.

Через минуту Харри вернулся, причесанный и пахнущий лосьоном «Олд спайс».

— Только учти, — сказал он, усаживаясь в машину, — о самом проекте я говорить не стану. Никаких деталей. Это verboten[117].

* * *

Они подъехали к заведению, которое называлось «Голубая картофелина». Ангер сообщил, что ресторан новый, но они с Джейсоном были здесь однажды, и им понравилось.

Меню подала бледная официантка, похожая на сиротку из комиксов. Как и следовало ожидать, большинство блюд здесь было из картофеля. Вскоре официантка вернулась и принесла «Пино гриджио» для Ангера, мартини «Бомбейский сапфир» для Манцигера и «Сьерра-Невада» для Дэнни. Затем она приняла заказ, аккуратно записывая каждое слово в маленький блокнотик и болезненно морщась — видимо, задача представлялась ей невероятно трудной. Шариковую ручку она сжимала, как обезьяна, в кулаке.

Ангер повернулся в Манцигеру:

— Ну, начинай.

— Хорошо, хорошо, — проговорил Манцигер, выуживая из бокала оливку и отправляя ее в рот. — Так вот, вся суть в экспонентах и ограниченном окружении. — Он замолчал.

— Вот, значит, как, — отозвался Дэнни.

Манцигер скрипнул сиденьем и вздохнул.

— Послушайте, если забыть о последнем месяце, то практически все время Джейсон считал проблему Серой слизи отвратительной истерией. Я по-прежнему придерживаюсь того же мнения. Единственная реальная проблема фирмы — движение денежной наличности. Без инвестиций ничего не делается. Но скоро все изменится. Мы получили сверху чек…

— От Зебека? — спросил Дэнни.

— Сверху, — многозначительно промолвил Манцигер. — Нам сделали существенное денежное вливание, и в сентябре мы совершим прорыв. А что касается всего остального… — Он покачал головой.

— Тебя это не беспокоило? — спросил Ангер. — Совсем?

— Нет. Ну разве что… — Манцигер сжал пальцы в маленькую шепотку, — вот столько. Мне казалось, Джейсон переживает… ну, что-то вроде кризиса среднего возраста. Переход в состояние немолодой бабенки. — Он усмехнулся.

— Прошу тебя, перестань! — возмутился Ангер. — Мои приятельницы находят эту метафору обидной.

Манцигер вскинул брови и сделал большой глоток мартини.

— Я не знал, что у тебя есть приятельницы. Ладно, ладно, извини.

Ангер отвернулся.

— Давайте вернемся к предмету обсуждения, — терпеливо проговорил Дэнни. — К Серой слизи.

Манцигер кивнул и быстро глотнул мартини.

— У разных людей разные мнения. Лично я относительно этого не беспокоился. И мне кажется, у меня есть для этого основания. Развитие нанотехнологии обещает конец голода, болезней, недомоганий и, возможно, самой смерти. Конец любого дефицита и крушение любой мировой иерархии. Но ей нужно дать эту возможность — развернуться. А на данном этапе исследований есть люди, использующие проблему Серой слизи как предлог, чтобы эти исследования ограничить.

— Объясните, почему нанотехнология будет способствовать крушению иерархий? — попросил Дэнни.

Манцигер пожал плечами.

— Само собой разумеется. Если появится возможность производить почти все из простых материалов, то не все будут от этого счастливы. Вы поняли, что я имею в виду? Если вы можете сами делать нефть, алмазы, золото, то что станет с компаниями «Стандард ойл», «Де Бирс» и другими? Вы думаете, они обрадуются?

— Я понял, — сказал Дэнни.

— Речь идет о перераспределении богатства. — Манцигер оживился. — Этот процесс инициирует развитие нанотехнологии. Вот почему так важно дать ей возможность развиваться самой по себе, как Интернету. Да, в сети пока еще много хаоса, но если бы она не развивалась без всяких ограничений, как это случилось, то вообще бы не существовала. А если бы даже и появилась, то была бы для большинства из нас бесполезна, ведь существовали бы ограничения, которые мы не можем даже вообразить.

— Я вашу мысль уловил, — промолвил Дэнни, — но не вижу, какое это имеет отношение к Серой слизи.

— Харри только готовит почву, — заметил Ангер.

— Верно, я готовлю почву. — Он уже достаточно разогрелся и должен был вспыхнуть, как к их столику приблизилась официантка с тарелками. Она поставила их очень осторожно, словно это были хрупкие статуэтки.

Ангер погрузил кружок кальмара в маринад, пожевал, проглотил и объявил, что это очень вкусно.

— Неужели? — усмехнулся Манцигер и набросился на еду.

Дэнни пригладил волосы, вздохнул и последовал их примеру. Наконец Манцигер промокнул рот салфеткой.

— Вы понимаете, в чем суть нанотехнологии?

Дэнни пожал плечами.

— Ну, более или менее.

— Хорошо. Существенным фактором здесь являются «сборщики». — Любопытно было наблюдать за тем, как исчезала неуклюжесть Манцигера, когда он говорил о своем деле. Этот человек был прирожденным педагогом. — С помощью протеиновой инженерии создаются роботы, которые, в свою очередь, создают молекулы в соответствии с техническими условиями. Вы называете условия, они работают. По вашему желанию эти роботы могут построить для вас алмазный дом. Но каждая задача требует создания специальной программы, прикладного интерфейса и специальных «сборщиков». Их должно быть очень много. Для того чтобы иметь возможность создавать все, вам потребуются миллиарды маленьких гномиков. — Он замолчал, чтобы отправить в рот еще несколько кальмаровых колечек.

вернуться

115

Фонарь из полой тыквы с отверстиями в виде глаз, носа и рта с горящей свечой внутри; по традиции ставится у входа в дом или на подоконнике в канун Хэллоуина (31 октября).

вернуться

116

Ненормально большой аппетит, связанный с низким процентом содержания глюкозы в крови.

вернуться

117

Запрещено (нем.).