Небесное Око - Кек Дэвид - Страница 69

— Ну что ж, — вздохнул Берхард. — Это место ничем не лучше и не хуже других. Камней мало, слой дёрна толстый, — он попрыгал на месте. — Не думаю, что в замке нам спалось бы слаще.

Дьюранду было все равно, да и у остальных явно не было желания спорить. Мимо протопал Гутред, оглядываясь по сторонам и рассыпая распоряжения. Среди всей этой кутерьмы мало кто обратил внимание на кучку крестьян, размахивавших кирками и лопатами. Неожиданно от неё отделился человек в чёрной шляпе и направился к рыцарям.

— Ваши светлости, я на вашем месте не стал бы разбивать лагерь здесь.

— Вот как? — спросил Берхард, выставив вперёд бороду.

— Не стал бы, уж будьте уверены, — подтвердил человек.

Берхард кивнул: вполне логично. Вдалеке кто-то кричал — видимо, крестьяне, ворочавшие камни.

— И отчего же на нашем месте ты не стал бы разбивать здесь лагерь?

— Ну… Здесь-то? Земля здесь вся уйдёт.

— Уйдёт? — недоуменно переспросил Берхард.

— Ага.

Оуэн опустил руку на плечо Бейдену, который начал медленно закипать.

— Уйдёт под воду. Утром… это… бой будет, — пояснил крестьянин.

— Послушай, приятель, — покачал головой Берхард. — О чем ты толкуешь?

— Мы реку двигаем. Чтобы остров получился.

Оуэн крепко держал Бейдена, который готов был набросится на косноязычного крестьянина и пересчитать ему зубы.

— Погодите, — Берхард взмахнул рукой. — Я, кажется, начинаю понимать.

— Река, — с тоской поглядев на непонятливых рыцарей, начал крестьянин.

— Гласс? — подсказал Берхард.

— Надо, чтобы она текла вот так, — крестьянин повернулся к холму, на котором стоял замок и сделал жест рукой, изображая канал, который должен был огибать возвышенность с севера. — А реку запрудили и пустили её по слепому рукаву.

— По слепому рукаву? Ясно, — Берхард кивнул. — И где бы ты на нашем месте встал лагерем?

— Я не смею давать такие советы, ваша светлость.

— Конечно, — согласился Берхард. — Ну и дурак же я! Ладно, мы сами найдём нужное место. Ты только главное скажи, не зальёт ли нас?

— Как пожелаете.

— Как пожелаю, — склонил голову Берхард и повернулся к остальным. — Как насчёт того, чтобы встать лагерем во-о-н там? — Он показал на склон холма.

Рыцари отправились в указанную Берхардом сторону. Их уже ждал Гермунд, как обычно что-то бормоча себе под нос.

Дьюранд трудился как вол, таская бочки с припасами и ставя палатки. Все это время он думал о частоколе, которым был обнесён замок.

Внимание Дьюранда привлекли вопли крестьян, корпевших над запрудой. Река решила довершить их труд, длившийся долгие часы, и хлынула на пастбище, где рыцари собирались разбить лагерь.

Наконец, когда все колышки и столбы были вбиты в землю, шатры поставлены, а лошади надёжно привязаны, Дьюранд присоединился к остальным членам отряда, сгрудившимся у костра. Звезды, как в зеркале, отражались в воде, ровным слоем покрывавшей поверхность пастбища.

Повара Хайэйшес жарили во дворе замка мясо, и чарующие ароматы, сочащиеся сквозь бревна частокола, сводили голодных воинов с ума.

Бейден потряс головой, будто желая избавиться от волшебного запаха, лезущего в ноздри.

— Ну и где будет турнир? — спросил он. — Кто-нибудь знает?

— Судя по всему, в реке, — ответил Берхард.

Гермунд кивнул. Казалось, он бился над какой-то загадкой:

— Остров. Как интересно.

— Что тебе интересно, скальд? — раздражённо спросил Бейден.

— Острова под водами рек. Однажды жил король. Один из аттийцев. Теперь его кости сокрыты водой.

— Не пойму, что ты лопочешь. Да и плевать, — поморщился Бейден. — Главное, чтобы ночь была ветреной и без дождя. Земля, как-никак, должна просохнуть. Если они вообще хотят, чтобы мы сражались в конном строю.

— Может, придётся биться пешими, — вздохнул Берхард.

— Главное, чтоб камней было поменьше, — скорчил рожу Оуэн. — Поцапались мы однажды с одним человеком. Крепко поцапались. Он заставил нас биться прямо во дворе замка.

Послышался недоверчивый шёпот.

— Думаете, я лгу? Да знаете, кто вы? — взвился Оуэн. — Сукины дети! Вот! Мы выстроились в ряд прямо во дворе. Мы в сёдлах, под копытами коней — булыжники, — здоровяк сунул палец в рот. — Школько я шам швоих жубов оштавил…

К сидящим у костра рыцарям присоединились Конзар и Ламорик, лицо которого все так же скрывал шлем.

— Джентльмены, — произнёс Ламорик.

— Вы так и не сняли этот шлем, ваша светлость? — спросил Оуэн.

Ламорик слегка сдвинул шлем, так, чтобы все увидели его рот, искривлённый в гримасе недовольства.

— Черт бы побрал Морина с его приглашением на пир. Что мне оставалось делать? Там почти вся семья в сборе. Добрая половина вассалов Северина присутствовала на моей свадьбе. Они же не глухие. И не надо считать их идиотами. Мой голос сразу бы узнали.

Дьюранд согласно закивал вместе со всеми.

— Барон хотел, чтобы я весь вечер просидел молчком за столом, как дурак, с этим ведром на голове, захлёбываясь слюнями, покуда весь двор его отца пялился бы на меня, объедаясь жареными цаплями и фазанами. Этот негодяй, да отвернётся от него Небесное Око, великолепно понимал, что я откажусь от его приглашения и приглашения герцога.

Сидевшим вокруг костра не оставалось ничего, кроме как кивать и прятать взоры. Возле ворот замка начались состязания борцов. Послышался глухой удар падения и радостные крики зевак.

— Ну что ж, — сказал Ламорик. — Так или иначе, вскоре все будет позади, — он снова плотно надвинул на голову шлем и направился в сторону шатров.

— Доброй вам ночи, джентльмены, — сказал, поднимаясь на ноги, Конзар, отправляясь вслед за молодым лордом.

— Ну-у-у… — протянул Берхард. — Можете обозвать меня простачком, только я все равно ничего не понимаю.

— Милорд должен скрывать своё лицо, — вздохнул Оуэн. — Здесь полно незнакомцев, есть и те, кто его знают. Может, после того как совсем стемнеет…

— Владыка Небесный, — перебил Берхард, — я говорю не про Хайэйшес, а вообще про всю эту затею с Красным Рыцарем. К чему милорду скрывать своё имя?

Оуэн, пропустив вопрос одноглазого рыцаря мимо ушей, принялся сосредоточенно ковыряться в зубах.

— И что произошло между Морином и Ламориком? — не отступал Берхард.

— Неужели? Не может быть! — неожиданно отозвался Гермунд, погруженный в собственные мысли.

— Давай, ты все расскажешь, а потом мы вместе решим, — предложил Берхард скальду.

— Ну ладно, — вздохнул скальд, — Гирет и Монервей. Два герцогства, верные короне. У Северина — дочь, у Абраваналя — сын. Вот вам и готов союз. Ламорик человек весёлый, его чаще видят в трактирах, чем в храмах или при дворах герцогов.

— Он славный малый, — осклабился Бейден.

Гермунд взмахнул рукой, словно муху отгонял.

— Обоим герцогам был нужен союз. Стояла весна, распускались цветы. И вот герцог Абраваналь… — скальд замолчал, подняв взгляд к небесам.

Собравшиеся вокруг костра, затаив дыхание, внимали скальду. Гермунд принялся ковыряться в ухе.

— Скальд! — рявкнул Берхард, и Гермунд вернулся к прерванному рассказу.

— Ну так вот. Абраваналь бросает клич, вызывает к себе сына, и они всей компанией отправляются в Монервей на венчание, которое должно было состояться в Святилище Эвенсенда. И пока слуги наводили лоск, начищая серебряную посуду и усыпая цветами Святилище, пришли дурные вести.

— Бороджин? — рискнул предположить Берхард.

— Безумец Бороджин поднял мятеж в Гейтане.

— О чем я и говорю, — сварливо заметил Берхард, но Гермунд, не обратив на него внимания, продолжил. — Князь Гейтаны и его сыновья присоединились к восстанию. Король Рагнал объявил о созыве войска. Каждый из герцогов Древнего Эрреста должен был привести свою дружину.

— Ну… — подбодрил скальда Берхард.

— Герцог Абраваналь был болен и не смог отправиться на войну. К тому же он решил, что старший сын должен остаться подле него, поэтому дружину Гирета он вверил Ламорику. Большая честь.