Небесное Око - Кек Дэвид - Страница 76

Ноги коснулись дна. Голова была готова лопнуть. Дьюранд попытался взять себя в руки. Он тонет. Его пальцы коснулись придонного ила. Надо убить в себе страх — здесь неглубоко. Он отталкивался ото дна жердью, да и что в этом удивительного: он же не в море. Значит, ещё можно побороться.

Дьюранд забился под водой. Как только ноги ощутили опору, он оттолкнулся и двинулся в сторону острова. Дно было завалено скользкими предметами, покрытыми слоем грязи. Ил толстым слоем покрывал старинные щиты. Пальцы воина касались черепов, костей, ржавых мечей. Дьюранд понял, что движется среди разверзшихся могил. Более того, теперь он знал, что добрался до острова.

Тяжело дыша, он вынырнул из воды, поднимая тучи брызг. Лёгкие отчаянно молили о глотке воздуха. Остров, на берег которого он выбрался, ходил ходуном словно живой. Наполовину засыпанное ржавыми шлемами, щитами и костями под землёй билось чудовище — тролль, великанша, некая жуткая пародия на женщину. Несмотря на то что большая часть тела великанши была сокрыта под поверхностью кургана, Дьюранд осознал, что представшее перед ним чудовище значительно больше лошади. Великанша кричала так, что под синеватой кожей выступали огромные ребра. Казалось, само мироздание содрогается от её воплей.

Ламорик бился, зажатый в руке великанши.

Дьюранд, с которого ручьями текла вода, заметил Вэира. Здоровяк, схватив Морина за воротник, тянул своего лорда и повелителя к лодке. В одно мгновение Дьюранд понял, что если сейчас он скинет кольчугу и бросится вплавь в реку, то окажется в лодке, прежде чем Вэир и Морин доберутся до неё. Он глянул на заходящуюся в крике толпу и увидел огромные полные ужаса глаза Дорвен.

Дьюранд повернулся к Ламорику. Настоящие рыцари не бросают своих сюзеренов на смерть. Великанша постепенно выбиралась из под земли. Вылезла вторая рука, шарящая по сторонам в поисках опоры. Показались длинные болтающиеся груди. Жуткое серовато-синее лицо исказилось в отвратительной гримасе, и великанша подняла Ламорика в воздух.

Дьюранд бросился вперёд.

За все годы своего существования в голову этой жуткой бестии ни разу не приходила мысль, что найдётся смельчак, который отважиться оказать ей сопротивление. Она вряд ли даже почувствовала боль. Дьюранд со всей скорости врезался в голень великанши, почувствовав удар такой силы, будто на него всей тушей обрушился бык. Чудище, опершись на предплечья, перенесло весь свой вес на одну ступню с длинными когтями.

Из глаз Дьюранда брызнули искры. Придавленный к земле, он ловил ртом воздух и надеялся, что Ламорику удалось высвободиться.

Страшная сила прижала плечо Дьюранда к земле. Он рванулся, и ему удалось выдернуть ногу из-под лодыжки чудовища. Великанша, лицо которой нависало над Дьюрандом на высоте целого фатома, осклабилась. Дьюранд никак не мог высвободиться. Чудовище заслонило собой весь мир. Перед глазами Дьюранда мелькнули острые зубы, его обдало гнилостное дыхание великанши, от кожи которой исходил леденящий холод.

Дьюранд понял, что настал его последний час.

Чудовище рванулось к нему, но вдруг замерло, разинув огромный рот, утыканный частоколом зубов. По телу великанши прошла судорога. Дьюранд, повернув голову, увидел, как у его колен что-то тускло сверкнуло. Он понял, что перед ним наконечник копья, пронзившего чудовище насквозь и расщепившего древний щит, который валялся у ног Дьюранда.

— Дьюранд, ты жив? — донёсся до него голос Ламорика. — Выбирайся скорее.

Дьюранд заморгал, не сводя взгляда с серого лица великанши, которая нависала над ним, опершись на руки. Дьюранд и великанша пришли в движение одновременно. Дьюранд, извиваясь, выскользнул из под возвышавшегося над ним чудовища, которое издало протяжный крик, полный тоски и злобы. Теперь воин был вне пределов досягаемости. Великанша, поднимая фонтаны грязи, билась о землю, стараясь высвободиться и сбросить с себя Ламорика, вцепившегося в её плечи. Копьё крепко пригвоздило чудовище к острову, который, казалось, не желал отпускать её от себя.

Молодой лорд продолжал оставаться на спине великанши, покуда один особенно сильный рывок не отбросил его в сторону. Перекувырнувшись несколько раз в воздухе, Ламорик с громким всплеском упал в реку. Воды поглотили молодого лорда, сомкнувшись над его головой. Дьюранд, подняв взгляд, увидел, что к острову устремились десятки лодок. Через несколько мгновений воина уже окружили, помогая подняться на ноги. Он оглянулся, посмотрев через плечо, на заходящуюся в крике великаншу, разбрасывающую в стороны обломки старинных щитов. Древко копья, пригвоздившего великаншу к земле, вот-вот должно было сломаться, и Дьюранд, содрогнувшись, представил, что произойдёт с людьми, если чудовище доберётся до них. В голове, подобно вспышке молнии, сверкнула мысль: старый герцог говорил, что Миркол пустил реку по другому руслу.

Люди, в глазах которых застыл ужас, потащили его к лодке.

— Запруда! — закричал Дьюранд. Несколько человек покосилось на него, однако никто и не подумал остановиться. Дьюранд в отчаянии забился в их руках.

— Надо разрушить запруду! Затопите остров.

— Точно! Он прав! — раздались голоса.

Пока его везли через реку, Дьюранд, оказавшийся в одной крестьянских лодчонок, успел перевести дыхание. Вскоре он уже лежал в траве на берегу, приподнимаясь над землёй на локтях. Рядом с ним распростёрся Ламорик. Молодой лорд потерял шлем, но теперь черты его лица были сокрыты под маской из грязи и крови.

— Дьюранд, ты жив?

Дрожащей рукой Дьюранд ощупал лицо.

— Жив, — неуверенно ответил он.

— Я думал, оно тебя сожрало, — признался Ламорик.

Ламорик… сюзерен, спасший ему жизнь.

— А вот и ребята, — добавил молодой лорд.

Над Ламориком, сжимая в руках мечи, склонились Гутред, Эйгрин и подбежавшие вслед за ними остальные члены отряда. Издалека доносился рёв чудовища. Берхард протянул Ламорику и Дьюранду тёплые сухие одеяла.

Конзар, вместо того чтобы последовать примеру других и склониться над измученными рыцарями, смотрел на остров с беснующейся великаншей, затем, кинув быстрый взгляд на Ламорика и не сказав ни слова, направился к трибунам, воздвигнутым для герцога и его свиты.

— Владыка Небесный, — простонал Ламорик. — Я уж думал все кончено. Она крепко меня держала. Я мог только болтать ногами и ждать, когда она меня сожрёт. Черт, голова раскалывается. Ну и ручища… В такой ладони и арбуз поместился бы.

Окружавшие их рыцари слегка расступились, и в небольшом просвете Дьюранд увидел, что вода в реке начала быстро подниматься. Великанша ударила по воде кулаком, подняв в воздух фонтан брызг. Чудовище отчаянно билось в волнах, перехлёстывающих остров, ставший для него тюрьмой. Наконец из воды осталась торчать лишь когтистая лапа, потом скрылась и она. Гласс поглотила остров и его пленницу, словно они никогда не существовали.

Ламорик внимательно посмотрел Дьюранду в глаза.

— Ты мог бы остаться в лодке, — сказал он.

— Нет, ваша светлость, — мотнул головой Дьюранд. Он и правда не смог бы этого сделать.

Ламорик поднял взгляд к небесам, затянутым клубящимися тучами.

— Господи, что это значит?

Дьюранд не знал, что ответить.

— Кровь Королей, ваша светлость, — с беспокойством в голосе отозвался Эйгрин. — Точно такое же творилось пять лет назад в тот день, когда скончался король Карломунд. Чтобы такое увидеть, надо было быть в Уиндговере.

Дьюранд вспомнил, что в тот день, пять лет назад, на Акконель, отстоявший от Уиндговера на сто пятьдесят лиг, обрушился жуткий шторм. Говорят, такое случалось, когда король умирал не своей смертью.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Ламорик. — Что, кто-то умер?

Вновь подошёл Конзар. Растолкав рыцарей, он преклонил перед лежащим Ламориком колено.

— Я думаю, ваша светлость, мы сами скоро обо всем узнаем.

— Ты о чем?

— Главный герольд только что включил Красного Рыцаря в состав участников турнира в Тернгире, — Конзар улыбнулся. — Вскоре вы сможете обо всем расспросить самого короля.