Дочь клана - Хауэлл Морган - Страница 17

— Тва, тва, — негромко проговорила она, — вы добрые, хорошие. Я — вашавоки, и…

— Тва! Ты не вашавоки.

— Но ведь мои зубы белые, как у собаки.

— Ну и что? Теперь и у меня зубы стали белые.

— От меня плохо пахнет.

— Мне нравится твой запах.

— Посмотри на меня! Что ты видишь?

— Даргу, почему ты так говоришь? Ты мать… ты ясновидящая… Ты путеводительница. Твое сердце — не грудь вашавоки, а сердце — это самое главное.

— Мое сердце хочет, чтобы ты не печалился, — сказала Дар.

Ковок-ма грустно улыбнулся.

— Значит, я должен постараться быть счастливым.

Дар приснился Веласа-па. Он молча сидел на полу в той комнате, где легли спать Дар и Ковок-ма, и смотрел на нее с ожиданием. Когда Дар спросила, чего ему нужно, он рассыпался и превратился в пыль. Сон был таким тревожным, что Дар проснулась.

Она сидела на коленях у Ковока. Она успела привыкнуть спать сидя, по-оркски, но ей было удобно только из-за того, что Ковок-ма обнимал и поддерживал ее. Уж лучше было дремать у него на руках, чем лежать на земле, и Ковоку нравилось, когда она спала так. Это успокаивало его. Дар припомнилась соломенная куколка, которую брала в постель одна из ее маленьких сводных сестер, и она представила, что служит для орка чем-то вроде этой куклы. Эта мысль вызвала у нее улыбку.

За полуразрушенными окнами комнаты висели занавесы лиан. Из-за этого свет в комнату проникал плохо, здесь было прохладно даже сейчас, в послеполуденный зной. Дар все еще была усталой, и ей хотелось еще поспать, но она продолжала думать о старике по имени Веласа-па. Прежде она никогда не видела настоящего волшебства, но теперь не сомневалась, что в каменной хижине старика стала свидетельницей именно такой волшбы. И хотя то, что произошло там, можно было как-то объяснить, Дар догадывалась, что это было бы глупо. Не стоило отмахиваться от советов Веласа-па, как и от посещавших ее видений. И все же то, что сказал ей старик, казалось ей почти бесполезным. Она не знала ни о каком человеке, который гадал на костях. Ею владели самые разные чувства, зачастую они были очень противоречивыми, и она не была уверена в том, стоит ли прислушиваться к этим чувствам.

«Что ж, хотя бы я уже в Таратанке, — подумала Дар и стала гадать, зачем Веласа-па направил ее в заброшенный оркский город, — может быть, я должна что-то найти здесь».

Но что — об этом Дар догадаться не могла.

Поняв, что уснуть уже не сможет, Дар осторожно встала, стараясь не потревожить Ковока. Бесшумно ступая босыми ногами, она подошла к окну и выглянула наружу. Заросший растениями город был похож на лес с деревьями странной формы. Стояла непривычная, странная тишина. Не щебетали птицы, воздух был неподвижен. Судя по положению солнца, день клонился к вечеру.

Дар обернулась и увидела, что Ковок-ма смотрит на нее.

— Прости. Я разбудила тебя, — извинилась Дар.

— Я уже давно проснулся. Похоже, ты тревожишься.

— Я думала о Веласа-па. Зна-ят сказал, что о нем говорится в древних преданиях. Кем он был?

— Сначала Мут ла сотворила уркзиммути, — сказал Ковок-ма, — и долгое время мы не ведали о вашавоки. Когда они впервые появились, мы назвали их уркзимди — «вторые дети». В те времена некоторые уркзимди перерождаюсь и вступали в кланы. Одним из них был Веласа-па. Он стал великим мудрецом, но велика была его печаль.

— Почему?

— Порой будущее видеть больно.

— Я знаю, — кивнула Дар, подумав о своих видениях, — что же с ним случилось?

— Он провидел разрушение Таратанка, но королева ничего не понимала в войне. И на его долю выпало увидеть, как рушится все, что он любил.

— Но все же он уцелел.

— Тва. Все уркзиммути, которые жили в Таратанке, погибли.

— Но он ведь был вашавоки.

— Нет, не был, — сказал Ковок-ма, — он переродился.

— Как это?

— Я не знаю. Больше такого не случается.

Дар подумала об одиноком старике в каменной хижине.

— Это печальное предание, — сказала она.

Но все же она надеялась, что это было правдой, потому что все другое, что ей представлялось, было еще грустнее.

— Предания, которые рассказывают здесь, все печальные, — сказал Ковок-ма.

— И все же мы должны были сюда прийти, — сказала Дар, — а почему — не знаю, — она вздохнула, — боюсь, нам придется тут пробыть какое-то время.

Другие орки не расстроились из-за решения Дар задержаться в Таратанке. Все они нашли чем заняться. На другой день Зна-ят нашел железный котелок. Котелок не прохудился, в него можно было наливать воду. Очистив котелок от ржавчины, Зна-ят отправился в заброшенный сад в поисках съедобных растений. К тому времени, как Лама-ток и Дут-ток вернулись в лом после того, как осмотрели каменную кладку и резьбу кое-где в городе. Зна-ят уже варил на очаге похлебку Варз-хак возвратился чуть позже и принес несколько осколков Он сказан, что такого песчаного льда он раньше никогда не видел.

Только Ковок-ма ничем таким не занимался. Он отправился с Дар на прогулку по городу. Она что-то разыскивала, но сама не понимала что. Когда они заглядывали в заброшенные полуразрушенные дома, Ковок-ма старался вести себя бодро и весело, но он был орком — и не мог скрывать своих чувств. Развалины наводили на него тоску, и Дар это понимала.

Единственной находкой, порадовавшей Ковока, была купальня, обнаруженная во дворе дома, стоявшего неподалеку. По каменному желобу, прорезанному высоко в стене, в бассейн стекала вода. Маленький водопад издавал приятное, успокаивающее журчание. Кроме того, постоянный приток воды не давал листве скапливаться в бассейне. Это был первый за время их пути водоем, свободный от тины и водорослей. Дар уже была готова уйти, но заметила, что Ковок-ма уходить не хочет. Они еще какое-то время побыли около бассейна и полюбовались падающей в него водой.

После ужина все орки, кроме Ковока, принялись взволнованно рассказывать обо всем, что поразило их воображение. Зна-ят нашел два незнакомых целебных растения. Варз-хак раздал всем найденные им осколки песчаного льда, чтобы все посмотрели сквозь них на свет. Дут-ток и Лама-ток взахлеб рассказывали о чудесах работы древних каменотесов и стали уговаривать Дар сходить с ними и посмотреть на стену, вызвавшую у них особенное восхищение.

Дар возвратилась в сумерках и обнаружила, что Ковока нет. Его отсутствие заставило ее вспомнить, что она не уделила ему внимания вечером. Ее так заинтересовали рассказы остальных орков, а он все время сидел один и молчал. Все орки ушли спать, а Ковок-ма все не возвращался, и Дар решила разыскать его. Она подозревала, что он ушел к бассейну. Идти дотуда было не так далеко.

«Если я поспешу, — подумала Дар, — я сумею найти дорогу, пока еще не совсем стемнеет».

Дар вышла из дома и пошла по улице. Между камнями мостовой пробилось так много травы, что она словно бы шла по лугу. Дом, во дворе которого находился бассейн, был очень большой и сильно пострадал от пожара. В сумерках вход в него казался черной дырой. Дар была готова повернуть назад, но она помнила о том, как грустен был Ковок-ма, и это заставило ее войти в дом. Она вошла в арку и шла вперед, пока не увидела тусклый свет. Дар поспешила к свету, услышала звук падающей воды и вскоре оказалась во внутреннем дворе.

Ковок-ма стоял по пояс в воде, спиной к Дар. Струи водопада стекали на него. Казалось, он ее не замечает. Она остановилась у края бассейна. Ковок-ма неподвижно стоял в десяти шагах от нее. Казалось, его кожа, омываемая водой, стала серебряной. Дар была зачарована красотой Ковока. Он казался ей воплощением силы и могущества. Дар знала, что у него добрая душа, что он дарит ей чувство защищенности. Глядя на Ковока, Дар представила, как он обнимает ее во сне.

«Сегодня ночью он будет свежим и чистым, — подумала она, — мне тоже следует вымыться».

Мысль о том, чтобы выкупаться вместе с Ковоком, вызвала у Дар испуг и радостное волнение. Она смотрела на него, и это пробуждало в ней чувство, которое она так долго гнала от себя, — потребность в ласке и нежности. Ковок-ма стоял совершенно неподвижно. Казалось, он чего-то покорно ждет.