Собственность короля - Хауэлл Морган - Страница 17

Ковок-ма уставился на Дар с таким выражением лица, что понять, о чем он думает, было трудно. И она стала гадать, уж не догадался ли орк, какова на самом деле причина ее просьбы. Мужчины боялись орков, и Дар надеялась, что, выучив оркский язык, сможет пользоваться этим страхом в своих целях.

Ковок-ма не торопился с ответом. Наконец он вытянул руку и провел ею по кругу.

— Хафалф. Дождь.

Дар улыбнулась, поняв, что Ковок-ма согласился обучать ее.

— Хафалф, — повторила она.

Ковок-ма сложил пальцы ковшиком, зачерпнул воды из лужи и показал Дар.

— Фалф.

Дар посмотрела на ладонь орка.

— Фалф, — проговорила она. — Это значит — «вода»?

— Хай. — Ковок-ма протянул руку к Дар, сжал в пальцах прядь ее мокрых волос.

— Даргу нак фалфи.

— Даргу нак фалфи. — Я мокрая.

— Хай. — Ковок-ма прижал руку к груди. — Ма нав фалфи.

Дар сделала то же самое и повторила фразу.

— Тва, — покачал головой орк. — Ковок-ма пахак «Ма нав фалфи». Даргу пахак «Ит нав фалфи».

Дар задумалась.

«„Пахак“ — это, наверное, „говорить“. Значит ли это, что оркские женщины говорят „я“ не так, как мужчины?»

Она ответила с помощью немногих знакомых ей оркских слов:

— Мер нав Даргу. Мер нав мут.

— Хай. Даргу нак квум.

«„Квум“ — что же это может означать?» — подумала Дар и попробовала угадать:

— Это значит, что я умная?

Губы Ковока растянулись в улыбке.

— Хай. Даргу нак зар квум.

Увлекшись уроком, Дар забыла о дожде. Ее жажда знаний поразила Ковока. Он шел по расквашенной глине, произносил названия разных вещей для странной любопытной вашавоки. Он замечал неодобрительные взгляды сородичей, но не обращал на них внимания.

Урок закончился. Ковок-ма догнал колонну, а Дар вернулась к женщинам.

— Я волновалась за тебя, — сказала ей Тарен. — Как твоя нога?

Дар поняла, что орки заслонили собой ее и Ковока.

— Лучше, — ответила она. — Я просто шла медленно, а потом у меня второе дыхание открылось.

— Вот бы и мне так, — вздохнула Лораль. — Опять у меня спина разболелась.

Дар увидела боль в глазах Лораль и вспомнила о матери.

— Тебе нельзя идти пешком.

— Вряд ли мы будем долго идти, — сказала Тарен. — Толум терпеть не может походы под дождем.

Дар обвела взглядом окрестности, гадая, где можно остановиться на привал. Леса сменились небольшими полями и горстками домишек. На ее взгляд, было немало мест, которые годились для стоянки, но шилдрон прошел мимо них. Через некоторое время сустолум — парень, которому наверняка совсем недавно исполнилось двадцать, — подскакал к арьергарду и прокричал какой-то приказ по-оркски. Дюжина орков отделилась от колонны и пошла за сустолумом во главу колонны. Шилдрон остановился. Дар увидела, как двое офицеров и двенадцать орков сошли с дороги. Невдалеке, вокруг большого амбара, стояло несколько домов. Офицеры повели орков в ту сторону. Солдаты последовали туда же, держась на приличном расстоянии от орков.

Несколько орков вошли в самый большой из домов. Офицеры остались рядом, верхом на лошадях. Орки вывели из дома мужчину, двоих женщин и много детишек. Затем они направились к другим домам и привели еще людей. Когда все крестьяне были собраны, толум обратился к ним. Дар находилась слишком далеко и не слышала, что он говорил. Договорив, толум поднял руку. Солдаты пошли вперед, повозки направились к амбару.

Тарен обернулась и сказала Лораль:

— Сегодня будешь спать в тепле.

Лораль, лицо которой было искажено болью, только кивнула.

Женщины пошли к деревне. К тому времени, когда они добрались до домов, солдаты уже выносили оттуда все, что можно было съесть. Твое держали за ноги брыкающуюся свинью. Третий заколол ее мечом. Подмигнув Дар, он сказал:

— Вечерком будете свининку жарить!

Тарен вздохнула.

— Нам лучше развести огонь. Пойдем поищем, где тут есть кухня.

Дар выросла в доме, где была только одна комната, и не могла понять, о чем говорит Тарен. Она думала, что каждый дом — это отдельное жилище. Но ей не хотелось прослыть невеждой, и она огляделась по сторонам и наугад толкнула дверь, ведущую в небольшой домик без окон. Внутри оказалось темно, пахло копченым мясом, но все крючки, на которых могли висеть куски мяса, были пусты. На полу в унылой позе сидела старуха и рыдала.

— Это кухня? — спросила Дар.

Старуха медленно поднялась с пола и поковыляла к Дар. Ее заплаканные глаза смотрели угрожающе. Этот взгляд пригвоздил Дар к земляному полу. Ей очень хотелось объяснить старухе, что она вовсе не такая, как те мужчины, что ограбили коптильню. Но ей не удалось этого сделать. Старуха плюнула ей в лицо, вышла и хлопнула дверью.

Тарен разыскала общую кухню, где имелся большой запас сухих дров. Женщины разожгли огонь в очаге. Дар радовалась тому, что не нужно идти собирать хворост, хотя брать чужие дрова ей было совестно. Солдат угрызения совести нисколечко не мучили, и они то и дело приносили в кухню «излишки продовольствия», отнятые у крестьян. Выгнав скотину под дождь, солдаты уже принялись за амбар. Офицеры распорядились, чтобы самый большой дом в деревне был отведен для них. Вокруг встали караулом несколько орков, дабы крестьянам не пришло в голову что-нибудь дурное. Остальные орки стали лагерем в поле — они словно хотели подчеркнуть расстояние между собой и мародерствующими солдатами.

Хоть Дар и мучила совесть, она радовалась тому, что готовить можно не под проливным дождем, а под крышей теплого дома. Нужно было зажарить свинью, ощипать десяток цыплят и приготовить из них жаркое, сварить коренья и кашу. Свинья жарилась долго, так что ужин подали, когда уже начало смеркаться. Дар и Нена прислуживали оркам, которые предпочли есть под дождем. Дар показалось странным то, что орки готовы терпеть непогоду, предоставив жилища людям. Ей хотелось спросить об этом у Ковока, но она решила подождать с вопросом. Когда они закончили раздавать кашу оркам, Нена пошла к Кари, которая еще раньше ушла к солдатам в амбар. Дар вернулась в кухню.

Лораль спала на полу.

— Тарен, — негромко проговорила Дар. — Я боюсь за нее. Не думаю, что для нее хорошо целыми днями идти пешком.

— Тут уж ничего не поделаешь, — отозвалась Тарен.

— Я же ехала на повозке. Почему она не может?

— Тиг ни за что не позволит.

— Почему не позволит?

Тарен пожала плечами.

— Почему — сама не пойму, но я этого мужика знаю. Придется Лораль топать ножками.

Дар посмотрела на Лораль, лежащую с притянутыми к разбухшему животу коленями на жестком, утоптанном земляном полу. Лораль была бледна. Даже спящая, она выглядела изможденной. Дар на минуту задумалась, потом развернулась и вышла из дома под дождь. Она направилась к дому, где разместились офицеры. Толум и сустолум сидели за столом, заваленным остатками обильного ужина. Перед тем и другим стояло по бутылке. Толум, полноватый молодой человек чуть старше двадцати, холодно воззрился на Дар.

— Тебе чего тут надо, а?

— Господин, одной женщине нужна ваша помощь.

Толум повернул голову к сустолуму.

— Вот из-за чего я этот полк ненавижу — из-за баб.

— Она в тягостях, господин. Ей вот-вот родить.

— И что? — процедил сквозь зубы толум. — Это случается после того, как вы раздвигаете ноги.

— Ей бы надо ехать на повозке.

— «Ей бы надо ехать на повозке», — повторил толум визгливым, насмешливым голосом и стукнул кулаком но столу. — А меня должна поучать шлюха?!

Дар покраснела.

— Я не шлюха, господин.

— Возможно, ты и вправду не шлюха, — буркнул толум. — Настоящие шлюхи уходят после того, как их поимеют.

— Мы тут не по своей воле, — сказала Дар.

— И не по моей, — заметил толум. — Это все страхолюдины виноваты. По мне — так я бы вас всех прикончил.

— Так мы здесь из-за орков?

— Только бабы могут им прислуживать. Это их правило, не мое. А теперь убирайся.

Дар не отступалась.