Собственность короля - Хауэлл Морган - Страница 39

Однажды утром, когда Дар шла с ведрами воды через стоянку пехотинцев, она услышала быстрый стук копыт, а потом — испуганное ржание лошади. Дар обернулась, посмотрела в ту сторону, откуда донесся шум, и увидела, что большой черный конь без всадника встал на дыбы, а вокруг него стоят оторопевшие пехотинцы. Когда Дар увидела, что некоторые из них обнажили мечи и кинжалы, она быстро поставила ведра на землю и бросилась к коню. Испуганные люди делали только хуже. Те из них, что размахивали пиками и мечами, явно не имели понятия о том, как успокоить лошадь.

Дар шагнула в круг.

— Отойдите назад! — прокричала она. — Бросьте оружие!

Затем она встала перед лошадью, посмотрела ей прямо в глаза и вытянула перед собой руки, повернув их вверх ладонями. Тихим, спокойным голосом, каким она объяснялась с Громом, когда тот беспокоился, она заговорила с испуганным животным. Вскоре успокаивающие слова возымели действие. Лошадь перестала ржать и встала ровно. Не спуская с нее глаз, Дар велела солдатам отойти еще дальше.

Когда мужчины попятились, Дар медленно пошла к лошади, продолжая негромко обращаться к ней. Наконец она приблизилась настолько, что смогла протянуть руку и осторожно прикоснуться к животному. Она стала гладить морду лошади, и та с каждым прикосновением Дар становилась все тише и спокойнее.

— Страшно, когда тебя окружают дураки, понимаю, — бормотала Дар. — Но с тобой все хорошо.

Вдруг Дар услышала, как кто-то кричит на бегу:

— Всполох!

Конь повернул голову в ту сторону, откуда донесся голос. Дар обернулась и увидела мужчину в сине-алом дублете. Он держал в руке уздечку.

— Это ваша лошадь? — спросила Дар.

— Да, — ответил мужчина. — А ты, похоже, нашла к нему подход. Спасибо тебе за помощь.

— Мне не хотелось, чтобы ему сделали больно, — сказала Дар.

Она с любопытством разглядывала длинные рыжие волосы незнакомца. Он поймал на себе ее взгляд и усмехнулся.

— Никогда раньше южанина не видела?

Дар не успела ответить. Подбежал второй мужчина, одетый так же, как первый.

— Севрен, Всполох здесь? Этот тупица…

— Эта барышня спасла его, Валамар, — сказал Севрен и поклонился Дар. — Кого мне следует благодарить?

— Меня зовут Дар.

— Оркская распутница, — добавил один из солдат со смешком.

— Оркская распутница? — вздернул брови Севрен.

— Она спит с орком! — крикнул другой солдат.

Севрен усмехнулся.

— Не стоит дивиться тому, что ты не боишься лошадей.

Дар усмехнулась в ответ и показала свои черные зубы.

— И мужчин тоже, — сказала она и, не добавив больше ни слова, пошла к оставленным ею ведрам.

Севрен проводил ее заинтересованным взглядом. Заметив это, Валамар рассмеялся.

— Лучше держись от нее подальше, чтобы в беду не угодить.

— В беду? — переспросил Севрен.

— Я уже замечал у тебя такой взгляд. Когда доходит до баб, ты голову теряешь.

— Просто мне любопытно.

— Так же любопытно, как с Синдой было? — осведомился Валамар.

— Ты должен признать: в смелости ей не откажешь.

— Смелости у нее столько, что ее за это и повесить могут.

— С Синдой мне никогда не было скучно. Сомневаюсь, что и с Дар можно заскучать.

— Значит, все-таки она тебя зацепила, — заключил Валамар.

— Есть маленько.

— А по мне, так от одних ее зубов всякий интерес должен пропасть. Жуть какая-то.

— В Лувеине дамы подкрашивают зубы черной краской. Это считается знаком утонченности.

— Ну, мы сейчас от Лувеина далеко, — сказал Валамар. — И уж в клейменой бабе точно нет ничего утонченного. Все они шлюхи.

— Вряд ли она шлюха, — покачал головой Севрен.

— Откуда тебе знать? И как насчет орка? Не зря же ее прозвали оркской распутницей.

Севрен усмехнулся.

— Да, от орка можно всякого ждать.

— Можно?

— Если все правда.

— И ты собираешься это выяснить?

— Да, собираюсь.

Дар не придавала особого значения своей встрече с Севреном, пока не узнала, что он носит форму королевского гвардейца. Обычные солдаты форму не носили, но личное войско короля облачалось в особую одежду. Появление людей в сине-алой форме всегда предшествовало прибытию короля. Дар случайно подслушала разговоры и узнала о том, что гвардейцы приехали в лагерь совсем недавно. После полудня вблизи от реки была воздвигнута ставка короля. Дар большие сине-алые шатры казались полотняными дворцами, потому что она никогда не видела ничего настолько красивого и сделанного так искусно. Она была просто очарована видом этих походных жилищ.

Когда Дар ходила к реке за водой, у нее была возможность пройти близко от ставки короля, и она взяла на себя обязанность наполнять водой бочонки. Она медленно шла мимо ярких шатров и несла два полных ведра, когда от ставки отъехал всадник на коне. Она вспомнила его рыжие волосы, но имя забыла. Подъехав ближе, всадник придержал коня и пустил медленным шагом.

— Госпожа Дар, — проговорил он.

Дар отвернулась и пошла быстрее.

Севрен поехал за ней.

— Сударыня, почему вы не желаете разговаривать со мной?

Не глядя на него, Дар ответила:

— Я понимаю, когда надо мной подшучивают.

— Я вовсе не собирался над тобой подшучивать. Я хотел высказать признательность.

— Ты разве не знаешь, кто я такая?

— Да, говорят, что ты спишь с орком.

— Это правда, — сказала Дар, желая, чтобы Севрен оставил ее в покое.

Но Севрен не отставал.

— С тех пор как я здесь, я слышал много разных баек о тебе.

— Верь чему хочешь.

— Я поверю чему угодно, если только ты сама мне расскажешь.

— Значит, ничему не поверишь, — буркнула Дар, порывисто отвернулась и нырнула в просвет между двумя повозками. С другой стороны толпой стояли солдаты, и Дар пришлось пробираться между ними. Севрену помешали проехать повозки. Он проводил Дар взглядом.

Вода, которую натаскала Дар, в конце концов оказалась в шатре у Человека Королевы, где ее подогрели и настояли на травах. Генерал Таркум не любил мыться, но это необходимо было перетерпеть — раз он имел дело с орками. Он был единственным мужчиной кроме короля, который мог войти в оркский круг и выйти оттуда живым; но даже он старался смыть с себя все запахи. Таркум знал об орках больше любого другого человека в войске. Он знал, что орки способны нюхом учуять страх. Таркум сомневался, что они могут чуять его презрение к ним, но предпочитал не рисковать. Помимо всего прочего, мытье служило выказыванием любезности, а страхолюдинам нравились хорошие манеры.

Таркум надел чистую льняную рубаху, и мердант Коль принес ему доспехи. В отличие от других полководцев Человек Королевы носил доспехи без всяких украшений, простотой они напоминали оркские. Правда, стальные пластины были начищены до блеска, смазаны маслом и сверкали, как серебро. За эту работу на весь день Коль засадил двух женщин, и Таркум похвалил его за старания. Он часто жалел, что не все его толумы так исполнительны.

Коль положил доспехи на лежанку и подошел, чтобы помочь полководцу облачиться в них. Бок о бок с Человеком Королевы Коль служил еще с тех пор, как тот имел звание сустолума. Только он не чувствовал себя униженным в его присутствии. Эти двое закаленных вояк уважали друг друга, и когда они оставались наедине, то опускали формальности, навязываемые разницей в рангах.

— Вы сегодня будете ужинать со страхолюдинами или просто выкажете им уважение? — осведомился Коль.

— Поем с ними, — ответил Таркум. — Без этого не обойтись. Сегодня Ночь Ока.

— Тогда я приготовлю для вас хорошую еду и выпивку, — сказал Коль.

— Это будет славно, — кивнул Таркум. — Особенно насчет выпивки.

— Мы могли бы сегодня вечером поговорить о том деле, которое я упоминал? — спросил Коль.

— Ты об этой девчонке?

— Да, — сказал мердант. — О той, которую зовут Дар.

Таркум нахмурился.

— Я думал о ней. Ты сказал, что она спит со страхолюдиной. Думаешь, она с ним не просто так спит?