Город Анатоль - Келлерман Бернгард - Страница 38

Майер затянулся и выпустил изо рта густой клуб дыма. Он считает, что всё было так, как нужно. Эльвира сделала то, что должна была сделать; она была бы не вправе считать себя порядочной девушкой, если бы тут же завела интрижку с молодым князем. Ведь она его знала только каких-нибудь полчаса!

Франциска улыбнулась.

— Нет, я просто хотела услышать ваше мнение, — сказала она и сейчас же начала новую историю, а потом еще одну, и еще одну… Наконец она зевнула, указала на фотографии и сказала:

— Ах, ведь это фотографии! Но я сегодня очень устала. Посмотрим их завтра, ладно?

Майер собрал свои снимки и пожелал ей покойной ночи.

XVIII

На следующий вечер, когда Майер опять пришел со своими фотографиями, Франциска встретила его лукавым смехом.

— А я вам вчера всё наврала, господин Майер! Садитесь. Сейчас я расскажу вам про Эльвиру, что с ней случилось на самом деле.

Майер окинул ее несколько растерянным взглядом, но добродушно рассмеялся.

— Вы позволите мне закурить трубку?

— Зачем вы опять нацепили этот ужасный крахмальный воротничок? Вот посмотрите на меня!

Франциска была одета очень легко. «Тридцать восемь градусов в тени, подумайте!» На ней было китайское кимоно из очень тонкого желтого шелка, с вышитыми голубыми драконами. Было заметно, что бедра у нее чуточку широки, но шея, грудь и спина были безупречны. Чулок на ней не было. На голых ногах — тоненькие лакированные туфли.

Франциска закурила папиросу и рассмеялась своим странным беспричинным смехом, как будто ее забавляла какая-то пришедшая ей в голову мысль.

— История с Марией — чистая правда, не сойти мне с этого места. Ну а в истории с Эльвирой я немножко приврала. Откровенно вам скажу, я хотела выведать, как вы относитесь к женщинам! Нет, на самом деле всё было немножко иначе. Во-первых, Эльвира тогда еще не была формально обручена с офицером, а во-вторых, она по-настоящему влюбилась в князя. Ну, теперь вы можете себе представить, что произошло? Или не представляете? Ведь они были одни в спальном вагоне! Так вот, послушайте, как всё пошло дальше. Эльвира тоже жила в Бухаресте. Она сообщила свой адрес князю и с нетерпением ждала его: он дал твердое обещание взять ее к себе в ближайшие дни. Расставаясь с ней, он был без памяти влюблен. Прождав понапрасну целую неделю, она написала князю письмо: напомнила ему, как чудесно он провел время в поезде Белград — Бухарест, и спросила, неужели он уже забыл свою спутницу? Послушайте же, что я вам теперь скажу. Эльвира вдруг получает от князя грубое письмо. Он запрещает писать ему подобные письма; он вообще не был ни в каком поезде между Белградом и Бухарестом. Эльвира показывала мне это письмо. Что вы об этом думаете?

— Это был обманщик, — с полным удовлетворением ответил Майер. — Да, обманщик, или, вернее, попросту легкомысленный, молодой человек, позволивший себе пошутить с Эльвирой. Я уже говорил вам вчера, что Эльвира поступила бы страшно легкомысленно, если бы завела роман с молодым человеком, которого она видела каких-нибудь полчаса. — Майер торжествовал. — Видите, вот какова жизнь! Эльвиру просто-напросто провели. И что же сказала потом ваша Эльвира?

— Эльвира? Она только смеялась! Она сказала: «Лучше быть обманутой, чем ничего не пережить». Она немного легкомысленна, моя Эльвира. Я лично на это не способна. Мне нужно знать, с кем я имею дело.

Затем они перешли к фотографиям. Если бы Франциска продолжала болтать, весь вечер прошел бы так же, как вчера.

— Нет ли у вас увеличительного стекла? — спросила Франциска. — У меня немного слабое зрение.

У него нашлось увеличительное стекло, и он немедленно принес его из своей комнаты. Он разложил фотографии по столу, и Франциска, так же, как и в первый раз, уселась на диване рядом с Майером. У нее теперь было даже увеличительное стекло, чтобы лучше всё разглядеть.

— Надеюсь, теперь между нами не будет никаких недоразумений, — сказала она, и странный возбужденный смешок снова заклокотал где-то глубоко в ее горле.

— Теперь на этот счет вы можете не опасаться, — ответил Майер, и рука его легла вокруг талии Франциски. — Вам хорошо видно? Вы должны всё хорошенько рассмотреть.

Его рука была точно тиски. Он всё ближе привлекал ее к себе. Ну и силища у этого полярника!

— Я вижу, вижу, — сказала Франциска и весело рассмеялась.

— Вы должны видеть еще лучше!

Франциске уже не хватало воздуха. Она пищала и хихикала.

— Я вижу очень, очень хорошо!

Вот это нравилось Франциске. Она терпеть не могла церемонных педантов.

XIX

Венгерский архитектор Фехери Дьюла не успел переступить порог «Траяна», как Корошек бросился ему навстречу. Он потащил ошеломленного венгра в свою комнату и поставил перед ним бутылку вина. Неужели Фехери Дьюла не понимает, что для Корошека сейчас настала самая великая минута его жизни?

— Гранитная лестница, шириною в пять метров, сударь, и над нею стеклянная крыша! По бокам большие бронзовые канделябры. Во втором этаже большие зеркальные стекла, и вообще весь фасад — сплошное стекло! Вот здесь — холл, кафе, комната для писем, салоны. — Корошек так ясно видит перед собою свой новый отель, словно он уже совсем готов. — Вот только где обеденный зал? — Это самый трудный пункт во всем плане. Корошек беспомощно качает головой.

— Очень просто: мы перенесем его во двор и сделаем над ним стеклянную крышу. Ведь места у нас достаточно, — сказал Фехери.

Вот так штука! Корошек несколько недель ломал себе голову, а этот архитектор мигом нашел место для зала! Корошек дрожащей рукой налил вина. Вот что значит специалист! Корошек мечтал об огромной блестящей люстре посреди зала. Но Фехери сказал, что люстры теперь не в моде. Всё равно, в моде или не в моде, Корошек не представляет себе зала без большой люстры, ни в коем случае! Он сражался за свою люстру до тех пор, пока лицо у него не побагровело, а фиалково-синие глаза не вылезли из орбит.

— Как же так, дорогой мой, обеденный зал без люстры, — ведь здесь будут устраиваться балы и свадьбы!

В конце концов он ведь за всё платит. Четыреста тысяч крон! Разве это пустяк?

С торжеством смотрит Корошек, как сносят дома Петера-Пауля Кереса. Долой старую рухлядь! Вся площадь превратилась в огромное облако пыли. Иностранцы-подрядчики не шутят! День и ночь Корошек пребывает теперь в непрестанном возбуждении. Он мечется по двору и чувствует себя помолодевшим на десять лет. А то в его жизни уже наступил какой-то застой. Благодарение богу, дело подвигается. Фехери Дьюла настоящий гений. Какие чертежи — просто чудо! Вот только Ксавер с его больными ногами, — ему уже здесь не место. Корошек мог бы его уволить, но вы плохо знаете сердце Корошека! Уволить теперь, после того как Ксавер прослужил все эти семь беспросветных лет! Теперь, когда времена начинают меняться! Корошек нанял второго официанта, стройного, франтоватого молодого человека, который в два прыжка одолевал всю лестницу. Ксавер был повышен в ранге: он рассчитывался с гостями.

Но Ксавер вовсе не хотел оставаться в «Траяне». Ничего подобного! У него только не хватало решимости сказать Корошеку, что он надумал уйти. У Ксавера тоже были свои планы. Гости, особенно из-за границы, часто спрашивали его, нет ли здесь такого места, где можно было бы приятно провести вечер в женском обществе, понимаете? Но разве здесь найдешь что-нибудь в этом роде? Ксавер посылал их в «Парадиз», а они возвращались оттуда разочарованными. Здесь не было ничего в этаком современном стиле, какого-нибудь кафе, где прислуживали бы женщины, где были бы отдельные кабинеты, где можно было бы повеселиться вечерком! Откровенно говоря, ничего в этом духе здесь не было. И вот этим-то Ксавер и решил заняться. Он купил «Парадиз» и в один прекрасный день, собравшись с духом, сообщил Корошеку о своих намерениях. Вот когда можно было убедиться, какое доброе сердце у Корошека! Он сейчас же пришел в восторг от этих проектов. И даже сказал, что если Ксаверу нужны для начала деньги, то одну-две тысячи крон Корошек всегда готов дать. Нет, спасибо, Ксаверу ничего не нужно. Он кое-что сберег. Он просит только дать ему пока что отпуск. Отпуск?.. Пожалуйста! Корошек снова доказал, что он не мелочный человек. Вот так всё само собой и устроилось к общему удовольствию.