Город Анатоль - Келлерман Бернгард - Страница 60

— Письмами? Письмами к дамам? — земля закачалась под Раулем.

— Да не волнуйтесь, прошу вас! Не хотите ли еще чашечку? Мне она тоже писала. Я считаю своей священной обязанностью сказать вам как друг всю правду. Не вы оставили дом, пишет она, а как раз наоборот. Только прошу вас, не надо так волноваться. Она пишет, что была принуждена закрыть перед вами двери своего дома, для того чтобы защитить себя... Я должна вам сказать всю правду, Рауль, чтобы защитить себя... это ее собственные слова — «от опасности заражения».

Баронесса произнесла эти слова совсем тихо. Рауль подскочил, бледный как снег.

— Это правда? — закричал он, забыв о всяких приличиях.

— Да, это истинная правда, мой дорогой друг, клянусь вам. Она пишет также, что вы будто бы намереваетесь жениться на этой даме, которая служит в баре. Всё это, конечно, вредит вашей репутации. Но не волнуйтесь же! Мы все знаем, что это клевета. Да, если женщина вышла из низших слоев, она очень легко переходит границы благопристойности. Останьтесь еще, мы попьем чайку и поболтаем.

Но Раулю было теперь не до чая и не до разговоров. Он бросился вон из дома Ипсиланти и побежал к Феликсу. Там он бессильно опустился в кресло и зарыдал.

— Моя честь! — причитал он, уже совершенно не владея собой. — Моя честь! Иди к ней, Феликс. Я обеспечу ее на всю жизнь, я куплю ей дом, где она пожелает. Моя честь!..

Но Ольга решительно отвергла все предложения. Она своего добьется. Она так отомстит за причиненное ей бесчестье, что Рауль всю жизнь будет помнить о ней!

XI

И всё же визит Феликса к Ольге оказался не совсем безрезультатным. Часовой целую неделю не появлялся перед «Траяном». Вообще Ольга нигде не показывалась. По вечерам окна ее комнаты оставались темными. Где она? Рауль вздохнул с облегчением. Его нервы были истерзаны. Угрозы Ольги преследовали его даже в снах: она плескала ему в лицо серной кислотой или вдруг стреляла в него во время заседания в зале суда. Неудивительно, что по утрам он просыпался совсем разбитым. Однажды утром в гостиницу явилась служанка Ольги. Это была самая безобразная женщина, какую только Ольга могла найти во всей округе. У нее даже росла седая бородка. Служанка пришла сообщить, что ее госпожа со вчерашнего вечера исчезла.

— Исчезла?!

— Да, с вечера ушла и больше не возвращалась. Постель осталась нетронутой.

— И ничего не оставила? Ни письма, ни записки? — У Рауля закружилась голова. Он схватился рукой за сердце, ему пришлось присесть. Он чуть не упал в обморок. Сию же секунду его молнией пронзила страшная догадка: Ольга покончила с собой, в этом была ее месть! Она умерла. Он уже видел ее мертвой. Он, он довел ее до смерти! И за что? Только за то, что она безумно любила его, что не могла перенести даже мысли о его близости с другой женщиной! Смертью скрепила она свою великую любовь к нему, смертью! А он? Что он делал в это время?

Рауль провел ужасный день и еще более ужасную ночь. Но и на другое утро Ольга не возвратилась. Теперь у Рауля не оставалось никакого сомнения, что она покончила с собой. Так как у него не было сил одному пойти на квартиру, он попросил Жака проводить его. Жак как раз в этот день приехал в город. Он отнесся ко всему этому очень спокойно, — таков уж был его характер.

— Через несколько дней она будет здесь, поверь мне, — сказал он с презрительной улыбкой. — Она хочет только попугать тебя. Истерические женщины не останавливаются перед самыми безвкусными комедиями!

— Она никогда не была истеричкой! — с возмущением воскликнул Рауль. — С чего ты взял? Она была только несчастна.

От квартиры веяло холодом и запустением, как от жилища человека, ушедшего в другой мир. А может быть, ее убили? Эти бродяги и проходимцы, которые работают на нефтепромыслах... Сколько раз уже случалось, что они нападали на женщин и насиловали их. О боже мой! Рауль упал в кресло и застонал. На рабочем столике лежал носовой платок с неоконченной монограммой. Маленькие округлые ручки Ольги всегда были чем-нибудь заняты. Она была бесподобная хозяйка. И служанки ненавидели ее только потому, что она с утра до вечера присматривала за ними и не давала им бездельничать. А вот письменный столик, и всё на нем так же, как перед этим злополучным днем, когда он в своем безумии убежал из дому. Вот лежат письма. А здесь, в боковом ящичке, тетрадь в красном кожаном переплете: ее дневник, «Супружеский календарь», как она его называла. Рауль перелистал дневник. 5 мая: «Малышка был очень нежен». 6 мая: «Малышка был два раза очень нежен». 12 мая: «Слава богу, я опять здорова! Малышка никогда еще не был так нежен. Марию я выгнала — больше терпеть было невозможно...» Да, в этом была вся она, со всеми ее слабостями. Но у кого нет слабостей и ошибок? И он осмелился судить ее! «Не судите — да не судимы будете». Когда он открыл гардероб и на него пахнуло запахом ее платьев, у него подогнулись колени. Он прикоснулся к этим платьям, которые так хорошо знал. Он видел, как Ольга двигалась в них, и в каждом она была иной. Вот под этой красной шляпкой ее лицо сияло такой лукавой улыбкой! Как она была свежа и мила в этой шляпке! А теперь она лежит где-то мертвая, может быть, искалеченная, убитая каким-нибудь бродягой. О боже!

Еще оставалась слабая надежда, что Ольга, как думал Жак, прячется у кого-нибудь из своих подруг здесь, в городе. Но в глубине души Рауль уже не надеялся. Ах, у него были предчувствия!.. Однако он немедленно отправился на поиски: он решил испробовать все средства. Прежде всего он побывал у близких приятельниц Ольги, которые собирались на «дамский чай». Он не питал ни малейшей симпатии к этим дамам, и визиты к ним были для него тягостны. Но это ему поделом. Этим начиналось искупление. И никто не знал, чем оно кончится.

Дамы приняли его чрезвычайно холодно. Некоторые — презрительно, а некоторые как будто даже боялись подойти к нему. Они очень жалели Ольгу: «Ах, мужчины уделяют так мало внимания духовной жизни женщин!» Надменная тощая супруга судьи прочла ему настоящую проповедь. Она находила его поведение грубым и совершенно непростительным. Нет, она не может молчать. Они были подруги, и это ее долг. Рауль не сказал в ответ ни слова. Он склонил голову: искупление началось. Он принимал его. Другая приятельница Ольги, жена податного инспектора, громко крикнула, что с этим господином Грегором она не желает разговаривать. Вконец уничтоженный, Рауль уныло побрел вниз по лестнице. Он ненавидел этих женщин, которые сплетничали с каким-то сладострастным исступлением. Он знал их лучше, чем они полагали, ведь Ольга всё ему пересказывала. Надменная супруга судьи, которая отчитала Рауля, точно школьника, расписывала на этих чаях самые интимные подробности своей супружеской жизни. А кругленькая жена податного инспектора рассказывала во всех подробностях, как она вознаграждает себя за слабость своего супруга. Да, он ненавидел их всех вместе, и тем справедливее было, что именно от них ему приходилось теперь сносить унижения.

Ольги нигде не было. Феликс тоже исходил весь город, но безрезультатно. Он теперь и сам советовал обратиться в полицию. Нужно было обыскать Дубовый лес, бараки, сараи, все уголки нефтяных промыслов, а также лачуги и садики цыганского квартала. Решено было, что на следующее утро, как можно раньше, Рауль отправится к начальнику полиции Фаркасу.

XII

Незадолго перед этим в Анатоль были присланы три маленькие картины, которые Янко в свое время заложил у антиквара в Вене. В суете и волнениях последних дней Рауль совсем забыл о них. Это был прекрасный предлог, чтобы зайти к Фаркасу и между делом поговорить, кстати, и о своих личных заботах. У Фаркаса были осоловелые глаза, как у человека, который провел бессонную ночь. Должно быть, опять до утра играл в карты. Но, увидев картины, Фаркас немедленно пришел в хорошее настроение. Он засмеялся. Наконец-то он распутался с этой неприятной историей! Барон Борис Стирбей изрядно наседал на него последние недели. И какую баснословную сумму он требовал в качестве вознаграждения за эти маленькие картинки!