Меч эльфов. Рыцарь из рода Других - Хеннен Бернхард - Страница 93

93

Признание

Любимый мой,

не знаю, как облечь в слова то, что должно случиться. Надеюсь, эти строки дойдут до тебя прежде, чем ты узнаешь об этом от других… Я обязана сказать и молюсь своим богам, чтобы я оказалась первой. Вот уже много часов размышляю я над тем, как написать, чтобы при этом не обидеть тебя. Охотнее всего я скрыла бы все от тебя, потому что ты наверняка примешь это слишком близко к сердцу, а для моего сердца это немаловажно. Там ты.

Но я знаю, что ты все равно узнаешь… Я не вижу способа сказать правду и не обидеть, поэтому скажу прямо: я выхожу замуж. Когда ты будешь держать в руках эти строки, это будет уже свершившимся фактом. Это не предательство нашей любви! Я молюсь богам, чтобы ты еще читал эти строки, а не просто-напросто бросил письмо в огонь. Поверь мне, у меня не было выбора. Я буду спать с этим человеком в одной постели, но не потерплю, чтобы он дотрагивался до меня. Даже в первую брачную ночь. Чтобы быть той, кем я рождена, нужно продолжать свой род. Поэтому меня выдали замуж. Ты знаешь, целый год я сражалась, и поскольку Лут был ко мне милостив, он не допустил, чтобы я выступила против своих братьев. Я делала это, чтобы меня не заставляли выходить замуж, чтобы подтвердить свое кровное право одной лишь доблестью. В этом мне было отказано. Не проходит и дня, чтобы я не хотела бросить все и бежать к тебе. Я все еще твоя. Мой муж — человек, который не мог бы быть менее похожим на тебя. Мужество в сражениях — вот единственная черта, в которой вы сходны.

Но я не буду тратить много слов. Только одно я хочу прокричать тебе через сотни миль, разделяющих нас: я люблю тебя в каждом вздохе. Ты — мой свет во тьме. Пожалуйста, верь мне!

Твоя Полярная звезда.Письмо,хранящееся в шкатулке из эбенового дерева,в комнате Трех Ключейторговой конторы Валлонкура

Знать меру

— Мужественна, этого у нее не отнять. — Фернандо положил письмо и посмотрел на Оноре.

Оноре одарил худощавого молодого человека холодным взглядом. Фернандо обладал воистину необыкновенным талантом. Несмотря на юность, был учен и начитан, как никто другой. Он вырос в рефугиуме, и если бы не его любовь к книгам, которые не должны попадать в руки людей благочестивых, то мог бы прожить всю жизнь в мире. Но он подделывал письма и печати. Читал книги, за которые ему отрезали бы язык и руки, если бы он об этом сказал. Он был на пути к костру в Анискансе, когда Оноре узнал о нем. И ему потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы придать его пути неожиданный поворот. Сжечь такой талант было бы непозволительной роскошью.

— Неужели ты испытываешь расположение к этой лживой язычнице?

Фернандо поднял глаза. Он не боялся, но был настороже.

— Не путай расположение и уважение.

— Ты уважаешь ее? — произнес Оноре, на этот раз несколько резче.

— Уважаю ее мужество, не ее языческую веру.

Примарх улыбнулся. Разговаривать с Фернандо — все равно что пытаться поймать угря. Он уворачивался от всего, что можно было бы обратить против него.

— Я нахожу мужественным ее подход к делу. Будь я на месте Люка, то, несмотря ни на что, не захотел бы ее больше видеть. Я… — он поднял тонкий пергамент и поднес к свету.

— Что там?

Фернандо рассмеялся.

— Она нацарапала что-то очень острым ножом.

— Может ли это быть тайное послание? Может, она догадывается, что мы читаем ее письма? — Тревога об этом с самого начала мучила Оноре. Люк и Гисхильда умны. Может быть, они пользуются языком скрытых намеков. — Что же там нацарапано?

Фернандо открыл окно и посмотрел на пергамент в свете зимнего солнца.

— Она написала поверх. Вот, за этим предложением «Но я не буду тратить много слов» когда-то было написано: «Надеюсь, что ты не такой, как я. Как подумаю, что могла бы получить подобное письмо от тебя, начинаю сходить сума от гнева и ревности. Никогда не захотела бы снова видеть тебя».

Фернандо громогласно расхохотался.

— Я бы такого тоже ему не написал.

Оноре ухмыльнулся.

— Да, такой я ее знаю. Подходить к делу прямо и без околичностей. Но я воспользовался бы новым пергаментом. Она теперь королева. Не должна больше думать о стоимости листа. Почему она сделала это? Люк ведь может обнаружить это, так же, как и мы.

Фернандо пожал плечами.

— Может, она жадная?

— Люк не должен видеть этих строк. Он и так тяжело воспримет письмо. Если он еще прочтет, что она порвала бы с ним, если бы он поступил подобным образом… Он действительно не должен узнать! Возьми новый пергамент, Фернандо!

Писарь закрыл окно.

— Может быть, его изменить сильнее?

Оноре вздохнул. Охотнее всего он оставил бы письмо у себя. Но Гисхильда совершенно права. Люк в любом случае узнает о свадьбе. Сам Оноре уже знал… Но ведь это его хлеб — узнавать о таких вещах раньше всех. Воистину, времени не так уж много. Слишком многие рыцари и послушники знают Гисхильду. Эта история распространится со скоростью лесного пожара. Лучше всего, если Люк получит это проклятое письмо еще сегодня. Но как смягчить резкость послания?

Оноре снова пробежал строчки глазами. У Гисхильды слишком аккуратный почерк. Может быть, у почти скрытого текста есть тайное значение? В характере Гисхильды начинать описание с середины. Она очень порывистый человек… И никогда не давала себе труда тщательно скрывать, что на протяжении всех этих лет в Валлонкуре, она оставалась в душе язычницей. Позволяет ли это сделать выводы, что она и сейчас не прилагает особых усилий, чтобы скрыть свои настоящие мысли? Люк наверняка перечел бы письмо сотню раз. Он наверняка наткнулся бы на процарапанные слова.

— Не будет ли ошибкой скрывать эти строки от мальчика?

Фернандо развел руками.

— Такие решения не я принимаю. Я всего лишь перо. Ты — рука, которая водит этим пером.

Оноре задумчиво почесал подбородок. Что же делать? Он хотел, чтобы однажды эти двое снова встретились. Поэтому он имеет право изменять письма, которые приходят Люку и те, которые посылает он, лишь самую малость и крайне осторожно. Они будут говорить о том, что писали друг другу. Но эти слова… Они слишком прямолинейны! Слишком ужасны! Поэтому Гисхильда все же стерла их.

— Перепиши письмо и убери стертые строки.

Фернандо кивнул.

— И все?

— Не позволяй ей говорить о своих богах. Замени слово «здесь», слово «там», чтобы строки стали поэтичнее. Так, как мы поступаем с письмами Люка. А потом позаботься, чтобы послание попало к Люку еще сегодня.

Оноре покинул комнату писаря и позвал своего конюха. Ему нужно было ехать в тайную бухту неподалеку от Змеиной лощины, туда, где стоят оба корабля, которые убьют Эмерелль. Вороны его корабела принесли сегодня плохие новости.