Дьявольский вальс - Келлерман Джонатан - Страница 101

В конце концов я окончила подготовительные курсы и подала заявления в несколько медицинских школ, но не поступила ни в одну. В течение года я работала ассистентом в лаборатории, потом снова сдала тесты, и на этот раз отметки оказались заметно лучше. Поэтому я вновь подала заявления, и была внесена в некоторые списки ожидающих. Кроме этого, я подала заявление в колледж общественного здравоохранения, чтобы получить диплом родственной специальности. Меня приняли. Этот колледж оказался в Лос-Анджелесе, поэтому я и приехала сюда.

Я кое-как протянула четыре года и продолжала подавать заявления в медицинскую школу. И однажды, читая газету, я увидела статью о Чарльзе Лаймане Джонсе и поняла, что это отец Чипа.

Тогда-то я и осознала, как они богаты и как я была ограблена. Поэтому я решила получить то, что мне причиталось. Но я не могла дозвониться до отца Чипа, даже писала письма, на которые он так и не ответил. Тогда я отправилась в городской архив и узнала, что Чип живет в пригороде Лос-Анджелеса. Я поехала посмотреть, как выглядит его дом. Сделала это ночью, чтобы никто не смог заметить меня. Несколько раз я ездила туда и наконец увидела его жену. Меня поразило, как она похожа на меня, – я была такой, до того как пополнела. Ее маленькая дочка действительно была прелестна. Господи, как я жалела их обеих!

На самом деле я не хотела причинить им вред – его жене и маленькой девочке, – но в то же время чувствовала, что должна предупредить их, пусть знают, с кем имеют дело. Кроме того, он был моим должником.

Я ездила туда несколько раз, размышляя, что мне предпринять, и однажды ночью увидела машину «скорой помощи», стоящую у парадного. Чип на своем «вольво» последовал за машиной, а я отправилась за ним. Так мы добрались до Западной педиатрической больницы. Я следила за Чипом вплоть до пункта неотложной помощи и слышала, как он справлялся о состоянии своей дочери Кэсси.

На следующий день я в белом лабораторном халате отправилась в медицинский архив и представилась доктором Херберт. Все было очень просто. Никакой охраны. Позже охрану больницы усилили. Но вернемся к девочке: ее истории болезни не было на месте, но в журнале перечислялись все предыдущие приемы, и я поняла, что он опять взялся за свое. Бедная крошка!

Это по-настоящему подстегнуло меня – теперь мной руководили не просто одни деньги. Верите вы мне или нет, Эшмор, но это правда. Когда я увидела карту этой малышки, я поняла, что должна добраться до него. Поэтому я пошла в отдел приема на работу и предложили свои услуги. Через три недели мне позвонили и пригласили на полставки. У вас, Эшмор, дерьмовая работа, но я могла наблюдать за Чипом, а он не знал об этом. В конце концов я заполучила историю болезни Кэсси и узнала обо всем, что он проделывал с девочкой. Также я прочла там, что у Джонсов был мальчик, но он умер.

Поэтому я нашла и его историю болезни, из которой узнала, что умер он от синдрома внезапной младенческой смерти. Так что в конце концов Чип кого-то убил. В следующий раз, когда я увидела в списке поступивших на лечение имя Кэсси, я принялась караулить его, а увидев, последовала за ним на автостоянку и сказала: «Сюрприз».

Он действительно был поражен, пытался притвориться, что не знаком со мной. Старался вывести меня из равновесия, говорил, что я стала такой толстухой. Но я просто сказала ему: я понимаю, чего он добивается, поэтому ему лучше прекратить болтать и дать мне миллион долларов. В противном случае я обращусь в полицию. Он начал плакать – да, на самом деле плакать, сказал, что никогда не хотел причинить кому-либо вред, – в точности так, как он, бывало, делал, когда мы жили вместе. Но на сей раз это не сработало. Я сказала, что ничего не выйдет.

Тогда он обещал, что выдаст мне сумму в десять тысяч долларов, что я должна потерпеть и он попытается собрать еще, но это не будет что-либо, похожее на миллион, – у него нет таких денег. Я отрезала: пятьдесят сразу, и в конце концов мы сошлись на двадцати пяти. На следующий день мы встретились в парке Барнсдейл в Голливуде, и он передал мне деньги. Наличными. Я предупредила, что будет лучше, если он в конце месяца выплатит мне по крайней мере двести тысяч. Он опять начал плакать и обещал сделать все от него зависящее. Потом Чип попросил меня простить его. Я ушла и использовала деньги на покупку новой машины, потому что старая совсем развалилась, а в Лос-Анджелесе без хорошей машины ты просто пустое место. Я положила историю болезни Чэда Джонса в камеру хранения аэропорта «Юнайтед эйрлайнз», ящик № 5632, и на следующий день уволилась из больницы.

Так что теперь я ожидаю конца месяца и записываю эту информацию как залог. Я хочу быть богатой, и я хочу быть врачом.

Я этого заслуживаю. Но на случай того, если Чип попытается обмануть меня, я каждую ночь оставляю эту дискету в закрытом на ключ ящике, а утром забираю. В моем шкафчике в школе лежит копия. Если вы сейчас читаете ее, значит, у меня крупные неприятности, ну и что. Другого выхода у меня нет.

7 марта 1989 года

Дон Роуз Рокуэлл Кент Херберт

Детектив Стерджис: Ну вот.

Мистер Токарик: Вы думаете, это произвело на нас впечатление? Расшифрованные фокусы-покусы? Вы же знаете, что это абсолютно неприемлемо.

Детектив Стерджис: Если вы так говорите...

Мистер Токарик: Слушай, Чип, пойдем отсюда. Чип?

Мистер Джонс: Ага.

Детектив Стерджис: Вы уверены, что хотите уйти? А то есть еще кое-что. Мистер Токарик: Мы уже слышали достаточно.

Детектив Стерджис: Делайте, как вам угодно, защитник. Но не тратьте время впустую насчет выпуска под залог. Пока мы тут разговариваем, окружной прокурор регистрирует подозрение на убийство первой степени.

Мистер Токарик: Убийство первой степени? Это возмутительно! Кто же жертва?

Детектив Стерджис: Дон Херберт.

Мистер Токарик: Убийство первой степени? На основании этой фантазии?

Детектив Стерджис: На основании показаний очевидца, защитник. Показаний соучастника. Честного гражданина по имени Карл Собран. Вы действительно любите своих студентов, не так ли, профессор?

Мистер Токарик: Кто это?

Детектив Стерджис: Спросите профессора.

Мистер Токарик: Я спрашиваю вас, детектив.

Детектив Стерджис: Карл Эдвард Собран. Мы располагаем уликой – ветровка, а на ней кровь – и признанием, в котором Собран указывает на соучастие вашего клиента. А удостоверение личности Собрана безупречно. Степень бакалавра в сфере особой жестокости в межличностных отношениях и солидная аспирантская подготовка в других многочисленных проступках. Ваш клиент нанял его убить миссис Херберт и обставить дело так, будто убийство произошло на сексуальной почве. Не слишком трудное дело для Собрана, потому что ему нравится быть жестоким с женщинами – он уже отсидел за изнасилование и нападение. Последний оплачиваемый отпуск он отбывал за кражу и провел его в Вентуре, в окружной тюрьме. Именно там наш профессор Чип познакомился с ним. Добровольное преподавание – проект, который осуществляли его студенты-социологи. Собран получил самую высокую оценку. Старина Чип написал письмо, рекомендуя выпустить его под честное слово, в этом письме он называл Собрана «материалом для высшего учебного заведения» и обещал присмотреть за ним. Собран вышел из тюрьмы и поступил в муниципальный колледж Уэст-Вэлли, что в Западной Долине, стал специализироваться в социологии. То, что он сделал с Дон... Что вы сказали, профессор? Практические занятия?

Мистер Токарик: Более смешной истории я никогда не слышал.

Детектив Стерджис: Окружной прокурор придерживается другого мнения.

Мистер Токарик: Окружной прокурор действует, полностью руководствуясь политическими соображениями. Если бы мой клиент был какой-нибудь другой Джонс, то мы бы уже не сидели здесь.

Детектив Стерджис: Хорошо... Всего вам доброго, Стив?

Детектив Мартинес: Счастливо.

Мистер Токарик: Кодированные диски, предполагаемое свидетельство рецидивиста – абсурд.

Детектив Стерджис: Спросите своего клиента, абсурдно ли это? Мистер Токарик: И не подумаю. Пойдем, Чип. Пошли.