Дьявольский вальс - Келлерман Джонатан - Страница 88

Молчание. Он изучает рисунок моего персидского ковра.

– Если это компрометирует Кэсси, – продолжал я, – я не могу обещать ничего.

– Вы ошибаетесь. – Он еще раз покачал головой. – Если бы вы действительно заботились о ней, то не мешали бы мне.

– Что так?

– Я могу помочь и ей.

– Вы очень заботливый человек, правда?

Он пожал плечами.

– Если вы в состоянии прекратить издевательства над ребенком, то почему не делаете этого?

Он перестал барабанить по коленям и соединил указательные пальцы.

– Я не говорил, что всемогущ. Но я могу быть полезен. Ведь вы до сего времени еще ничего не достигли, так ведь?

Прежде чем я успел ответить, он подскочил с места и направился в кухню. Вернулся с Майло, который нес три чашки кофе.

Взяв себе одну, Майло поставил две другие на кофейный столик и уселся на другом конце дивана. Наши взгляды встретились. Он слегка кивнул головой. Намек на извинение.

Хененгард снова уселся в кресло, но только не в то, с которого только что встал. Ни он, ни я не прикоснулись к кофе.

– Скоол[58], – проговорил Майло и отпил из чашки.

– Ну и что теперь? – спросил я.

– А-а, у него не очень хорошо получается насчет очарования, – догадался Майло. – Но, должно быть, он сможет сделать то, что обещает.

Хененгард повернулся к полицейскому и свирепо посмотрел на него.

Майло скрестил ноги и продолжал потягивать кофе.

– Ты здесь без принуждения, а? – поинтересовался я.

Майло ответил:

– Все относительно, – и обратился к Хененгарду: – Перестань играть в детские игры агента ФБР и сообщи человеку хотя бы некоторые сведения.

Хененгард еще секунду посверкал на него глазами. Повернулся ко мне. Посмотрел на свою чашку кофе. Коснулся усов.

– Эта ваша теория, – начал он, обращаясь ко мне, – насчет того, что Чарльз Джонс и Джордж Пламб губят больницу – с кем вы ее обсуждали?

– Это не моя теория. Все служащие клиники считают, что администрация губит ее.

– Да, но все служащие не заходят так далеко, как вы. С кем еще вы разговаривали, кроме Луиса Б. Сестера?

Я скрыл мое удивление и испуг.

– Лу не замешан в этом деле.

Хененгард слегка улыбнулся:

– К сожалению, замешан, доктор. Человек его положения, с его связями в финансовом мире, мог оказаться для меня сложной проблемой. К счастью, он готов к сотрудничеству. В данный момент встречается с одним из моих коллег у себя в Орегоне. Мой коллега говорит, что состояние мистера Сестера весьма обширно. – Широкая улыбка. – Не беспокойтесь, доктор. Мы применяем тиски для пальцев только в крайнем случае.

Майло поставил свою чашку на стол.

– Почему бы тебе не перейти прямо к делу, парень?

Улыбка Хененгарда исчезла. Он выпрямился в кресле и посмотрел на Майло.

Безмолвный пристальный взгляд.

Майло взглянул на мужчину с раздражением и отпил кофе.

Хененгард немного выждал, прежде чем вновь повернуться ко мне.

– Говорили ли вы с кем-нибудь еще, кроме мистера Сестера? Не считая вашей приятельницы, мисс... э-э... Кастанья. Не волнуйтесь, доктор, из того, что мне известно о ней, я могу судить, что она едва ли сообщит об этом деле в «Уолл-стрит джорнэл».

– Какого черта вам нужно? – взорвался я.

– Имена всех тех, кого вы подключили к своей игре воображения. Особенно людей с деловыми связями или имеющих основания быть недовольными Джонсом и Пламбом.

Я взглянул на Майло. Он кивнул, хотя и не выглядел особенно радостным.

– Еще только один человек, – сказал я. – Врач, который когда-то работал в Западной педиатрической. Теперь он живет во Флориде. Но я не сказал ему ничего, о чем бы он уже сам не знал, и мы не вдавались в детали.

– Доктор Линч, – заключил Хененгард.

Я выругался.

– Чем вы занимаетесь? Прослушиваете мой телефон?

– Нет, в этом не было необходимости. Время от времени мы созваниваемся с доктором Линчем. Делаем это уже в течение некоторого времени.

– Он навел вас на здешние дела?

– Давайте не будем отвлекаться, доктор Делавэр. Главное то, что вы мне сказали о разговоре с ним. Это хорошо. Откровенность, вызывающая восхищение. Мне также нравится ваш метод, с каким вы подошли к делу. Моральные дилеммы имеют для вас значение, а мне не слишком часто приходится сталкиваться с подобным. Поэтому сейчас я доверяю вам больше, чем когда входил в вашу квартиру, а это хорошо для нас обоих.

– Ах, как трогательно, – проворчал я. – И какова будет моя награда? Дозволение узнать ваше настоящее имя?

– Нет, сотрудничество. Может быть, мы будем взаимно полезны. Для Кэсси Джонс.

– Как вы собираетесь помочь ей?

Он скрестил руки на своей похожей на барабан груди.

– Ваша теория, теория всех служащих, весьма привлекательна. Для одночасовой передачи на телевидении. Жадные капиталисты высасывают кровь из любимого учреждения; хорошие парни приходят и наводят порядок; далее следует реклама.

– Кто же в нашем случае эти самые хорошие парни?

Он прижал ладонь к груди.

– Вы обижаете меня, доктор.

– Кто вы? Агент ФБР?

– Другой набор букв – они для вас ничего не значат. Давайте вернемся к вашей теории, привлекательной, но ошибочной. Помните ли вы первую реакцию Сестера, когда вы развернули ее перед ним?

– Он сказал, что это неправдоподобно.

– Почему?

– Потому что Чак Джонс всегда был созидателем, а не разрушителем.

– А-а.

– Но затем он проверил «трудовую биографию» Пламба и обнаружил, что компании, с которыми Пламб был связан, имели интересную тенденцию – все они существовали недолго. Так что, возможно, Джонс изменил свой стиль и теперь намерен применять тактику огня и меча.

– Тактика огня и меча – это стиль Пламба, – возразил Хененгард. – Это длинная история создания компаний для дельцов, играющих на понижении курса при массовой продаже акций, и получения жирных комиссионных от подобных распродаж. Однако это были компании, обеспеченные имуществом обанкротившейся фирмы, достойным разграбления. Но в чем же может состоять побудительная причина для разорения абсолютно неприбыльной растратчицы денег, какой является Западная педиатрическая больница? Где ее активы доктор?

– Для начала – земля, на которой расположена больница.

– Земля. – Он опять покачал головой и поводил в воздухе пальцем. Этот парень явно имел педагогические наклонности. – В действительности земля принадлежит городу и арендуется больницей по контракту на девяносто девять лет с правом возобновления контракта еще на девяносто девять лет – при обращении больницы – по цене один доллар в год. Есть официальный документ, можете проверить его в канцелярии, как это сделал я.

– Вы находитесь здесь не потому, что Джонс и его шайка невинны, как младенцы, – сказал я. – За чем вы охотитесь?

Хененгард подвинулся вперед:

– Подумайте об обратимом имуществе, доктор. В распоряжении Чака Джонса находится большое количество ценных бумаг высокого достоинства и облигаций.

– Портфель ценных бумаг больницы? Джонс распоряжается ими. Что же он делает – снимает сливки?

Очередное покачивание головой.

– Близко, но не в точку, доктор. Хотя это вполне разумное предположение. Но как оказывается на самом деле, портфель с ценными бумагами больницы – это просто шутка. В течение тридцати лет из него вытаскивали деньги для подкрепления бюджета больницы и в конце концов ободрали почти до костей. На самом деле Чак Джонс даже немного укрепил его – он очень умный инвестор. Но рост цен продолжает съедать все деньги. Так что в этом портфеле никогда не будет достаточно денег, чтобы сделать манипуляции с бюджетом, стоящие усилий – на уровне Джонса.

– А каков его уровень?

– Восьмизначное число. Высококлассные финансовые манипуляции. Государственное казначейство после рукопожатия с Чаком Джонсом стало бы пересчитывать, все ли их пальцы на месте. Его имидж – финансовый маг и кудесник, и он в процессе своей деятельности даже спас несколько компаний. Но тем не менее причиной всех разорении являются именно его старания по разграблению имущества. Этот человек уничтожил больше предприятий, чем большевики.

58

Ваше здоровье (швед.).