Дьявольский вальс - Келлерман Джонатан - Страница 91

Он окинул взглядом комнату, затем обернулся ко мне:

– Именно в работе. Так случилось, что я просто люблю свою работу.

– Значит, вы не имеете понятия, почему убили Херберт?

Он пожал плечами:

– Полиция говорит, что это было убийство на почве секса.

– И вы думаете, что это так?

– Я не полицейский.

– Нет? – сказал я. – Готов поспорить, что вы были полицейским до того, как вернулись к учебе. До того, как научились говорить, словно профессор из бизнес-колледжа.

Он еще раз окинул комнату взглядом, быстрым и острым, как выкидной нож.

– Что это, бесплатный психоанализ?

– Ваша специальность – деловое администрирование, – продолжал я, – или, может быть, экономика.

– Я скромный государственный служащий, доктор. Ваши налоги оплачивают мою зарплату.

– Скромный государственный служащий с фальшивыми именами и с субсидией более миллиона долларов на несуществующую научную работу, – усмехнулся я. – Вы Зимберг, не так ли? Но это, возможно, тоже не ваше настоящее имя. Что означает инициал "Б" на записке Стефани, оставленной в ее блокноте?

Хененгард уставился на меня, поднялся с кресла, прошелся по комнате. Прикоснулся к раме картины.

Волосы у него на макушке уже начали редеть.

– Четыре с половиной года, – продолжал я, – вы отказывались от многого, чтобы поймать Чака Джонса.

Хененгард не ответил, но его шея напряглась.

– Какое участие во всем этом принимает Стефани? – спросил я. – Кроме искренней любви.

Он повернулся и взглянул на меня, его лицо вновь вспыхнуло. На сей раз не от гнева – от смущения. Подросток, застигнутый обнимающимся с подружкой.

– Почему бы вам не спросить у нее самой? – мягко проговорил он.

Она сидела в темном «бьюике-регаль», стоящем у моей подъездной дороги сразу же за живой изгородью, укрытая от взглядов с террасы. Внутри машины бегал точечный луч, похожий на попавшегося светлячка.

Фонарик с тонким лучом. Стефани сидела на переднем сиденье справа от руля и читала. Стекло с ее стороны было опущено. На шее женщины блестело золотое колье, в котором отражался свет звезд; от нее пахло духами.

– Добрый вечер, – сказал я.

Она подняла голову, закрыла книгу, распахнула дверцу машины, фонарик погас, его сменил верхний свет в салоне, ярко осветив Стефани, как будто она была солисткой на сцене. Платье короче, чем обычно. Я подумал: серьезное свидание. Ее пейджер лежал на приборной доске.

Стефани подвинулась на водительское сиденье. Я сел на ее место. Винил был еще теплым.

Когда в машине снова стало темно, Стефани проговорила:

– Прости, что не рассказала тебе, но ему необходима секретность.

– Как ты зовешь его – Прес или Вэлли?

Она закусила губу:

– Билл.

– Это от Уолтера Уильяма?

Она нахмурилась:

– Такое у него уменьшительное имя. Друзья так его называют.

– Он мне этого не говорил. Думаю, что не отношусь к разряду его друзей.

Она взглянула на ветровое стекло и взялась за руль.

– Послушай, я знаю, что немного запутала тебя, но это очень личное. Что я делаю в своей частной жизни, на самом деле не касается тебя, правда?

– Немного запутала? Мистер Привидение – твой любовник. Что еще ты мне не рассказала?

– Я рассказала все – все, что имеет отношение к делу.

– Так ли? Он говорит, что может помочь Кэсси. Тогда почему ты не заставила его взяться за дело раньше?

Стефани положила руки на руль.

– О черт. – Спустя некоторое, время она произнесла: – Все очень сложно.

– Уверен, что так.

– Послушай, – почти прокричала она. – Я сказала тебе, что он похож на привидение потому, что это тот имидж, который он хочет создать, понятно? Важно, чтобы он выглядел как «плохой парень» – это помогает ему делать свою работу. А то, что он делает, действительно важно, Алекс. Так же важно, как медицина. Он давно работает над этим.

– Четыре с половиной года, – подтвердил я. – Уже наслышан по поводу благородного поиска. Назначение тебя на пост главы отделения тоже составляет часть вашего плана?

Стефани повернулась и посмотрела мне в лицо.

– Нет нужды отвечать. Я заслужила это повышение. Рита просто динозавр, Господи, прости. Она уже многие годы держится только за счет своей репутации. Вот тебе одна история: пару месяцев назад мы делали обход в пятом восточном отделении. Кто-то на посту медсестер съел гамбургер из «Макдональдса» и оставил коробку на столе – знаешь, одну из тех коробок из стиропласта, в которых гамбургеры отпускают на вынос. С выдавленными арками. Рита поднимает коробку и спрашивает, что это такое. Все подумали, она шутит. Но потом поняли – нет. «Макдональдс», Алекс. Вот насколько она далека от реального мира. Как может она работать с такой смесью пациентов, как у нас?

– Какое это имеет отношение к Кэсси?

Стефани прижала книгу к груди, как щит. Привыкнув к темноте, я смог прочесть название: «Чрезвычайные случаи в педиатрии».

– Легкое чтиво, – сострил я. – Или подготовка к карьере?

– Да провались ты! – Она схватилась за дверную ручку. Но отпустила. Откинулась на сиденье. – Безусловно, если бы я стала заведующей отделением, это помогло бы ему – чем больше его друзей будет окружать Джонса и компанию, тем будет больше шансов собрать полную информацию, чтобы прижать мошенников. Чем же это плохо? Если он не доберется до них, то вскоре больница вообще перестанет существовать.

– Друзей? – переспросил я. – А ты уверена, что он знает, что это такое? Лоренс Эшмор тоже работал на него, но твой Билл не очень-то дружески отзывается о нем.

– Эшмор был дрянью – противный маленький ублюдок.

– Я думал, ты не была с ним близко знакома.

– Не была – мне и не нужно было. Я тебе рассказывала, как он поступил со мной, с каким пренебрежением он отказал мне, когда понадобилась его помощь.

– Прежде всего, чья была идея проверить карту Чэда? Твоя или Билла? И что это – попытка вылить дополнительное ведро грязи на Джонсов?

– Какая разница?

– Не мешало бы выяснить, чем мы здесь занимаемся – медициной или политикой?

– Какая разница, Алекс? Какая, к черту, разница! Важен результат. Да, он мой друг. Да, он мне очень помог, поэтому если я хочу помочь ему, это нормально. Что в этом плохого? Наши цели не противоречат друз другу!

– Тогда почему не помочь Кэсси? – Я сам тоже начал кричать. – Я уверен, вы с ним говорили о ней. Зачем обрекать ее еще хотя бы на секунду страданий, если мистер Помогающий может прекратить их в один момент?

Стефани вся сжалась. Ее спина упиралась в дверцу машины.

– Какого черта ты хочешь от меня? Совершенства? Сожалею, я не могу выполнить твой заказ. Я пыталась – но это кратчайший путь к страданию. Поэтому не приставай ко мне, хорошо? Хорошо?

Она заплакала. Я проговорил:

– Забудь об этом. Давай лучше сосредоточимся на Кэсси.

– Именно это я и делаю, – тихо ответила Стефани. – Поверь мне, Алекс, я всегда сосредоточена на ней – с самого начала. Мы не могли ничего сделать потому, что не знали. Нам нужна была уверенность. Именно по этой причине я пригласила тебя. Билл не хотел, чтобы я это делала, но я настояла. Я проявила твердость – на самом деле.

Я промолчал.

– Мне нужна была твоя помощь, чтобы узнать все наверняка, – продолжала Стефани. – Увериться, что Синди на самом деле вытворяет такое со своей дочерью. Тогда бы Билл имел возможность помочь. И мы смогли бы напрямую обвинить их.

– Тогда бы? – повторил я. – Или ты просто ждала, когда Билл подаст сигнал? Ждала, когда его план свершится и он будет готов заграбастать всю семью?

– Нет! Он... Просто мы хотели сделать это так, чтобы... добиться настоящего результата. Просто вскочить и обвинить их было бы не...

– Неверно с точки зрения стратегии?

– Неэффективно. Или неэтично – в любом случае, неправильно. Что, если Синди оказалась бы невиновной?

– Что-то органическое? Или что-то с обменом веществ?