Ледяное сердце - Келлерман Джонатан - Страница 83

Снова раздался смех, но теперь в нем послышалось раздражение.

— Собственность рядовых, — произнес кто-то высоким гнусавым голосом.

Аудитория, способная понимать ядовитые шутки. Петра поискала глазами шутницу. Широкая улыбка подсказала ей, что это именно то, что ей нужно, — невысокая белокожая брюнетка в красном виниловом наряде.

Она улыбалась Петре. Петра улыбнулась в ответ, и женщина покачала бедрами. Коротенькие брючки сидели на ней в обтяжку — ярко-красная оболочка, как у сосисок, для бледных мягких мышц. Судя по морщинам, она перешагнула средний возраст, но Петра решила, что ей около тридцати.

— Привет.

— Что я могу для вас сделать? — спросила Красный Винил. — Петра снова улыбнулась, а женщина сжала кулаки. — Чего ты здесь ищешь? — Петра показала свой значок. — Ну и что?

— Я хочу поговорить с тобой.

— Оплата почасовая.

— Здесь или в участке. Выбирай сама.

— Ради чаво?

— Ради твоей же безопасности, — ответила Петра, следя, чтобы ни одна из потаскух не подошла поближе и держа брюнетку в поле зрения. При этом она достала свою служебную визитную карточку, фонарик и осветила то, что там было напечатано мелким шрифтом. Проститутка отвернулась, не желая читать. — Посмотри. Красный Винил наконец согласилась и прочитала по слогам: «у-бой-ный».

— Кого-то убили?

Тишина. Потом затараторили другие проститутки, окружая Петру. Но она чувствовала себя в безопасности, понимая, что они просто напуганы.

— Чё случилось? — спросила одна из них.

— Парень, который только что был здесь в сером «кадиллаке», — сказала Петра.

— А, этот… — отозвалась Красный Винил.

— Ты знаешь его?

— Он плохой? Со мной он никогда не был плохим.

— Мне он не нравился, — заметила одна из темнокожих.

— Он за тобой никогда и не приезжал, — возразила Красный Винил.

— Чего он хотел? — спросила Петра.

— Чё он сделал? — настаивала Красный Винил. Петра улыбнулась.

— Вам не стоит улыбаться, — сказала Красный Винил. — Это как-то странно.

Петра отвела женщину в сторону, записала ее имя, несомненно, вымышленное и напечатанное на явно фальшивом удостоверении личности с калифорнийской печатью.

Алексис Галлант, проживает якобы в Вестчестере.

Все, что Галлант могла — или хотела — сказать ей, ограничивалось тем, что А. Гордон Шулль был почти регулярным клиентом с обычными сексуальными наклонностями. Один-три раза в месяц — оральный секс, никаких извращений, никаких сложностей.

— Он отнимает многовато времени, но «дело большое». Если бы все были такими, как он, мне жилось бы легче. — Петра с сомнением покачала головой. — Что? — возмутилась Галлант. — Вы мне ничего не говорите, а я знаю только одно: ему нравится, когда его угощают наркотиком.

— Что насчет девушки, которую убили недалеко отсюда некоторое время назад?

— Шанин? Это был альфонс.

— По словам моих коллег, она ладила со своим альфонсом.

— У ваших коллег головы растут из задниц. И это все, что я могу сказать.

— Смотри сама, Алексис. Но мистер «кадиллак» — плохой человек.

— Это вы так говорите.

— Почему ты упрямишься, Алексис? Женщина что-то пробормотала. —Что?

— Зарабатывать на жизнь нелегко.

— Это уж точно, — согласилась Петра.

48

Шталь проследил за «кадиллаком» до улицы, на которой нашли машину Кевина Драммонда. А. Гордон Шулль остановился, но двигатель не заглушал. Он вышел из машины, поднял руки и потянулся.

Шталь услышал нечто отвратительное.

Шулль выл на луну.

При этом он потрясал кулаком. Выступал как звезда в собственном частном кинофильме. Шталь хладнокровно держал руки на руле. Их всего двое, это так легко… Но он сидел на месте. Шулль тряхнул головой, как мокрый пес, вернулся в «кадиллак» и проехал еще пять кварталов к автоматической камере хранения, которая работала круглосуточно. Но Шулль лишь снизил скорость, минуя ее. Шталь записал адрес. «Кадиллак» между тем набрал скорость, промчался еще полмили и въехал на боковую улицу, отчего Шталю снова пришлось выключить фары. Они выехали на бульвар Говарда Хьюза, где Шулль опять изменил направление. Поехал назад в город.

Добравшись до Вениса, Шулль снова поехал по Роуз на запад.

Эта скотина объезжала памятные места. Что же он вспоминал?

Опять на аллею? Не замочил ли Шулль и там кого-нибудь?

Но в этот раз, не доезжая до конца дороги, «кадиллак» сделал резкий поворот направо в боковую улицу Ренни. Темный массив одноэтажных бунгало и маленьких домиков.

Шулль ездил туда и обратно, туда и обратно.

Шталь хотел последовать за ним, но на узкой тихой улице это было рискованно. Он остался на Роуз, вблизи от перекрестка, чтобы следить за фарами Шулля. За задними габаритными фонарями.

Туда и обратно.

В ушах Шталя стоял вой Шулля. Этот негодяй возомнил себя большим кровожадным хищником.

49

Элисон ждала меня возле своей приемной.

Черный костюм, оранжевый шарф, волосы собраны в пучок.

Не успел я выйти, чтобы открыть ей дверцу, как она уже села в машину. Прежде чем погасла внутренняя лампочка, я увидел, что ее костюм на самом деле темно-зеленый.

— Превосходный цвет.

— Черный изумруд. Я рада, что он тебе понравился. Купила его специально для сегодняшнего вечера. — Она чмокнула меня в щеку. — Хочешь есть? Я умираю с голоду.

Столовая отеля «Бель-Эйр» — одно из тех мест, которое бывает заполнено людьми до отказа, но вместе с тем остается тихим. Ирландский кофе — Элисон, джин и тоник — мне. В дополнение к этому суп в горшочках, салат, жаркое из молодого барашка, дуврская камбала и бутылочка пиногриджио Настоящий официант, а не смазливый человечек, ожидающий очередного шанса хорошо заработать. Я узнал его. Это один из сальвадорских пареньков, убиравших посуду со столов. Он добился повышения по службе усердием.

Мы уже перешли к десерту, когда он подошел к столику.

— Извините, доктор, вас просят к телефону. — Кто?

— Ваша служба секретарей-телефонисток.

Я воспользовался телефоном бара. Оператор сообщила:

— Это Джун, простите, что беспокою вас, но этот человек продолжает настойчиво звонить, утверждает, будто это срочно. Он, похоже, очень взволнован, так что я решила…

Это тот самый звонок, который я игнорировал, сидя в машине.

— Детектив Стуржис?

— Нет, какой-то мистер Тим Плачетте. Я правильно сделала?

— Конечно, соедините.

— Где она? — спросил Тим.

— Робин?

— А кто же еще?

Говорил он громко, почти кричал, а его приятный голос утратил свою обычную мягкость.

— Я ничего не знаю, Тим.

— Не ври мне, Алекс…

— Я слышал, что Робин в Сан-Франциско с тобой.

— Лучше говори мне правду.

— Я обедаю, Тим. И повешу трубку…

— Нет! — закричал он. — Пожалуйста… Я глубоко вздохнул.

— Извини, я предположил… что это вполне логично.

— Что предположил?

— Что Робин с тобой. Она уехала сегодня утром… мы сильно повздорили. Я подумал, Робин убежала к тебе. Где же она?

— Если бы я знал, то сказал бы тебе, Тим.

— Если ты спросил бы, по какому поводу мы поссорились, я не смог бы ответить тебе. В какой-то момент у нас все было хорошо, а потом… это моя вина: слишком занятый, я уделял ей мало внимания; это чертово шоу.

— Уверен, у вас все наладится, Тим.

— У тебя не наладилось.

Я пропустил это мимо ушей.

— Извини, — повторил он. — Я настоящий кретин. Робин так разозлилась на меня, что я решил, будто она вернулась, потому… Дело в том, что она до сих пор думает о тебе, Алекс. Я с этим как-то мирился, хотя это нелегко…

— Тебе не о чем беспокоиться, я сейчас обедаю с другой женщиной. Я встречаюсь с ней довольно давно.

— С психологом. Робин говорила мне. Она часто упоминает о тебе, как бы между прочим… я готов смириться с этим, если дело только во времени… Я действительно люблю ее, Алекс.