Плоть и кровь - Келлерман Джонатан - Страница 80

– Много нулей?

– Много, – кивнул Салэндер. – Я никогда не спрашивал ее о деньгах, мы вообще не обсуждали эту тему. Просто Ло была суперщедрой. Если мы ходили перекусить в ресторан, платила всегда она. Когда бродили в поисках интересных вещей, покупала мне разные подарки – запонки, винтажные рубашки.

– Наверное, тут не обошлось без твоего юношеского очарования, – буркнул Лемойн.

Салэндер сжал руку в кулак.

– Когда-то и ты его замечал! Хватит ко мне придираться!

Лемойн поднес сценарий ближе к глазам. Салэндер продолжил:

– Хоть ты и брюзга, а я все равно люблю тебя, Джастин.

Тот что-то прошептал в ответ.

– Что? – переспросил Энди.

– Я тебя тоже люблю.

– Спасибо, – просиял Салэндер.

В ответ раздалось ворчанье:

– Не за что.

Майло решил вмешаться:

– Так, значит, тебя озадачило происхождение денег Лорен? Она когда-нибудь говорила о предыдущих местах работы?

– Она работала моделью. Я уже рассказывал вам...

– А кроме модельного бизнеса, она ни о чем не упоминала?

Салэндер уставился вниз на покрывало.

– Нет. Что вы имеете в виду?

– Девчонка была проституткой, – сказал Лемойн. – Я всегда это говорил.

– Откуда тебе знать, Джастин?

– О Господи, Эндрю. Я же ее видел. У нее на лбу написано, что она проститутка.

Майло спросил:

– Сколько раз вы видели мисс Тиг, мистер Лемойн?

– Два-три раза, мимоходом. Вполне достаточно, чтобы понять, кто она такая. Она была, без сомнения, из высокооплачиваемых. Походка, взгляд, манеры – все говорило о ее реальной профессии. Насколько я могу судить, она прошла школу Гретхен Штенгель.

– Вы знаете Гретхен?

– Я знаю о ней. Как и все в шоу-бизнесе. Мы не обедали вместе, и все же то там, то тут я ее встречал. И натыкался на многих ее подопечных. Когда Гретхен вошла в силу, ни одна вечеринка не обходилась без ее девочек.

– Их было легко отличить?

– Даже для вас, Шерлок. – Лемойн закатил глаза. – Гретхен подбирала определенный типаж – невозмутимые, отчужденно-дружелюбные, готовые на все. Шикарное тело, стильная одежда самых дорогих марок.

Лемойн улыбнулся и закрыл сценарий.

– Но даже это им не помогало, если, конечно, вы способны отличить настоящий класс от дерьма. Каждая из ее девушек была... обыкновенной. – Он скрестил ноги. – Поверьте мне, детектив, нужно что-то гораздо большее, чем аэробика и курсы этикета, на которых учат, как держать вилку за обедом. И все же многие клевали...

Он повернулся к Салэндеру.

– Она была проституткой, Энди.

Салэндер вопросительно взглянул на Майло.

– Было и такое в ее биографии, – признал Стерджис.

Энди снова вздохнул.

– Я tres naive[27], правда? Не хотел замечать того, что было прямо перед носом. Хотя даже если бы я знал, это не изменило бы моего отношения к Лорен. Кто я такой, чтобы осуждать ее? Могу поклясться, за все время нашего соседства она не сделала ничего противозаконного. И домой никого не приводила. Значит, когда Ло уезжала на выходные отдохнуть, на самом деле она... Она говорила мне... Меня нельзя упрекать в доверчивости. Ну ладно, я наивный и глупый. – Он посмотрел в упор на Лемойна.

Тот покачал головой и снова открыл сценарий.

Майло спросил:

– Что Лорен говорила тебе, когда уезжала на выходные, Энди?

Салэндер поежился.

– Я ничего не сказал вам тогда, потому что сомневался. А сейчас мне кажется, что все это неправда. Теперь, когда вы сказали, что она была... Я не хотел все усложнять, понимаете?

Смех Лемойна прервал его сбивчивую речь.

– Перестань лепетать, Эндрю. Они понятия не имеют, о чем ты бормочешь.

Майло подошел к Салэндеру.

– О чем ты не сказал нам тогда, Энди?

– О ее семье. Ее настоящей семье. Лорен говорила, что едет в Малибу для воссоединения с ними. Потому что она узнала, кто ее настоящий отец. Тони Дьюк... Она все придумала, так? Это ведь очень популярная фантазия: жить себе спокойно, а потом вдруг узнать, что являешься наследником миллионов.

Майло сел на кровать.

Я тоже.

Майло расслабил узел галстука. Блокнот из его кармана перекочевал в руки.

– Когда и каким образом ей стало это известно?

– В прошлом году. Может, год назад. Незадолго до моего переезда к Лорен. Ей мать рассказала. Они вновь стали общаться. До того долго не разговаривали, но в какой-то момент Джейн начала делать попытки сблизиться, залатать разорванные отношения. Процесс шел медленно, они просто встречались время от времени и обедали вместе. За одним из таких обедов Джейн и выложила. До этого они выпили бутылку вина, языки развязались. Джейн рассказала, что встретила Тони Дьюка, когда работала на одном из его чартеров. Они летели на Гавайи вместе с фотомоделями для проведения съемок на пляже. Так случилось, что Джейн обслуживала Дьюка лично, он пригласил ее провести вечер в особняке, который снимал, и... Случилось то, что должно было случиться. Джейн и отец Ло... тот, кого она считала своим отцом, тогда встречались, хотя еще не решили пожениться. Когда Джейн узнала, что беременна, она убедила Тига взять ее в жены.

– А вы говорите об искажении фактов, – вставил Лемойн. – В этой истории и правда есть элементы киносценария.

– Интересно, что Лорен осознала некоторые вещи, которые долгое время оставались для нее непонятными. Например, почему она не могла выносить своего отца. Ло говорила, что никогда не испытывала родственных чувств к нему, относилась как к чужому, словно между ними была стена. Теперь она поняла причину.

– Джейн никогда не говорила мужу о настоящем происхождении Лорен? – спросил я.

– Лорен сказала, при его характере это было невозможно, хотя их брак все равно впоследствии распался. Джейн рассказывала, как всю беременность дрожала от страха, что тот узнает правду и сделает какую-нибудь пакость. К счастью, Лорен родилась похожей на Джейн.

– Дрожала от страха, но ребенка сохранила.

– Мать призналась Лорен, что всегда хотела ребенка.

Мне вспомнился наш разговор с Тиш Тиг. Фраза, брошенная Лорен перед уходом: "Вы не заслуживаете ни гроша от меня. Вы даже не моя родня – ни он, ни его отпрыски".

Между ней и девочками Лайла не было кровного родства, и все же Лорен разыскала их и приносила рождественские подарки. Противоречие. Какой же одинокой она была на самом деле...

– Значит, Джейн призналась во всем дочери год назад, – продолжал Майло. – Когда же Лорен рассказала тебе?

– Вскоре после того, как я переехал, может, пару месяцев спустя. Поначалу, когда мы стали жить вместе, у нее было хорошее настроение, она даже казалась счастливой. Просто потому, что узнала правду. Потом ее настроение изменилось, она становилась все печальнее. Так как я хороший слушатель, я старался помочь ей облегчить душу... Что она и сделала, после того как я приготовил настоящий итальянский ужин и мы выпили целую бутылку кьянти. Дешевое вино – отличное начало для разговора.

Майло спросил:

– И в каком она была настроении, рассказывая тебе историю своего происхождения?

– Сначала казалась даже мечтательной, вроде как: "Разве это не здорово, мой отец, оказывается, мультимиллионер". Но затем замолчала. Я думал, ей грустно оттого, что она многого недополучила в детстве, – ведь все эти годы она могла бы жить как настоящая принцесса. Я даже пошутил на этот счет, а Ло сказала, что не в этом дело и она не променяла бы свою жизнь ни на чью другую. Просто это вывело ее из равновесия. И самое важное, после того, как Джейн все рассказала, она ужасно испугалась и начала давить на Лорен, чтобы та даже не пыталась связаться с Дьюком. Лорен же считала, что это жестоко, и в принципе была права, вы так не думаете? Нельзя обрушить на человека известие, которое может изменить жизнь, а потом пытаться заставить его обо всем забыть. Ло ужасно злилась на мать.

27

Очень наивный (фр.).