Выживает сильнейший - Келлерман Джонатан - Страница 86

– Крэйнпул, Санджер и Леманн, – произнес Майло. – Большая и дружная семья игроков. Так каким образом к ним присоединился Бейкер?

– Видимо, через Управление, – предположил я. – Ведь Леманн консультирует вашу контору. Это объяснило бы и участие Зины, которая еще в Ланкастере горела желанием вступить в ряды полиции. Кто знает, может, она с той же просьбой приходила и в Управление. Познакомилась там с Бейкером, тот в частном порядке прочитал ей курс полицейских дисциплин. Наверное, молоденькие девочки нравились не только Нолану Далу.

Майло поднялся с кушетки и, расхаживая по комнате, закурил сигару.

– Меня беспокоит тот факт, что Леманн до сих пор не фигурировал в нашем расследовании, – напомнил Даниэл. – Занимались в основном Нью-Йорком, а сосредоточиться на юге страны нас заставили предки Лумисов из Луизианы и неожиданная смерть профессора Юстэйса в Миссисипи. Мне постоянно казалось, что я уже где-то слышал это имя, а сейчас вдруг понял: так оно и есть. – Он повернулся в мою сторону. – Вы не принесли сюда ваш экземпляр "Науки наизнанку?

Кивнув, я вытащил книгу из-под подушки.

Даниэл принялся листать страницы.

– Нашел. Одна из статей, которую он называет бреднями лумисовского фонда, была десять лет назад написана Леманном и опубликована в журнале «Биогеника и культура».

– Ни разу не слышал о таком.

– В библиотеке конгресса о нем тоже ничего не знают. Вот заключение Юстэйса.

Я прочитал.

– Интеллект, криминал и погода?

– Для меня это звучит дико, Алекс. Основной момент в рассуждениях Леманна сводится к тому, что жители жарких стран генетически глупее и распущеннее северных наций, потому как у них никогда не было нужды строить для защиты от суровой погоды соответствующие жилища. Они не смогли создать высокоразвитую культуру и к тому же совершенно бестолково размножались. В регионах же с более холодным климатом уцелеть и расселиться по значительной территории сумели только самые мыслящие, творчески одаренные народы.

– Выживает сильнейший, – вставил я.

– Леманн также утверждает, будто жаркий климат способствует формированию дурных черт характера, а это, в свою очередь, приводит к росту насилия в обществе. Отсюда и выражение «горячая кровь». - Даниэл сжал в кулак пальцы здоровой руки.

– Через несколько месяцев после того, как Юстэйс ополчился в своей книжке на всю эту чушь, его машина вдруг слетает с дороги, а сам он погибает, – заметил Майло.

– Еще один штрих к портрету Леманна, – добавил я. – Степень доктора наук он получил в университете Нью-Доминион. Но ведь это одна из пекарен Лумиса, не так ли?

– Так, – подтвердил Даниэл.

– А практику проходил при клинике фонда «Пэсфайндер» – то же название, что и у издания, где Санджер опубликовал свою статью. Леманн говорил мне, что до того, как уйти в психологию, он занимался бизнесом. Большинство книг в его кабинете посвящены проблемам управления, а вовсе не вопросам психиатрии. Он даже привел девиз настоящего бизнесмена: "Одного успеха мне мало. Ты должен проиграть". Леманн – креатура Лумисов на должности консультанта полиции.

Майло прекратил описывать круги по комнате.

– Управлению просто повезло, – буркнул он. – Кстати, Даниэл, из-за чего Кармели на нас обижен?

– То есть?

Майло навис над ним горой.

– Сейчас не время играть в прятки, мой друг. Твой босс неоднозначно дал понять, что никогда не испытывал к Управлению особой любви. С кем он там поцапался? По поводу парада? Или было что-то еще?

Даниэл потер глаза и сбросил ветровку. Из-под мышки торчала черная рукоять пистолета.

– Парад. Зев проводил в консульстве инструктаж для наших людей и офицеров Управления. Уточнял периметр патрулирования, расположение постов наблюдения. Обе стороны договорились о взаимном обмене информацией и поддержании всестороннего сотрудничества. Зев засиживался на работе допоздна, почти не видя семью, поэтому накануне инструктажа решил на время переселить жену и детей в здание консульства. В тот день они дожидались его в коридоре, чтобы пойти вместе пообедать. На диванчик к Лиоре и Айрит – Одид играл на полу с машинкой – подсел один из офицеров полиции. Вел себя поначалу очень вежливо, дружелюбно, все пытался заговорить с Айрит, но когда понял, что девочка глухая, переключился на мать. Расспрашивал Лиору об Израиле, Тель-Авиве, хвастался, что объездил полмира.

– Бейкер, должно быть, – заметил Майло.

– Я в этом уверен, – мрачно подтвердил Даниэл. – Лиора потом жаловалась Зеву, что в обществе этого офицера она чувствовала себя в высшей степени неуютно. Уж слишком вежливым он показался. К тому же ему следовало быть на инструктаже, а не в коридоре. Однако самому полисмену она не сказала ничего. И буквально через несколько минут тот позволил себе оскорбить ее. Как женщину.

– Грязным предложением?

– Намеком, Майло. По словам Лиоры, совершенно прозрачным. Этого она не вытерпела, поднялась и ушла. Потом, как я уже сказал, пожаловалась мужу, и Зев как с цепи сорвался. Сообщил обо всем мэру. Тот пообещал снять офицера с парада и наказать в дисциплинарном порядке.

– И его перевели. Но не разжаловали, – сказал я. – Вот почему, несмотря на могучий интеллект, Бейкер до сих пор всего лишь сержант.

– Бейкер. – Майло ударил кулаком в ладонь. – Значит, этот сукин сын знал Айрит в лицо. Знал, что она глухая.

Шарави забеспокоился.

– Убить из-за этого? Ребенка?

– После убийства Ортиса Бейкер и другие подонки из этой «Новой утопии» решили найти новую жертву, кто ею станет – неважно, лишь бы подыскать личность, не достойную, по их параметрам, права жить. Алекс говорил, что за всей болтовней о евгенике кроется стремление убивать ради развлечения, ради собственного удовольствия. А для Бейкера наивысшее удовольствие в том, чтобы отомстить. Мадам Кармели посмела пренебречь им, мадам Кармели с помощью мэра поставила его навытяжку, а ее дочка – какое удачное стечение обстоятельств – оказывается глухой. Воздаяние прямо-таки кармическое. Когда мы с ним были знакомы, Бейкер увлекался восточными религиями и о карме мог рассуждать целыми днями.

Даниэл пустым взглядом смотрел мимо нас в кухню.

– В чем дело?

– Мерзость... Какая все это мерзость.

– Каждое из убийств, – продолжал я, – имеет непосредственную связь с определенным членом группы. Понсико и Зина; Рэймонд и Тенни; Айрит и Бейкер. Нолан помог – ведь Бейкер научил его множеству всяких премудростей. Готов поспорить, что Латвиния окажется одной из подружек Дала. Как, вероятно, и Бейкера. Для этих двоих обиженная разумом чернушка была вещью: попользовался и отшвырни в сторону. Бейкер и ее прикончил от скуки, или она что-то знала о нем и Нолане и могла проболтаться. Либо и то и другое. Скорее всего – и то и другое.

– А Мелвин Майерс? – напомнил Даниэл.

– Тоже кому-то перешел дорогу. Кому-то в центре города. Бейкеру или Леманну?

Порывшись в рюкзачке, Даниэл вытащил из кипы бумаг брошюру в яркой обложке: «Городской центр профессионального обучения: цитадель надежды».

На цветных фотоснимках слепые шли в сопровождении собак-поводырей по улицам города, работали у компьютеров, люди с ампутированными конечностями, улыбаясь, примеряли протезы.

Перечень изучаемых дисциплин: шитье, ваяние и художественная резьба, сборка механизмов и приборов.

Мелким шрифтом перечислены источники финансирования и уж совсем мелким консультанты. Врачи, юристы, политики... Имена в алфавитном порядке.

Ближе к середине: Рун Леманн, доктор наук, консультации по психологии.

– Благородная помощь увечным, – сказал я. – Как он, должно быть, смеется над всем этим! А то просто хохочет – если играет со школой и в финансовые игры. Крадет сласти у слепых деток.

Майло быстро пролистал брошюру.

– Майерсу становится известно, что Леманн греет руки на калеках; он грозится написать статью. Возможно, пытается шантажировать Леманна – наглости ему не занимать. Леманн соглашается заплатить, назначает встречу в тихой улочке, и кто-то – допустим, Бейкер – пускает в ход нож.