Мужчины свои и чужие - Келли Кэти - Страница 75

– Я тоже признаюсь в грехе, – сказала она, с трудом шагая рядом с ним по булыжнику. – Надела новые туфли, чтобы произвести впечатление, и вот ноги болят жутко, а этот булыжник просто меня добивает.

– Надо было сразу сказать, – сказал Хью, беря ее под руку. – Сейчас мы найдем подходящий ресторанчик, где вы сможете сесть и снять туфли. И никто ничего не заметит.

– Мне бы подошло местечко, где можно лечь, – пошу­тила Лиони и покраснела, поняв двусмысленность сказанного.

Но Хью не стал делать далеко идущих выводов.

– Это для меня слишком продвинуто, – спокойно за­явил он. – Секс через первые десять минут – это чересчур, вы не находите?

Она рассмеялась.

– Абсолютно с вами согласна. Но выпить бы не помешало.

– А насчет поесть? – спросил он. – Если честно, я ужас­но голоден, но сразу ужин предлагать не стал – вдруг мы возненавидим друг друга и нам захочется сразу же разбежаться.

– Я тоже предвидела такой вариант, – призналась Лиони. – Я даже придумала вечеринку, на которой мне сле­дует быть к десяти часам. Это на случай, если вы окажетесь скучнее посудомоечной машины. Но я тоже хочу есть.

– Порядок. Значит – ужин. Обопритесь о меня. И если вам внезапно потребуется уйти в половине девятого, я все пойму.

Несмотря на воскресенье, им удалось найти столик в китайском ресторане поблизости. Лиони сняла туфли и засто­нала от облегчения.

– Только не надо изображать страсть, не заказав еду, – предупредил ее Хью. – Иначе нас могут вышвырнуть за нарушение общественной нравственности. Даже полицию могут позвать. А мне этого не надо. Я уважаемый человек.

Лиони хихикнула. Он был забавным, это радовало.

Появился официант и взял заказ. Когда Хью сказал, что он хочет на гарнир жареный рис, Лиони едва не рассмеялась. Но смеяться было нельзя: симпатичный официант мог поду­мать, что она смеется над его забавным акцентом, хотя дело было вовсе не в этом.

Хью строго взглянул на нее.

– Ведите себя прилично, – шепотом проговорил он. – С ней всегда так после нескольких пинт пива, – объяснил он официанту.

На этот раз Лиони расхохоталась.

– Не могу понять, что это меня в вас так веселит? – ска­зала она, когда официант ушел, не обратив ни малейшего внимания на их выходки.

– Моя плешь? – предположил он, наклоняя голову так, чтобы она могла ее увидеть.

– Наверное, все в дело в облегчении оттого, что ведь вы оказались таким нормальным, – заявила Лиони. – Ну, чу­точку с приветом, но как раз с таким же, как и у меня. Мне кажется, я вас уже сто лет знаю.

Хью кивнул.

– Точно. Я никогда не шучу с людьми, которых не знаю. На самом деле я довольно робкий и с незнакомыми людьми веду себя очень официально. И по работе так удобнее. Невоз­можно говорить об инвестициях и шутить напропалую. Но с вами я чувствую себя очень комфортно.

– Я тоже. Значит, вы не были душой компании, когда водили ту даму в роскошный ресторан? – поддразнила она его.

Хью откинул ладонью волосы со лба и состроил обижен­ную мину.

– Нет, черт, возьми. Это больше походило на интервью при приеме на работу. Я рассказал, чем занимаюсь, какие у меня хобби. Еще до того, как мы заказали выпивку. Если бы у нас было время, я бы поведал ей о своих карьерных планах и о том, чего я собираюсь добиться через пять лет. Ужас! По­разительно, что после такого фиаско я рискнул снова.

– А какая она и почему ты ответил на ее объявление? – спросила Лиони, внезапно переходя на «ты». – Кстати, по­чему ты ответил на мое?

– Она написала, что работает с деньгами и полагает, что было бы приятно встретиться с человеком сходной профес­сии, – пояснил он. – Это было ошибкой, потому что теперь я буду работать и думать, как бы случайно не столкнуться по службе с ней. Крутая дамочка! Не каждый сможет посреди ужина встать и заявить, что мы явно не подходим друг другу, поэтому нет смысла зря терять вечер.

– Действительно, круто.

– И не очень приятно, сидеть одному в ресторане, когда . моя дама внезапно удалилась. Наверняка все решили, что мы женаты, и я только что сказал ей, что завел себе другую.

Он выглядел таким грустным, вспоминая эту неудачу, что Лиони снова улыбнулась.

– Это было в ноябре, – добавил он, – так что я пару ме­сяцев сидел дома и зализывал раны.

Подошел официант, и они принялись за еду.

– Так легко ты не отделаешься, – сказала Лиони, утолив первый голод. – Теперь выкладывай, почему ты ответил на мое объявление?

– Мне показалась, что ты симпатичная и дружелюбная, да еще и животных любишь. Я их тоже люблю, вот и ответил. К тому же я не могу устоять перед крупными блондинками. Шучу, – добавил он. – Но только по поводу последнего.

– Если ты пытаешься с помощью цветастых комплимен­тов заставить меня заплатить целиком за ужин, зря стараешь­ся, – предупредила Лиони.

– Как вы могли такое подумать, мисс?! – Он посмотрел ей в лицо и мягко добавил: – В жизни не видел таких пре­красных глаз. Такие синие, просто невероятно! И мне очень хорошо с тобой. Честно.

В животе у Лиони что-то задрожало. Если не в животе, то, во всяком случае, в нижней половине. Она глубоко вздох­нула и объявила:

– Ту вечеринку в десять часов отменили.

– Прекрасно. Когда без четверти десять мне по мобиль­нику позвонит приятель, который якобы потерял ключи от квартиры и только у меня есть запасные, я скажу ему, что все в порядке. Ты просто прелесть.

Китайская еда им очень понравилась. Они успешно справились с пекинской уткой и отдали должное говядине на углях. В конце концов Лиони сказала, что придется расстегивать пуговицы на юбке, а то отлетят. Ей бы даже в голову не пришло высказаться подобным образом при другом мужчине, но она чувствовала себя так спокойно с Хью, что ничуть не смущалась. Разумеется, помогла и вторая бутылка вина.

– Я не слишком большая любительница крепких напит­ков, – призналась Лиони, подвигая свой бокал, чтобы он его еще раз наполнил. – Но вино люблю, хотя обычно я напива­юсь быстрее.

– Надеюсь, ты не просекла мои хитрые планы, – заме­тил Хью с абсолютно серьезным лицом. – А то у меня джип в переулке, и я собираюсь увезти тебя к себе и нехорошо себя повести.

– Ну, вряд ли тебе это удастся – до такого состояния я еще не допилась, – Лиони погрозила ему пальцем. – Силь­нее всего я напилась один раз, когда еще училась в колледже. На вечеринке студентов-медиков. Они сделали очень креп­кий пунш, чего только туда не налили. Я была пьяна в стель­ку после четырех бокалов и привязалась с разговорами к одному парню, будущему гинекологу. – Она хихикнула, чувствуя, что все-таки пьяна. – И, разумеется, я задала ему этот сакраментальный вопрос.

Хью явно не понимал, о чем она толкует. Лиони накло­нилась вперед и понизила голос:

– Ну, знаешь, как они могут целый день смотреть жен­щинам… сам понимаешь куда, в потом дома заниматься лю­бовью с женами или подружками.

Хью очень развеселился.

– И что он сказал?

– Не помню. Была жутко пьяная. Господи, как же мне было стыдно на следующий день! Люди подходили ко мне и рассказывали, что я делала, и это было ужасно. Просто не знала, куда деваться. А напилась я потому, что страшно хоте­ла стать там своей и полагала, что алкоголь поможет.

– Бедняжка, – пожалел ее Хью и погладил по руке. – Мне стыдно признаться, но в мои сорок семь лет я ненамно­го лучше. В тот день, когда твоя предшественница бросила меня одного в ресторане, я допил вино, которое мы только начали, и затем присовокупил три порции бренди. Ты, по крайней мере, тогда была ребенком.

Пришла очередь Лиони гладить его руку.

– Все объяснимо, Хью. Я бы от расстройства выпила пару бутылок вина или же пошла бы в туалет, вылезла бы в окно и сбежала бы от позора.

Он кивнул:

– То, что ты взрослый и у тебя дети, вовсе не означает, что ты защищен от тех же эмоций, какие испытывает подрос­ток.

– У тебя есть дети? – обрадовалась Лиони. – Ты не говорил.

«Замечательно, – подумала она. – Разведенный мужчи­на с детьми – идеальный вариант, он способен понять, как важны для меня дети».