Кровь времени - Шаттам Максим - Страница 75

— Тебе нравятся машины? — спросил полицейский.

— Да, я их обожаю! У моего отца «Бентли»… Знаете, что такое «Бентли», господин? Это очень быстрая, самая быстрая машина!

Рядом двое мужчин читали газеты с очень суровым видом, а чуть дальше еще один пассажир ковырял в носу, разглядывая проплывающие мимо здания.

— О да, я представляю себе, что такое «Бентли». А знаешь что, ведь моя машина даже быстрее, чем «Бентли»!

Джордж нахмурился, как будто это казалось ему немыслимым.

— Так и есть, уверяю тебя! Кстати, если хочешь, мы с тобой можем на ней прокатиться.

На лице Джорджа появилось недоверчивое и одновременно восторженное выражение.

— Отлично, но сначала, — продолжал полицейский, — я должен сказать, что меня послал к тебе отец. Вот откуда я знал, что ты поедешь в этом трамвае. Он велел мне проводить тебя к нему, на площадку для поло. Ты когда-нибудь видел игру в поло?

— Нет! — ответил Джордж с энтузиазмом.

— Ага, наверное, отец решил сделать тебе сюрприз. Ты пойдешь со мной, я отведу тебя к нему.

Джордж робко кивнул; нельзя сказать, что он полностью доверял этому человеку, но открыто возражать взрослому не решился.

— Мы поедем туда на вашей машине? — спросил он.

Полицейский тихо засмеялся.

— Да, ты ее увидишь. И сможешь на ней прокатиться.

Казалось, мальчик успокоился; его собеседник выпрямился.

— Давай, здесь нам надо выходить… Ну, идем! — И протянул Джорджу руку.

Вместе они вышли под жаркие лучи солнца.

— А ваша машина… она там, куда мы идем? — поинтересовался ребенок.

— Да, она у моего дома.

Пассажиры трамвая видели, как мальчик и мужчина уходят прочь. Затем двери вагона закрылись. Голос полицейского теперь был приглушен уличным шумом:

— Когда мы зайдем в дом, я познакомлю тебя со своим другом. Поиграешь с ним.

И они потерялись в необъятных лабиринтах Каира, среди снующих повсюду горожан.

Марион сжала зубы, чтобы заглушить острую боль, поднимавшуюся откуда-то изнутри. Провела кончиками пальцев по губам, как будто пытаясь вспомнить собственное лицо и найти саму себя, потерявшуюся среди всего этого множества чужих жизней. Заметила, как справа вдалеке на мгновение мигнули и погасли огоньки автомобильных фар. И вот в окружавшей их тьме вновь воцарились звезды — с начала времен единственные безмолвные свидетели человеческих трагедий.

Очень медленно она поместила фотокарточку обратно, внутрь обложки дневника, подержала его некоторое время в руках, как будто взвешивая, и протянула старику:

— Полагаю, это принадлежит вам.

Дкордж взял книгу и убрал ее в карман.

— Теперь вы знаете все, — подвел он итог.

— За исключением причины, по которой вы хранили дневник на протяжении всех этих лет, — произнесла Марион с уважением в голосе.

Джордж ответил ей усталой улыбкой.

— Это помогло мне понять его. Что касается остального… Я был ребенком. Не всегда можно объяснить, что именно побудило ребенка действовать так, а не иначе. Теперь старик. Детство и старость немного схожи.

— А что было между детством и старостью? — тихо спросила Марион.

— Я пытался понять Джереми Мэтсона.

Марион поперхнулась, не осмеливаясь задать вопрос, который вертелся у нее на языке. Джордж кивнул, призывая собеседницу преодолеть робость.

— И… вам это удалось? Я хочу сказать — вы перестали его ненавидеть?

Старик похлопал ладонью по карману, где лежал дневник.

— Иногда я даже плакал, сожалея о том, какую жизнь ему пришлось вести.

Марион плотнее закуталась в плащ, чтобы защититься от порывов холодного ветра.

— А теперь, дорогая моя, скажите себе следующее. Все это лишь история, длинная и странная история, закончившаяся много-много лет назад. Пусть со временем у вас останутся о ней лишь смутные воспоминания. Желательно, чтобы из уважения ко мне вы совсем ее забыли. Будь я волшебником, я начисто стер бы ее из вашей памяти.

Он положил руку на плечо Марион и повернул ее в сторону лестницы-кружева. Поднимаясь по ступенькам, она краем глаза заметила за спиной какое-то движение — Джордж вытирал ладонью слезы.

Эпилог

Марион обняла Беатрис и стала спускаться по Гранд-рю; подруги только что попрощались. Со времени признаний, сделанных Джорджем Кеоразом, прошло всего два дня, и вот седан-легковушка ждет ее у подножия Мон-Сен-Мишель; провела она здесь две недели. Накануне сестра Анна предупредила, что за Марион скоро приедут: она возвращается в Париж. Тем же вечером в домике у нее раздался телефонный звонок; появились кое-какие новости: судья всерьез взялся за ее дело, ее срочно вызывали на процесс. Что дальше, никто сказать не мог. Несколько дней поживет в какой-нибудь гостинице, а там будет видно. В ее положении по-прежнему никакой ясности; предстояло еще долго скитаться. Марион покидала свое укрытие гораздо раньше, чем предполагалось.

Рано утром Марион отправилась к дому Джорджа, чтобы оставить письмо для старика. Думала над текстом этого послания весь вечер и в конце концов написала только: «Спасибо, что сказали мне правду. Марион». Конечно, записка не отражала всего, что было у нее на сердце, но по крайней мере, рассудила она, это лучше, чем ничего.

Даже теперь ее мучили непонятные ей самой сомнения. Она с болью думала о Джордже Кеоразе и его истории. И в то же время часть Марион по-прежнему была связана с Джереми — с тем детективом, чьей жизнью она жила все эти дни. Мог ли Мэтсон действительно оказаться таким чудовищем, каким его описал Джо? Иногда Марион спрашивала себя, не использовал ли старик каждый пробел, каждое слабое место в рассказе англичанина, чтобы с их помощью обосновать другую версию событий и обелить отца. Этот процесс мог начаться очень рано, когда Джордж был ребенком. Он заставил себя забыть о том, что именно отец на самом деле сел в тот трамвай, и заменил его Мэтсоном. В свою очередь ошибки в дневнике детектива вовсе не появились там нарочно, это были всего лишь упущения, промахи или недомолвки, связанные с чрезмерной усталостью. Едва начав обдумывать эту теорию, Марион решительно выбросила из головы подобные мысли и стала ругать себя: как может она вновь ставить под сомнение слова старика и перенесенные им страдания.

Марион вышла на площадь в нижней части деревни. Там ее ждали сестра Анна и брат Серж. Они поздоровались, и монахиня протянула гостье сумку, где были сложены блюда местной кухни. Та забралась на заднее сиденье машины, чемоданы ее уже лежали в багажнике. Автомобиль готов был тронуться с места, когда Марион заметила Грегуара: тот выскочил из ворот со стороны деревни и со всех ног побежал к машине.

— Погодите минутку! — крикнула Марион, обращаясь к водителю.

Грегуар остановился перед опущенным ветровым стеклом.

— Мать велела передать вам это… — сказал он, чуть отдышавшись.

Марион взяла подарок, завернутый в самодельный конверт из старой, уже использованной бумаги, и заглянула внутрь: там была потертая и сильно помятая книга.

— «Как познать собственный характер и обзавестись друзьями», — прочитала она громко.

Внутри книги обнаружилась коротенькая записочка: «Извини, лучше ничего не нашлось. Этот маленький сувенир — тебе от меня. Он пригодится тебе там, где ты станешь жить. Держись, дорогая моя. Я буду думать о тебе, просматривать газеты и ждать, когда ты вновь явишься в мою лавку. Беа». В улыбке Марион скрывалась целая гамма чувств.

— Поблагодари ее от моего имени.

— Это еще не все, — остановил женщину Грегуар. — Мне надо… я должен кое-что вам сказать. Это… очень важно.

Нетерпеливым жестом Марион велела ему продолжать.

— Речь идет о дневнике, который вы прочитали.

Женщина бросила взгляд на людей, сидящих в машине впереди.

— Ну?

— Думаю, вам стоит это знать: он фальшивый.

— Что?!

— Да, он не настоящий. Я должен был сказать вам это, прежде чем вы уедете.