Малый драконий род - Кернер Элизабет - Страница 103

«Не такого приема я ожидал», — мелькнуло у меня в голове, прежде чем тьма поглотила меня.

Майкель

Я обнаружил их, когда они начали подниматься в горы. Они были далеко впереди — миновали долину внизу и уже взбирались на следующий склон; к тому же их было больше, чем я ожидал. В одном из них я, как мне кажется, распознал Вариена: блеск его серебристых волос трудно было не заметить при ярком солнечном свете; но Ланен я узнал сразу же, едва лишь увидел, несмотря на расстояние.

Наконец-то, наконец! Я даже остановился на миг.

Но откуда, во имя Владычицы, откуда у меня была такая уверенность, что эта движущаяся точка вдали — Ланен?

Вновь я вгляделся вперед. Я не мог различить, сколько всего там было человек, но явно больше четырех. И по меньшей мере три лошади, хотя, возможно, и больше — четыре или пять. Поначалу с ними было еще какое-то странное животное, хотя позже, когда солнце поползло к закату, оно отделилось от них. Двигалось оно очень быстро. Это могла быть лошадь каурой масти, но я не был в этом уверен. Однако точно знал, что Ланен была там, и даже мог сказать, какая именно из маленьких точек — она.

Просто уму непостижимо.

Я безуспешно пытался постичь причину своей уверенности. Само собой, я глубоко сочувствовал девочке, однако нас с нею не связывали никакие узы. Правда, до этого я просил помощи у Владычицы Шиа, но все же нынешние мои чувства не походили на божественное наитие. При одной лишь мысли о Богине у меня отчего-то начинало крутить внутренности, и поэтому я не мог мыслить ясно.

Я вынул из мешка свои припасы: уже темнело, и следовало остановиться на ночлег. Остальные, судя по всему, тоже разбивали лагерь: я видел, как взметнулось пламя костра, теплое и дружественное среди темнеющих окрестных склонов. Во мне проснулся страстный позыв — отправиться туда сейчас же, поговорить с Ланен, предупредить ее, снова оказаться среди добрых людей — и обогреть руки и сердце у их огня.

При этой мысли я вдруг согнулся пополам от пронзившей тело судороги. Я не мог ни стоять, ни ходить, не говоря уже о том, чтобы насобирать хворосту для костра. Поужинав холодной снедью, я почувствовал себя несколько лучше, но внутри по-прежнему все болело. «Хватит, — подумал я, — надо что-то делать». Поев и немного отдохнув, я вознес молитву Владычице и воззвал к своим целительским способностям.

Подобные действия всегда сопровождаются неким полуотрешенным состоянием. А я был так слаб, что это вызывало у меня головокружение; но все же, собрав в кулак всю волю, я продолжал взывать к своей силе. На мой зов явилось лишь тусклое мерцание. Несмотря на свою слабость, я попытался направить его на излечение боли, терзавшей мне внутренности, однако даже небольшая попытка очень быстро изнурила меня. Когда я закончил, боль осталась такой же, если не сделалась еще сильнее.

Я сидел, прислонившись спиною к камню, завернувшись в свои тонкие одеяла в попытке отгородиться от ночи. Все-таки холод и боль обострили мне разум — наконец-то.

То, что со мною происходило, заставляло меня думать, что здесь что-то не так. Вернее, все. Все, что я ни делал с тех пор, как покинул Верфарен, не имело под собою никакого здравого смысла. Я намеревался отправиться на северо-восток, что и сделал, однако двигался черепашьим шагом, не имея ни определенной цели, ни места назначения. И несколько дней ничего не ел — это уж совсем глупость. А эта внезапная потребность — да какое там, порыв! — отыскать Ланен и предупредить ее? Откуда, во имя Святой Матери, стало мне известно, в каком направлении следует ее искать?

Я содрогнулся, но не от холода. Ибо все-таки разыскал ее — разыскал в целом мире, за каких-то несколько дней. Это казалось до отвращения подозрительным. Чем я руководствовался? Что меня понукало и почему?

Вновь меня передернуло: боль судорогой прошлась по внутренностям. О пресвятая Богиня, милостивая Шиа-а-а-а!..

Зубья Преисподней! Боль терзала меня все больше — каждый раз, когда я пытался взмолиться к Шиа или хотя бы подумать о ней, — острыми, внезапными, мучительными приступами.

Я вновь обратился к своей целительской силе, не обращая внимания на чувство слабости, нахлынувшее сразу же, едва вокруг меня возникло тусклое мерцание. Я целитель третьего разряда — мне под силу за считанные минуты врачевать переломы, сращивать разорванную плоть, снимать лихорадку. Когда Ланен была на пороге смерти, я спас ей жизнь...

Борьба была нелегкой, но в конце концов я добился того, что меня окружило довольно яркое силовое поле. Собравшись с духом — что потребовало от меня не меньше усилий, чем вызов силы, — я прибегнул к внутреннему зрению целителя и заглянул в собственное тело.

Меня сейчас же выпростало: желудок мой освободился от недавней трапезы, и без того крайне скудной; потом меня еще долго крючило, хотя выйти наружу было уже нечему. Никому не пожелал бы я узреть внутри у себя что-либо подобное. О Матерь, о милостивая и благословенная Владычица всего сущего — земли под ногами, воды вокруг и луны, что робко светит в небесах, — сохрани своему сыну жизнь хотя бы для того, чтобы он сумел преодолеть эту напасть!

Свернувшись у меня во внутренностях, вонзив клешни мне в хребет и поводя туда-сюда шипастым хвостом, внутри меня сидел демон. Я не призывал его, не позволял ему вторгнуться мне в душу, не говоря уже о теле, — он был засунут туда против моей воли. Берисом, разумеется.

Я слышал о подобных вещах, но не думал, что такое может произойти со мной. Про себя ведь каждый уверен, что с ним никогда ничего подобного не случится... Это был рикти-посыльник. Такое заклятие требует от демонов многого и так или иначе дорого обходится тому, кто вызывает их для этой цели, однако цена эта не идет ни в какое сравнение с той, которую платит намеченная жертва.

Нет никакой возможности избавиться от этой твари. Вот в чем, оказывается, коренилась причина моего непонятного стремления, казавшегося мне совершенно необоснованным. Я не знал, зачем Берису было нужно, чтобы я выследил Ланен и находился рядом с нею, когда она остановится на ночлег, но мне стало понятно, что я должен буду что-то сделать. «Нет, — поправил я себя. — Это Берис через своего демона хочет что-то сделать с моей помощью».

Единственный способ избавиться от посыльника. — убить тварь немедленно; однако жертва не может сделать этого сама, ибо демон почует угрозу и скует человеку мышцы, чтобы помешать ему завершить дело. Если я не найду кого-либо, кто мог бы убить его во мне, останется просто ждать, когда он приступит к действию, убив меня при выходе из моего тела. Посыльник так или иначе приводит жертву к смерти. Для меня в любом случае конец будет самым ужасным.

Страшные я пережил мгновения, когда осознал все это, сидя в одиночестве, на холоде, посреди неприветливых горных кряжей, без возможности разжечь даже небольшой костер. Но я сейчас же твердо решил, что всеми силами, всем своим существом буду бороться с демоном и противиться его воле, покуда меня на это хватит. Быть может, продлится это совсем недолго, однако даже самая малая задержка будет выигрышем, победой над тем, что все равно уничтожит меня в конце концов, что бы я ни предпринял. По крайней мере, я погибну сражаясь.

Едва я принял это решение, как через меня прокатилась волна боли, и я в беспамятстве повалился назема.

Окруженный тьмою, я грезил об огне.

Салера

Когда в небе потемнело, я покинула их. Каждый миг, проведенный рядом с Ним, был мне в радость, но в то же время меня тянуло к своим братьям и сестрам. Оставив двуногих, некоторое время я бежала по земле, пока не нашла подходящее место для взлета, откуда взмыла в темнеющую высь и вскоре уже миновала зубчатую каменную гряду, за которой находилась долина где мы все собрались.

Внутри у меня взыграла радость, едва я снова увидела их: так много моих сородичей в одном месте! За последние несколько дней нас стало еще больше: прибыли новые. Я и не мечтала о том, что нас окажется настолько много. Помню, я искала глазами, не присоединился ли к нам кто-нибудь из Опустошенных, однако не видела ни одного. Из своих вновь обретенных сородичей я поприветствовала тех, кого знала ближе всего, с кем уже не раз летала.