Малый драконий род - Кернер Элизабет - Страница 87

— Во имя Владычицы! — выговорил он. — Тебя не вынашивала женщина, и отцом твоим не был мужчина. Кто ты такой? И что должно у тебя быть здесь, хотя сейчас этого почему-то нет? — спросил он, дотронувшись до моего лба.

— Это моя тайна, — проговорил я вполголоса.

— Не будь глупцом! — ответил Велкас, разгневавшись, несмотря на свое удивление. — Твоя жена погибает, потому что в теле ее идет жесточайшая битва из-за детей, которых она вынашивает. Твоих детей. И если я должен спасти ее от смерти, мне необходимо знать, против чего борется ее тело.

Взгляд его был суров.

— Понимаю, — произнес я. — Что ж, думаю, настало время отвергнуть скрытность, по крайней мере по отношению к вам. Знай же, целитель Велкас, что тайна моя может стоить жизни не только Ланен, но и кое-кому еще. — Я испытующе посмотрел на него. — И знай также, что не избежать тебе погибели от моей руки, коли тайна моя покинет пределы этой комнаты.

На глазах у обоих целителей я извлек свой венец и надел его на голову. Они так и ахнули при виде этого золотого изделия: золото — металл, крайне редко встречающийся в землях гедри. Хвала Ветрам, едва самоцвет души коснулся моего лба, я почувствовал, как былое мое естество проникает в меня, и поскольку на этот раз мне не нужно было прибегать к Истинной речи, головной боли я не ощутил. Зато почувствовал, как все годы моей прошлой жизни словно вернулись ко мне, тихо опустившись на плечи, и во мне пробудилось легкое раздражение при виде этого юнца, едва появившегося на свет.

— Узри, маг Велкас, — проговорил я. — Вот чего мне недоставало, вот что я носил на своем челе всю свою жизнь, хотя ныне мне приходится обходиться без этого.

И прежде чем я сумел его остановить, он протянул руку и дотронулся до моего самоцвета. Я услышал, как зашипела его плоть, как он вскричал, и в следующее мгновение я вновь был Акхором, в самом расцвете своей мощи, как сказала бы Ланен.

— Безмозглый юнец! Что ты надеялся тем самым выяснить? Разве ты позабыл, что чужой самоцвет души священен и к нему нельзя прикасаться, пока обладатель его находится по эту сторону смерти! Встань же передо мною как полагается и яви почтение старшему! Если желаешь узнать о чем-либо, спроси, но не смей распускать свои когти, а не то отведаешь моих!

Увы, тысячу тринадцать прожитых зим не так-то легко изгладить из памяти.

Он залечил ожог усилием мысли, быстро и действенно, и теперь стоял прямо передо мною, как я грозно того потребовал. Мне уже пришлось пожалеть о собственных словах. Челюсть его слегка отвисла — самую малость. Я не мог удержаться, чтобы не улыбнуться про себя. Ему бы повернуть немного голову да крылья добавить — получилось бы вылитое Проявление Крайнего Изумления.

— Провались все в Преисподнюю, я вовсе не хотел ничего такого наговорить, — вздохнул я.

Велкас глубоко втянул в себя воздух, точно все это время совсем не дышал, и с трудом вымолвил:

— Когти?

Я вновь вздохнул:

— Да, Велкас. Когти. И клыки длиною с твою руку, четыре гордых красавца, остальные, правда, поменьше. И — рога, крылья, чешуя, пламенное дыхание.

— Святая Богиня, как это возможно? Но ведь так и есть! — Он вновь обволок себя ярко-лазоревым сиянием и уставился на меня во все глаза. — Благословенная мать Шиа! — прошептал он. — Ты дракон! — Он даже попятился на шаг назад, но сейчас же взял себя в руки. — Как же так?

— Это долгая история, и сейчас не время, — ответил я. — Я более не являюсь представителем Большого рода кантриов, — продолжал я с некоторой грустью. — Но я им был, маг Велкас. И всегда останусь им в своем сердце. Прежде чем стать человеком, я был одним из кантри — истинных драконов, как нас прежде называла Ланен. Меня звали Акхором, и я был государем своего народа.

Велкас пытался совладать со своим изумлением и даже вздумал мне поклониться.

— Я... я благодарю тебя, сударь. Это разумное объяснение, оно кое-что проясняет... Прошу тебя, мне необходимо исследовать твою кровь, а я не могу видеть сквозь твою кожу. Не мог бы ты пожертвовать мне несколько капель?

Я вынул нож, который всегда был при мне на поясе, и сделал порез на кончике пальца.

— Сколько тебе нужно? — спросил я.

Целитель сложил вместе полыхающие голубым сиянием ладони, соорудив из них подобие чаши.

— Нескольких капель вполне хватит... Да, вот так, благодарю тебя.

Он поднес ладони к глазам, и то, что он там увидел, заставило его прийти в себя и вернуться к делу.

— Гляди, Арал, то же самое, — проговорил он в возбуждении. — Так и есть: темная жидкость — это его кровь. Ее тело борется с нею.

Я склонил голову. Этого-то я и опасался с самого начала.

— Если кровь моя по-прежнему такая же, как у всех кантри, неудивительно, что тело Ланен ее не приемлет, — произнес я, объятый грустью. — Взываю к вашей доброте: спасите ей жизнь! Наши дети не могут жить, будучи наполовину гедри, наполовину кантри. Бедняжки, — я прикрыл глаза. — Пусть же Ветры вознесут их ввысь и оберегут их души, — пробормотал я. И начал читать посвящение умирающим: — Пусть же души Предков...

Но тут, к моему удивлению, Велкас шлепнул меня ладонью по лицу.

— Прекрати, — велел он. — Мне нужна твоя помощь. Никто не умрет, если я могу этому воспрепятствовать. А теперь позови ее.

Я был несказанно удивлен. Но сделал так, как он просил.

Ланен

Я услышала голос Вариена: он звал меня; однако нас, должно быть, разделяло несколько полей, потому что мне было едва его слышно. Приподнявшись на стременах, я прокричала в ответ, но он, похоже, не расслышал. Я его даже не видела.

Я огляделась. До этого мне снился какой-то очень странный сон: будто я больна и скачу по нескончаемой местности верхом на каких-то непонятных лошадях, то и дело меняя их. А когда проснулась, то с облегчением поняла, что вновь цела и невредима, вновь сильна. Местность вокруг, насколько хватало взора, была довольно красивой. Я устала от Хадронстеда, мне нужна была перемена. Пришпорив Тень, я пустила ее легкой рысью и отправилась на поиски Вариена.

Вдруг среди полей показался высокий темноволосый человек. Я не видела в этом ничего необычного, пока он не повернул ко мне свое недовольное лицо, проворчав: «Ты еще зачем здесь? Убирайся!» — лишь тогда я узнала его, пораженная.

Хадрон.

То ли соскочив, то ли упав с Тени, я оказалась на земле и попятилась прочь. Милая Тень, лошадушка моя! Она ведь погибла в огне. И Хадрон умер еще прошлой осенью.

В ужасе я помчалась во весь дух к дальним полям, крича: «Вари-ен! Вариен! Где ты?»

Вариен

Я громко позвал ее, но она даже не пошевелилась. Делать было нечего. Я обратился к ней на Истинной речи.

«Ланен! Ланен! Послушай, тебе надо проснуться!»

«Вариен! Вариен! Где ты?» — отозвалась она, и голос ее разума был слабым и смятенным.

"Здесь, дорогая, — сказал я нежно. — Иди же, я здесь. Пробудись, приди ко мне. Ты всего лишь дремлешь".

«Акор, проклятье, забери меня отсюда!» — вскричала она. Мысли ее звучали в странном отдалении, словно она говорила сквозь воду. Она была далеко, очень далеко, а смерть находилась совсем рядом.

"Ланен Кайлар, Кадреши-на Вариен, взываю к тебе, — произнес я мысленно как можно громче, всеми силами стараясь явить ей всю глубину своей любви, назвав ее истинным именем; я чувствовал, что любовь моя сейчас для нее подобна живительной влаге из холодного, чистого источника, ниспосланного умирающему от жажды человеку. — Приди ко мне, возлюбленная моя Ланен, — проговорил я, мысленно дотрагиваясь до нее. — Приди, малышка. Твой смертный час еще не настал. Пробудись ото сна, чтобы исцелиться".

"Акор? — позвала она, и голос ее звучал теперь гораздо ближе и сильнее. — Акор, я не вижу тебя".

Я рассмеялся.

«Не тревожься, любимая, это и немудрено. Ведь глаза твои закрыты. Они и так прекрасны, спору нет, но все же мне будет невыразимо приятнее, когда ты их откроешь».