Эхо драконьих крыл - Кернер Элизабет - Страница 73

Между второй и третьей мисками похлебки я, улучив минутку, спросила ее о том, что не давало мне покоя.

— Релла, отчего ты так добра ко мне? Из всех, кого я здесь встречала, ты единственная, кого заботит, жив ли человек или умирает. Прошу, только не подумай, что я не благодарна тебе за это, но почему так?

С минуту она смотрела на меня, и я, казалось, лишь теперь впервые осознала, насколько она скрючена и горбата.

— Деточка, я же говорила тебе, что явилась сюда, чтобы разжиться состоянием; и того, сколько я уже насобирала, мне вполне хватит, чтобы безбедно прожить до конца своих дней. До сих пор в жизни мне приходилось несладко, и за многие годы я каких только негодяев не встречала! Немало их и среди тех, кто вместе с нами участвует в этом предприятии. А ты для меня во время плавания была что глоток свежего воздуха. Я помню, ты поинтересовалась, как меня звать, а потом принесла мне супу однажды вечером, когда я до того устала, что и пошевелиться не могла. Ты этого, может, и не помнишь, для тебя ведь творить добро все равно как дышать, но уж мне-то этого не забыть, — она опустила глаза в миску, которую держала в руках, и голос ее сделался тише: — Да еще у меня была когда-то дочь. Ей, наверное, сейчас было бы примерно столько же, сколько и тебе, — когда она вновь глянула на меня, глаза ее светились каким-то диким восхищением. — Надеюсь, она и в остальном была бы подобной тебе — не из робкого десятка и способной задать перцу каждому, — она усмехнулась. — Ходят даже слухи, будто Марик пытался к тебе подлезть, а ты ему чуть мозги не вышибла. Пришлось ему на время запереться вместе со своим целителем, но кое-кто успел-таки заметить его синяки. Славно было проделано!

Она вновь принялась кормить меня; однако стоило ей на меня взглянуть еще раз, как ее вдруг ни с того ни с сего разобрал смех.

— Ой, девонька, не обращай на меня внимания!.. Но, Богиня свидетельница, мне нипочем не забыть того, как тебя, полумертвую, приволок этот дракон! Особенно мне запомнилась физиономия Марика и тот писк, что он издал, когда дракон велел ему обходиться с тобою как следует, пригрозив, что ему все будет известно! Марик, если бы мог, прикончил бы вас обоих ни за грош, но ему только одно и оставалось — делать вид, будто все ему нипочем. Эх, девонька моя, благодаря тебе я запомню это путешествие до конца дней своих!

Я почти не слышала раньше, чтобы она смеялась, за исключением того случая в море, когда мы миновали бурю. Смех ее был немножко скрипучим, но добрым.

— И знаешь, — добавила она, успокоившись, — тут еще кое-кому небезразлично твое выздоровление, хотя его-то жизнь уж никак от этого не пострадала бы. Ты вовсе не из-за своей доброй души очутилась в этих стенах — единственных настоящих, надежных стенах на всем этом диком острове — и провела ночь в настоящей постели, да еще и с приставленным к тебе личным целителем Марика. Но учти: Марик знает цену своим благодеяниям, уж будь уверена; купцы всегда наживаются на тех, кто перед ними в долгу.

Тут я словно протрезвела. Мучаясь от боли, я совсем позабыла о том, что Марик, вместе со своим дорогим Кадераном, намеревается использовать меня в личных целях. И теперь я вновь была в его власти, даже оказалась в долгу перед ним. Но зачем им понадобилось меня лечить, когда они могли бы запросто предложить меня демонам и так? Сердце мое ухнуло в пятки. Ну, конечно. Меня должны были предоставить ракшасам невредимой. Во всех случаях жертвы принимаются гораздо лучше, если перед закланием они находятся в превосходном состоянии.

— Релла, — сказала я негромко, пока она суетилась подле. — Мне нужна твоя помощь. Я не знаю, получится ли у меня выкарабкаться самой.

— Тебе в любом случае нужно ждать еще несколько часов, пока руки твои не заживут, — ответила она беспечно. — Таков наказ Марика.

— Нет, я хочу сказать, что мне нужно выбраться отсюда. И если возможно, то сейчас, — неуклюже протянув к ней свою перевязанную руку, я остановила ее и заглянула ей в глаза. — Он хочет убить меня, Релла, или отдать меня живьем в лапы ракшасов. Возможно, уже сегодня ночью. Прошу тебя, умоляю: помоги мне!

— Выходит, ты знаешь об этом? — сказала она очень тихо, и голос ее вдруг изменился до неузнаваемости.

Я в ужасе отшатнулась. Она что, была посвящена в намерения Марика, она была с ним заодно?!

Но она улыбнулась и с нежной осторожностью положила ладонь мне на руку.

— Прекрати, девочка. Я что, похожа на них?

— Но откуда тебе известно?

Она усмехнулась.

— Как я уже говорила, лучше поздно, чем никогда, — она придвинула к кровати кресло и уселась возле меня, обратив ко мне лицо; все ее поведение как-то сразу изменилось. Исчезли грубые черты подлинной деревенской женщины. Глаза ее засветились острым умом; в осанке, несмотря на согбенность, почувствовалась скрытая сила, а голос сделался сильным и низким, и в речи ее теперь едва угадывался северный выговор.

— Не только у тебя есть секреты. Я состою в Безмолвной службе Соруна, меня послали разузнать все, что можно, о Марике и его делах, ибо он обрел власть слишком уж во многих уголках Колмара, да к тому же за такой короткий срок — нас это насторожило еще до того, как он принял решение отправиться сюда. Да и то, что он замыслил столь рискованное предприятие, не могло не привлечь нашего внимания, ведь он — человек во всех отношениях осторожный. Мы подозревали, что ему стало заранее известно об успешном исходе плавания из каких-то иных источников. К примеру, от Кадерана иего демонов.

Я откинулась на спину, пытаясь осмыслить произошедшую с ней перемену и понять, зачем ей нужно было так осторожничать, что она ничего мне прежде не рассказывала.

— Релла, о чем ты? Я думала, он ищет лишь богатства.

— Эх, дитя, дитя, да разве кто-нибудь когда-нибудь искал одно богатство? Богатство — лишь средство достижения цели. А цель эта — власть. Представительств Гундарской купеческой гильдии во всех четырех королевствах больше, чем какой-либо другой, несмотря на то, что она сравнительно молода, — голос ее был полон отвращения, когда она добавила: — И каждое из этих представительств хорошенько снабжается людьми и оружием, и в каждом имеется собственный колдун, — тут она сплюнула. У меня голова шла кругом.

— Колдун? Святая Шиа! Ты хочешь сказать, что в каждом из местных купеческих владений, и даже в каждом городе, есть свой заклинатель демонов?

— По меньшей мере один.

— О Матерь всех нас, — выдохнула я; слова эти были для меня одновременно и проклятием, и молитвой. — Релла, по твоим словам выходит, что он использует демонов, чтобы обрести власть над всем Колмаром?

— И как можно быстрее. А ты для него — ключ, Ланен Кайлар. Сердце едва не выскочило у меня из груди, когда я услышала из ее устсвое подлинное имя; но она, со свойственной ею мягкостью, не позволила мне вскочить с постели. Она улыбнулась, и в улыбке ее сквозила осведомленность, которая почему-то как нельзя больше подходила ей.

— Ничего удивительного, дитя. Я же сказала, что состою в Безмолвной службе. У нас повсюду есть уши. Беседуя с тобой в открытую, я рискую обратить на себя гнев своего повелителя, но ты слишком важная фигура в этой игре, чтобы пребывать в неизвестности.

— Как ты разыскала меня? — спросила я чуть слышно.

— По чистой случайности. Как-то раз мы с собратом оказались в какой-то безымянной илсанской деревушке, загнанные проливным дождем на местный постоялый дворик. На утро мы встали поздно и уселись в уголке трактира. Кроме нас там было лишь двое: мужчина постарше и высокая молодая женщина с волосами цвета спелой пшеницы. Мужчина о многом говорил…

Благословенная Шиа! Та самая парочка, что сидела в углу, — им было слышно каждое слово! Тогда я не слишком присматривалась и не заметила ее горбатой спины. Святая Владычица, как я могла быть настолько глупа?

— Хороший мы услышали тогда рассказ, Ланен. Так ты Марикова дочь?

— Не знаю, — сказала я удрученно. — Думаю, скорее всего. Если бы это было не так и он узнал бы об этом, вряд ли тогда он не позволил бы мне умереть.