Эхо драконьих крыл - Кернер Элизабет - Страница 88

«Народ мой, внемли мне!» — проговорил вдруг Акор. Его голос застал меня врасплох, взволновав мне кровь. Даже эти несколько слов побудили мое сердце воспылать желанием ответить ему. Его речь звенела, словно призыв к битве.

«Истинно сказано, что великое равновесие нельзя отрицать. Пока мы пытаемся здесь прийти к справедливости, кое-кто другой навлек на нас большое зло. Купец Марик, тот самый, что хотел принести Ланен в жертву ракшасам, заключил с ними новый союз.

Он уже бывал на наших землях, хотя ни один страж не приметил его и не учуял — никто не распознал следов ракшасов, даже близи. Сейчас мы должны рассеяться и найти его. Он затеял вооовство, если не хуже. Отправляйтесь с осторожностью, найдите его, если сумеете. Если же нет, найдите то, что было им взято. Осмотрите даже кхаадиш в своих чертогах. Ступайте же, родичи!»

Среди драконов началось волнение, но тут чей-то голос громко прозвенел у меня в ушах. Кто-то кричал на Языке Истины:

«Она здесь, чтобы отвлечь нас, Акхор, они все заодно!»

Это оказался Ришкаан. Он прокричал прежде, чем кто-то другой успел что-либо сказать. Голос его разнесся по гроту яростным скрежетом. Я вся сжалась. Ришкаан внезапно напомнил мне Марика, когда тот подставил мне нож к горлу.

«Ее следует взять под стражу, дабы ей не удалось избежать решения Совета!»

Бросившись в мою сторону с быстротой и грацией нападающей змеи, он в мгновение ока очутился подле меня. Перепугавшись, я взметнула вверх руки, прикрывая голову; мне казалось, что сейчас меня постигнет смерть. Возможно, так оно и случилось бы, не окажись Шикрар быстрее. Он стремительно метнулся вперед и встал менаду нами, ударив Ришкаана по броне на груди, якобы случайно. Он его даже не оцарапал. Хотя меня такой удар разнес бы надвое.

Я рухнула на колени.

Никто из рода не пошевелился.

Они следили за происходящим.

Акхор

Шикрар встал, широко раскинув крылья, обороняя мою Ланен, бдительно следя за разъяренным противником, что стоял перед ним.

— Зачем, Ришкаан? — спросил я негромко. — Это ведь не из-за какого-нибудь твоего предка, которого ты никогда не знал? Твое собственное сердце сжигаемо этим.

— Сжигаемо, сжигаемо! Да, да, наконец-то ты говоришь верно, Серебряный царь! Она должна умереть, она — повелитель Преисподней в обличий гедри! Ты не видел того, что видел я! — бесновался он. Голос его эхом разносился по чертогу, вспарывая тишину, вызванную всеобщим потрясением, и, содрогаясь от некоей истины, что была ведома только ему. — Я видел. Я знаю, что должно за этим последовать. У меня тоже были вех-грезы, государь Акхор, но в них я узрел лишь смерть и разрушение! Родичи мои, она хочет смешать кровь кантри и гедри! Дети ее будут чудовищами, мир наполнится огнем ракшасов, и некому будет встать на защиту — из-за нее!

Наступила полнейшая тишина, в которой потонуло последнее слабое эхо голосов. Все словно оторопели. Откуда могли явиться подобные мысли, подобные слова? Я слышал рассказы о случаях безумия среди моего народа, но никогда не думал, что столкнусь с этим сам. Поначалу я даже не поверил, что подобное могло привидеться ему в вех-грезах.

Тут к нам воззвал Кейдра, и голос его свидетельствовал о неотложном:

«Акхор, что происходит? Вы что, все еще там? Время дорого. Госпожа Релла говорит, что этот Марик не собирается ждать, и я верю ей. Найдите его, молю вас, пока он не сотворил новую пакость. Скорее же, Акхор, друг мой!»

Мне требовалось время, чтобы все обдумать, но времени не было. Я лишь наспех прикинул, как лучше всего поступить.

— Шикрар, препроводи Ришкаана ко мне в чертоги. Они недалеко, и там вы найдете воду и сможете отдохнуть, пока все не закончится.

— Акхор, нет! — воскликнул Шикрар. — А как же чертог душ? Я должен идти, ведь я хранитель душ, я не могу…

— Тогда попроси Кейдру присмотреть за Ришкааном — я хочу, чтобы с него не спускали глаз. Мне известно, что Кейдра исполняет обязанности стража, но думаю, нам сейчас можно не опасаться, что Рубеж пересечет кто-нибудь еще. Дождешься Кейдры, а потом отправляйся в чертог душ.

Когда Шикрар увел Ришкаана, я повернулся к остальным своим сородичам, которые, как и я, были в смятении: нас закружило ветром, нам до сих пор неведомым.

— Все остальные отправляйтесь сейчас в свои чертоги и прочешите все наши земли. Выясните, пропал ли где-нибудь кхаадиш или что-то еще. И если сможете, разыщите подлого вора!

В последний раз они подчинились мне. В полном молчании Большой род спешно покидал чертог Совета. Я видел, как у одних глаза горели жаждой мести, у других — страхом, у самых юных — изумленным возбуждением; но за всем этим угадывалось и что-то иное, новое. Я не знал, что это может быть, а на раздумья не оставалось времени.

Ланен

Я все еще стояла на коленях не в силах пошевельнуться. Я так близко подошла к своей мечте, и объединение двух народов уже казалось мне вполне осуществимым — как вдруг воспрянула тень, вмиг уничтожив яркую, сияющую картину, которую я уже нарисовала себе. Слова Ришкаана словно пронзили меня, лишив всякой смелости, когда он взамен моим мечтам явил всем мрачный, зловещий жребий.

Она хочет смешать кровь кантри и гедри! Дети ее будут чудовищами, мир наполнится огнем ракшасов, и некому будет встать на защиту — из-за нее!

Черная пелена отчаяния сомкнулась у меня над головой, словно темные воды. Если мне и впрямь суждено было принести в мир подобное зло, спору нет, мне остается лишь принять смерть, что прочили мне кантри. Шикрар, по крайней мере, будет милостив…

— Поднимайся, Ланен. Тебе нужно спешить, времени нет.

Это был Акор, и его слова подняли меня на ноги. Во что бы то ни

стало я должна обрести более важное назначение! Встав, я спросила с готовностью:

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Подожди снаружи, пока не прибудет Кейдра. Потом ты должна будешь отправиться с Шикраром — с ним ты будешь в безопасности.

— Акор, прошу тебя, позволь мне сделать что-нибудь! Ну хоть что-то! Я долита вам помочь, я обязана. Проклятье, я ведь наверняка способна что-то сделать, чтобы остановить этого сукиного сына, будь он неладен!

Не давая Акору долго раздумывать, я сбежала вниз по ступеням.

— Малышка, я не позволю этого. Что ты такого сделаешь, на что я и мои родичи не способны?

Хуже всего было то, что он оказался прав. С тех пор я много раз думала, что, будь у меня тогда побольше глупых предубеждений, я бы кинулась упрашивать — нет, я бы настаивала на том, чтобы Акор позволил мне отправиться с ним, как часто поступали женщины в сказаниях бардов. Я никогда не одобряла этих дурех. Зачем во время битвы торчать рядом, безоружной, беспомощной, и ждать, пока тебя заберут в плен, лишь отвлекая тем самым своего любимого, которому нужно драться, а не присматривать за тобой! Презрев весь свой гнев, все свое отчаяние и уныние, я лишь поклонилась в знак согласия и сказала:

— Да хранят тебя Ветры и Владычица, дорогой мой. Я буду ждать тебя здесь, — затем, обратившись к истинной речи, я старательно сосредоточилась и благословила его так же, как когда-то Джеми благословил меня при прощании: «Акор, любимый, благополучно отправляйся и хорошенько береги себя — и возвращайся счастливо домой, ко мне».

Его прощание было подобно быстрому и легкому прикосновению, как нежная ласка, и он покинул грот. Подойдя к костру, что освещал чертог, я вытащила из огня небольшую головню и последовала по коридору к выходу. У меня оставалось очень мало надежды на то, что моя дальнейшая судьба сложится благополучно, однако сейчас, перед опасностью, исходившей от Марика и его заклинателя, меня это почти и не заботило. Я всем сердцем молила Ветры и Владычицу оборонить Акора от зла ракшасов и защитить его от Марика.

Когда я вышла наружу, была глубокая ночь: уже миновало несколько часов пополуночи. Я и не думала, что мы так долго находились в Большом гроте. Веял свежий ветерок, разнося в ночном воздухе запах лансипа, острый и живительный.