Чары тьмы - Керр Катарина - Страница 84

— Он прав, — Родри сидел тихо, вспоминая. — Знаешь, на протяжении всей прошлой недели я видел… ну, не совсем их… но… что-то.

— На протяжении этих недель вокруг нас был двеомер.

— Верно. Но почему для тебя так важно, чтобы я видел Диких?

— Просто это может оказаться очень кстати, — Джилл внезапно ощутила беспокойство и отвернулась. — Они смогут передавать послания, если нам снова придется разделиться.

Вот она — правда, которой Родри не хотел смотреть в лицо. Вокруг них черный двеомер, который пытается их остановить.

Он обнял Джилл, крепко прижал к себе и страстно поцеловал.

После страстных объятий Родри проспал мертвым сном большую часть ночи, но к рассвету ему приснился такой тревожный сон, что он резко пробудился и сел в кровати. В предрассветных сумерках комната была серой. Джилл спала рядом. Родри встал, надел бригги и подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу и отогнать неприятное чувство, оставшееся после сна.

Когда кто-то постучал в дверь, он вскрикнул. Это был всего лишь Невин, который тихо проскользнул в комнату.

— Ну, дружок, мне интересно, не снилось ли тебе этой ночью что-то странное.

— Клянусь самим великим богом Тарном! Снилось.

Широко зевая, Джилл села в постели и посмотрела на них сонными глазами.

— Расскажи мне об этом сне, — попросил Невин.

— Я нес ночной дозор у ворот какого-то маленького дана. Джилл находилась внутри и я должен был охранять ее. Затем к воротам подошел какой-то человек с мечом. Он не хотел отвечать мне, когда я спрашивал у него пароль. Он насмехался надо мной, называя меня уничижительными прозвищами, и напоминал мне о ссылке. Меня никогда в жизни так яростно не ругали. Я достал меч, собираясь бросить ублюдку вызов, но затем вспомнил, что несу дозор, и остался на своем посту у ворот. Наконец я додумался и крикнул капитана. А вот здесь очень странный эпизод. Когда капитан прибежал, то это был ты. И у тебя в руке был меч.

— Так и случилось.

— О, послушай! — вставила Джилл. — Неужели у Родри был сон-явь?

— Более реальный, чем большинство подобных сновидений, — кивнул Невин. — Знаешь ли, Родри, ты по-настоящему человек чести, если поступаешь так даже во сне. Сон показывал тебе истину. В таких снах аллегории и фантазии используются точно так же, как в песнях бардов. Дан — это твое тело, а человек, которым ты себя чувствовал, — это твоя душа. Чужак с мечом — один из наших врагов. Он пытался выманить твою душу из твоего тела, потому что когда человек спит, его душа может выскользнуть из плоти и отправиться в странствие во Внутренние Земли. Но если бы ты пошел за ним, то сражался бы на его территории, а это очень странное место. Он бы выиграл.

— А что потом? Я бы погиб?

— Сомневаюсь, — Невин мгновение размышлял. — Скорее всего, он захватил бы твою душу в ловушку и занял бы твое тело сам. Ты чувствовал бы себя так, словно все время спишь, а твое тело послушно выполняло бы волю чужой души. Интересно, кого он хотел убить: меня или Джилл? Не исключено, что обоих. В любом случае ты в конце концов проснулся бы и обнаружил, что держишь в руке окровавленный меч, а один из нас мертвый лежит у твоих ног.

Родри чувствовал себя так плохо, словно откусил гнилого мяса.

— К счастью, я постоянно настороже, — продолжал двеомермастер. — Но с этого момента, если тебе приснится сон или если ты просто погрузишься в ленивые мечтания, которые тебя обеспокоят, тут же говори мне. Ни в коем случае не стыдись и не смущайся.

— Договорились.

— Хорошо. — Старик начал ходить взад-вперед. — Я только что узнал одну очень важную вещь. Наши враги не отступают. Этот сон был вызовом, Родри. Они собираются действовать и сражаться со мной.

После неудачной попытки завладеть телом Родри истощение Аластира достигло предела и затуманило его мозг, как алкоголь.

Он никак не ожидал, что у серебряного кинжала окажется такая сильная воля. Хорошенько поразмыслив об этом, он в конце концов решил, что закаленному воину поневоле приходится развить в себе способность к концентрации.

Иначе не победить в сражении. Однако больше всего двеомермастера ставило в тупик ощущение разума Родри и то, как его образ выглядел на астральной плоскости. Учитывая ментальную силу Родри, его проекция должна была быть необычно твердой.

А она, напротив, постоянно мерцала и временами выглядела как язык пламени, принявший форму человеческого тела. Где-то в памяти Аластира должно найтись объяснение этому. Аластир сидел тихо, позволяя сознанию путешествовать от одной смутно мелькнувшей мысли к другой.

— Клянусь самой черной силой! — резко воскликнул он наконец.

Удивленный Саркин поднял голову и повернулся к нему.

— Я только что кое-что понял, — продолжал Аластир. — Готов поспорить: отцом Родри был не Тингир Майлвад. Не больше, чем я. Клянусь, этот серебряный кинжал — наполовину из Западных.

— Правда? Тогда неудивительно, что все предсказания Старца оказались ошибочными.

— Именно. Дарк, ему будет интересно услышать это.

— Если мы проживем достаточно долго, чтобы рассказать ему о твоем открытии.

Аластир хотел было ответить дерзкому ученику, но затем просто пожал плечами. Тем не менее он задумался, уже в который раз: не следует ли им просто убить Камделя и бежать, спасая свои жизни? Но еще оставался камень. Если бы только у него был Великий Камень Запада! Аластир мог бы покорить связанных с ним духов и использовать их огромную силу для своих целей. О, как далеко он продвинулся бы тогда в осуществлении своих планов! Долгие годы изучал он Великий Камень и знал: этот предмет имеет прямую связь с разумом короля, связь, с помощью которой можно медленно свести короля с ума и погрузить королевство в хаос. После этого мастера черного двеомера получат возможность работать в Дэверри, как им хочется.

Саркин наблюдал за ним темными глазами, выражение которых невозможно было прочитать.

— Замышляешь убежать в одиночку, парень? — проворчал Аластир. — У меня есть способы найти тебя, если ты попытаешься это сделать.

— Ничего подобного у меня и в мыслях нет, учитель.

Двеомер Аластира подтвердил, что ученик говорит правду. И тем не менее он чувствовал некую постороннюю мысль, скрывающуюся под поверхностью сознания Саркина. Пришло время, решил он, пора поставить ученика на место.

— Займись лошадьми и твоим животным, — сухим тоном велел он. — Мне нужно побыть одному и поработать.

Саркин отправился в конюшню. Они завладели уединенным домом и небольшим участком земли, убив старого фермера, которому она принадлежала. В соломе, в пустом загоне, скорчившись, сидел работник, которого они оставили в живых, поскольку он мог оказаться им полезен. Ему было около сорока лет и выглядел он крепким малым. Аластир так сильно околдовал его, что стоило Саркину щелкнуть пальцами, как работник покорно поднялся на ноги.

— Накорми и напои лошадей, — приказал Саркин. — Затем приходи в кухню за моим следующим приказом.

Работник кивнул, покачиваясь, словно пьяный.

Кухня представляла собой большую квадратную комнату, отделенную от жилых помещений плетеной перегородкой. Этот дом был построен в старом стиле, очаг находился в середине, над ним в крыше зияла дыра. На соломе на полу, свернувшись, как ребенок, лежал Камдель. Когда они обыскивали ферму, Саркин обнаружил железную цепь и кольцо, которые несомненно когда-то использовались для привязывания вола. Теперь железное кольцо было надето на лодыжку Камделя. Длинная цепь соединяла этот «браслет» с другим кольцом — висящим над очагом. Когда Саркин отсоединил цепь, Камдель застонал и сел.

— Хочешь позавтракать, благородный господин? Есть настоящая овсяная каша.

Небритый и грязный лорд кивнул. Позднее, решил Саркин, он позволит Камделю умыться.

— Худшее почти позади, — сказал он с наигранной бодростью. — После того, как мы вернемся в Бардек, у нас будет хороший дом, мы достанем тебе приличную одежду и все остальное.