Чары зари - Керр Катарина - Страница 70

А если он сможет ее найти? В своем болезненном состоянии, полуобезумевший от боли, с затуманенным сознанием после выпитого у лекаря меда, Перрин начал думать о Джил, как об истинном прибежище своего сердца, и вместе с этой мыслью пришло притяжение, своеобразное резкое подергивание сознания, которое всегда подсказывало ему путь в другие убежища. Перрин осторожно сел на кровати и застыл на месте. Он чувствовал направление: юг. Джил отправилась на юг. Он заплакал, но на этот раз в его душе росла надежда. Ему удастся ее найти, он будет следовать за ней, пока у него не появится шанс остаться с ней наедине и каким-то образом — о великий Керун! — опять выкрасть ее.

— Очень странно, — объявил Саламандр. — Родри все еще направляется на юг, но, клянусь ушами коня Эпоны, почему он едет только коровьими задними тропами и деревенскими дорогами вместо того, чтобы воспользоваться хорошими королевскими трактами?

Джил повернулась и посмотрела на своего спутника. Они сидели на носу речной баржи. Саламандр воспользовался вспенивающейся, освещаемой солнцем водой для дальновидения. Поскольку Джил все еще видела окружающий мир в особом свете, вода казалась ей чем-то твердым, вырезанной из серебра, но теперь она могла себе напомнить о том, что это лишь иллюзия. Она отказывалась верить, что видит скрытую реальность, независимо от того, как часто Саламандр на этом настаивал.

— Он ищет, к кому наняться?

— Непохоже, совсем непохоже. Я слежу за ним уже два дня. Кажется, он знает, куда направляется, но на пути проявляет очень большую осторожность. — Саламандр раздраженно тряхнул головой и отвернулся от реки. — Я снова пошпионю за своим уважаемым братом чуть позже. Как ты себя чувствуешь сегодня утром?

— Гораздо лучше. По крайней мере большую часть времени все окружающее стоит на месте.

— Хорошо. Стало быть, мое неумелое лечение все-таки помогает.

— Я благодарна тебе от всей души.

Какое-то время она лениво наблюдала за южным горизонтом, где, подобно небольшой туче, висел дым Лухкарна. Джил хотела бы просто забыть о Перрине. Хорошо бы Саламандр обладал магическими способностями, позволяющими полностью очистить ее память от воспоминаний. Но она знала, что стыд, который она сейчас испытывает, будет грызть ее долгие годы. Джил чувствовала себя загрязненной и оскверненной, как жрица, которая нарушила свои клятвы. В какой-то мере ей следует винить саму себя за это похищение — это она тоже знала. Если бы она только рассказала Родри все заранее! Или пораньше связалась с Невиным… Эти самые «если бы только» можно было продолжать до бесконечности.

— Судя по тоске у тебя в глазах, делаю вывод, что ты снова погрузилась в грустные размышления, — резко произнес Саламандр.

— А как я могу не погружаться в грустные размышления? Да, мы догоняем Родри, это хорошо. Но, когда мы его найдем, он лишь проклянет меня.

— Почему? Ты виновата не больше, чем одна из тех лошадей, которых украл Перрин.

Джил молча покачала головой, стараясь не расплакаться. Послушай,

— Джил, моя дикая голубка. Твое сознание вернулось к тебе, ты снова способна соображать. Позволь мне кое-что сказать тебе. Я думал об этом лорде-конокраде и поговорил о нем с Невином. В этом парне есть что-то очень странное. Нечто, что можно было бы назвать раной души — судя по тому, как он щедро изливает из себя жизненные силы.

— Но именно я попала в его грязные руки! О, боги, я никогда не думала, что у меня такая слабая воля! Как у какой-то шлюхи из таверны.

Саламандр зарычал себе под нос.

— Ты что, не слышала ни одного слова из того, что я говорил, будь ты неладна? При чем тут слабая воля? Тебя околдовали, тебя привязали при помощи двеомера и одурманили тебе сознание — тоже при помощи двеомера. После того, как тебя накрыла его жизненная сила, у тебя не осталось собственной воли. А его похоть текла по тебе, как вода в канаве.

На мгновение спазм перехватил ей горло, и ее затошнило. Она вспомнила свои ощущения, которые возникали у нее, когда Перрин улыбался ей особым образом.

— Почему ты называешь это раной? — спросила наконец Джил.

— Потому что рано или поздно она его убьет.

— Вот и хорошо. Мне только хотелось бы присутствовать там и наблюдать за происходящим.

— Никто и не ожидает от тебя других чувств, моя нежная малышка. Но разве ты не понимаешь, Джил? Ты так же невиновна, как если бы он связал тебя и изнасиловал против твоей воли.

— А, боги, именно это я и ненавижу больше всего. Я чувствовала себя такой беспомощной!

— Ты на самом деле была беспомощной. Это очень тяжело признать. — С другой стороны, нарывы следует вскрывать.

Когда Джил в шутку направила на Саламандра удар, он улыбнулся.

— Да, ты на самом деле становишься прежней. Но разве ты не замечаешь одну любопытную вещь? Предположим, Перрин не обладает настоящим двеомером. Проклятье, где же тогда он берет все эти силы? И откуда у него рана?

— Хотя я и ненавижу говорить об этом червивом ублюдке, признаю: вопрос интересный. Очень интересный, в особенности для Невина.

— К сожалению, в настоящее время ответа на него нет. Ну, если кто-то и в состоянии его найти, то это Невин.

— В особенности, когда старик доберется до Перрина.

— Невин намерен поохотиться на него?

— Не совсем. Я собирался сказать тебе это попозже, когда ты немного окрепнешь, но, думаю, ты и сейчас это выдержишь. Перрин едет за нами.

Джил почувствовала, как кровь отлила у нее от лица. Саламандр схватил девушку за руку и сжал ее ладонь между своими.

— Сейчас тебе не угрожает опасность.

— Сейчас, может, и не угрожает, но что будет, когда мы снова окажемся на дороге, следуя за Родри?

— К тому времени Перрин уже будет направляться в Элдис в сопровождении вооруженной охраны. При дворе живет мастер двеомера по имени лорд Мадок. Он схватит Перрина, как только тот въедет в город, а затем отправит его к Невину. Самодельное клеймо в седельных вьюках — достаточное основание для ареста.

— Значит, мы направляемся в дан Дэверри?

— Да. Возможно, нам не потребуется уезжать из него. Ты знаешь кузена Родри по имени Блейн из Кума Пекл?

— Да.

— Гвербрет в настоящее время находится при дворе. Невин хочет, чтобы мы поговорили с ним. Кажется, король дал понять, что желает встретиться с Родри. Родри сейчас ищут различные гвербреты, а когда найдут, то отправят его прямо в дан Дэверри.

— Король? Но почему…

— Могу только догадываться: король знает, что Райс не в состоянии обеспечить Аберуин наследниками.

— Значит, он призовет Родри назад?

— Именно. И достаточно скоро, Джил, у тебя будет великолепная свадьба.

— После случившегося? Ты как деревенский дурачок. Они никогда не позволят наследнику наиболее важного рана в Элдисе жениться на незаконнорожденной дочери серебряного кинжала. Лучшее, на что я могу надеяться, — это снова стать его любовницей, жить при дворе и ненавидеть его жену. Впрочем, только в том случае, если Родри до сих пор хочет меня видеть. Это жизнь, а не одна из твоих сказок.

— Джил, пожалуйста, прости меня. Я не хотел сделать тебе больно. Я сейчас сам себе отвратителен.

Она безмолвно пожала плечами. За бортом баржи проплывали возделанные земли. Стадо белых коров с ржаво-красными ушами пило воду из реки, за ним присматривал парень с двумя собаками.

— Ты меня прощаешь? — наконец спросил Саламандр.

— Да. И ты меня тоже извини. Я все еще не пришла в себя.

— Конечно. После того, как ты послужишь нашей приманкой в капкане для Перрина, можешь даже уехать, не встречаясь с Родри, если захочешь.

— Никогда. Не исключено, он проклянет меня прямо в лицо, но я хочу сказать ему, что всегда его любила.

Саламандр хотел что-то ответить, но Джил закрыла лицо руками и расплакалась.

Королевский дворец в дане Дэверри был огромным — шесть брохов, которые соединялись многочисленными полубашнями. В двойном кольце стен теснились всевозможные пристройки. Как почетный гость Блейн, гверберт Кума Пекл, занимал роскошные покои, расположенные высоко в одной из внешних башен.