Дни изгнания - Керр Катарина - Страница 71

Он прошел сквозь стену и очутился на почетном возвышении большой залы. Там обедал гвербрет Гатрик со своей леди и почетным гостем, которого Невин не знал – шатен с торчащими, как у кролика, зубами. Обмен чувствами между ними был путаным и острым, как живая терновая изгородь, но одно стало ясно: они ненавидели друг друга и при этом нуждались друг в друге. Они говорили о незначительных вещах, потом встали из-за стола и направились вверх по лестнице, приказав пажу нести за ними кубки с медом.

Невин плыл следом. Они вошли в маленькую комнату, завешанную гобеленами, скучными и мертвыми, как раскрашенный пергамент, для его астрального зрения. Гатрик и его гость уселись в резные кресла перед небольшим очагом, взяли у пажа мед и отослали мальчика. На этом уровне серебряные кубки, купающиеся в голубоватой ауре лунного металла, казались такими же живыми, как и державшие их руки. Невин сдвинул сознание на одну ступень ниже, комната осветилась обычным эфирным сиянием, и он сумел, хотя и с трудом, разглядеть их мысли.

– Пока все идет неплохо, – говорил гость. – Но как вы будете себя чувствовать, когда трон станет контролировать Майноик?

– Вот тогда и придется действовать. Слушай, Леомир, такая награда достойна ожидания.

– Хорошо сказано, ваша светлость. Но если мы не объявим Майлвада претендентом прямо сейчас, люди начнут сомневаться, когда мы сделаем это после. Они скажут: если вы не верили в Каварина, как в короля, зачем вы присягали ему?

Гатрик подумал, крутя кубок между ладонями.

– Это верно. Вообще ситуация сложная. У нас не хватает людей, чтобы силой посадить Адрегина на трон. Поэтому Данри так важен для нас.

– Я знаю. Но может, стоит захватить мальчишку прямо сейчас, как говорится для надежности?

– Если мы пойдем на Пертиса Майлвада, можно с таким же успехом отказаться присягать Каварину, и дело с концом. Каждый поймет, зачем мы это делаем.

– Не вижу ничего плохого в том, что мы уничтожим единственного сторонника короля на нашей территории до начала войны. Он наш враг, несмотря на весь его так называемый нейтралитет.

– Возможно. – Гатрик сделал глоток. – Но у него всего десять воинов, и никто не поверит, что он может всерьез угрожать мятежу. Кроме того, есть еще Данри. И его сотня и двадцать человек. И его союзники.

Теперь задумался Леомир.

– Что ж, ваша светлость, – сказал он наконец. Вы совершенно правы в одном: действовать, хоть так, хоть эдак, слишком рано. Но я бы хотел, чтобы вы не забывали обо всем этом. Когда настанет время объявлять нового короля, придется принюхаться и решить, что тут можно сделать. Я думаю, к нам могут присоединиться и другие, если увидят, что Ивмир чересчур важничает и скачет вокруг Каварина.

Невин услышал достаточно. Он выплыл наружу, перелетел через стены дана и отправился домой. Утром, оставив Адерина в домике, он поехал на стрельбище и нашел там лорда Пертиса, упражнявшегося вместе с остальными.

– Есть новости, мой лорд, – сказал Невин. – Давайте прогуляемся немного.

Пертис пошел за ним в лес; туман висел там клочьями, зацепившись за ветви деревьев.

– Скажите мне вот что, мой лорд. Что вам известно о пэре из Элдиса по имени Леомир?

– Тьерин дана Гвербйн? А почему вы о нем спрашиваете?

– Вы считаете его также другом, которого следует защищать? Могу вам поклясться, что это ваш злейший враг.

Пертис слегка побледнел, уставившись на него, как ребенок, который боится, что его побьют.

– Откуда вы знаете?

– У меня есть свои способы. Вы уважаете его?

– Ни в малейшей степени. Видите ли, Данри уже предупредил меня на его счет. Я просто чертовски удивлен что вы это тоже знаете.

– Сказал ли вам Данри, что этот самый Леомир и гвербрет Аберуина близки, как две коровы в холодном поле?

– Только намекнул. Он не был в этом уверен.

– Я уверен. Послушайте, если кто-нибудь из них попадется на вашем пути или пошлет вам известие, не верьте ни единому слову. И немедленно пошлите Мэйра в деревню, чтобы я об этом знал.

В течение следующей недели Невин провел много ночей в долгих и опасных путешествиях в эфир и узнал много имен, которые его интересовали, а также запомнил образы этих людей. Теперь можно было гадать сквозь огонь, оставаясь в большей безопасности. Он видел Леомира, занятого поместьем и семьей, и могло показаться, что тот вообще не думает о борьбе группировок, если бы не вереница гонцов, курсирующих между ним, его союзниками и гвербретом Аберуина. Он слушал, как Гатрик нес всякую чушь сторонникам Каварина, умудряясь убедить их в значимости своих слов. Он видел самого Каварина и искренне пожалел его, потому что в это опасное предприятие его втянул тщеславный дядя.

Более того, он видел Ивмира, советовавшегося со жрецами Бела: они сверялись с календарем и знамениями, чтобы выбрать наиболее подходящий день для провозглашения нового короля, тот решающий день, который ознаменуется не только воцарением Каварина, но и началом открытого мятежа.

Ненависть – плохое основание для начала войны, потому что она ослепляет человека, и он перестает видеть положительные качества своего противника. Лордам Элдиса так хотелось считать короля Эйрика бесчестным узурпатором, что они совершенно забыли, что король вовсе не глуп. Он уже давно видел, что в этой далекой провинции назревают неприятности, внедрил туда своих шпионов и платил им полновесной монетой за то, что получал от них самые свежие новости. В ту самую ночь, когда Ивмир и жрецы все же выбрали час для провозглашения Каварина королем, один из этих шпионов получал свою плату в дане Дэверри за очень интересное сообщение.

Хотя в очаге горело жаркое пламя, у окна было холодно из-за сырых каменных стен и ледяного дыхания зимы за стеклом. Возле королевского дворца в дане Дэверри на увядшую коричневую траву уже выпал первый снег. Король безостановочно ходил от очага к окну и обратно. Эйрик, красивый мужчина с необыкновенными зелеными глазами, шести футов ростом, казался еще выше благодаря гриве жестких светлых волос, отбеленных известью и по последней моде зачесанных назад. Поскольку он стоял, советнику Мелиру тоже пришлось встать на ноги, только старик держался поближе к очагу. Его худое лицо исказилось от тревоги, и Эйрику это казалось вполне понятным, потому что они обсуждали очень опасный вопрос.

– Мы все просто больны от ожидания, – сказал Эйрик. – Если король собирается и дальше терпеть этот мятеж, он его заслуживает.

– Нет сомнений, мой господин, но неужели король действительно считает, что должен сам идти на поле боя?

– Мы еще должны это решить. – Пожалев советника, Эйрик сел. Благодарно вздохнув, Мелир опустился в кресло напротив.

– Но если отправляться в Элдис, отправляться надо скоро, – продолжал Эйрик. – Поэтому мы и торопимся.

– Конечно, мой господин. Скоро дороги станут непроезжими.

– Вот именно. – Эйрик задумался, будучи слишком встревожен, чтобы придерживаться формальностей. – Будь я проклят, если позволю этой своре эдлисских псов посадить своего узурпатора на трон! В любом случае, скоро все они со своими дружинами окажутся в Абернаусе.

– Если полученные вами сведения точны.

– Зачем бы Гаркин стал лгать? Он уже долгие годы предан мне, точнее, моему кошельку. Он собирает сведения по всей провинции, уж не говоря о том, что видит собственными глазами. Проклятое бесстыдство этих мерзавцев купцов! Отмечать жалкую женитьбу этого парня королевским котлом!

Разгневанный Эйрик вскочил с кресла, потрясая сжатыми кулаками, и Мелир тоже встал.

– Но, мой господин, неужели слово шпиона станет достаточным доказательством измены в глазах всего королевства? У некоторых элдисских лордов наверняка есть друзья в западных частях Дэверри. У короля, которого втайне называют несправедливым, проблем будет не счесть.

– Это правда. С военной точки зрения лучше всего напасть на них прямо сейчас и уничтожить всех сразу. Но с государственной точки зрения прав ты. И все же я не вижу ничего плохого в том, чтобы подготовиться к выступлению, и покончить с этим сразу же после этого нечестивого фарса – провозглашения нового короля. Кермор никогда не заносит снегом. Я намереваюсь отвести туда армии до того, как дороги занесет. А оттуда можно добраться до Элдиса морем.