Дни знамений - Керр Катарина - Страница 25

– Оттон! Благодарю от всей души!

– Ха! Знаю, о чем ты думаешь: неужто настал такой день, когда гном палец о палец ударит бесплатно, а? – он широко ухмыльнулся и добавил: – Ну, я тоже себе удивляюсь…

Вечером Маррин собрал совет военачальников, последний перед выступлением в поход, а Невин воспользовался случаем навестить королеву; преклонный возраст позволял ему входить в женские покои. Беллира сидела на кресле с высокой резной спинкой, в окружении избранных ею женщин; рыжая кошка с четырьмя котятами расположилась у ее ног на зеленой шелковой подушке. Но и алое шелковое платье, и драгоценная брошь, приколотая на плече, лишь подчеркивали, как она молода и одинока, и Невин усомнился в правильности своего замысла.

Однако иного выбора не было, и когда она приветствовала его, тепло, но не забывая о разделяющем их ранги расстоянии, он по глазам понял, какой сильной она станет со временем.

– Ваше величество, прошу о милости: могу ли я переговорить с вами наедине?

– Разумеется, – она отпустила женщин грациозным взмахом руки. – Чуть попозже вернетесь, и тогда мы сможем и выпить вина, и закусить!

Улыбаясь и кланяясь, женщины удалились; слышно было, как они спускаются по лестнице, обсуждая, где бы найти служанку, чтоб принесла угощение. Невин, не спрашивая позволения, сел рядом с королевой и приступил к подробному рассказу, опустив лишь описание расчлененного младенца, щадя ее чувства. Она слушала внимательно, и глаза ее раскрывались все шире и шире.

– Возьмете ли вы эту вещь на сохранение, ваше величество?

– Непременно, однако я сожалею, что вы рассказали мне о ней. Если в этом ларце есть потайной ящичек, то вы могли просто засунуть ее туда и запечатать.

– Вам следует знать, что вы храните, ваше величество, и, кроме того, я никогда бы не отдал такую злую вещь в чьи-то руки, не спросив сперва согласия.

– Вы, конечно, правы. Хорошо, я наболтаю всякого насчет ларца, и буду складывать в него что попало, как если бы не придавала ему никакого значения. А если кто-то попросит его у меня, я откажу, под предлогом, что не хочу разбивать нежное сердце бедного коротышки Оттона.

– Отлично! Как раз то, что и нужно говорить, ваше величество!

Тем не менее, произнося эти слова, он ощутил приступ ледяного страха: ведь он сейчас преподнес опасность в дар… Глупости, раздраженно подумал он, – нельзя быть таким дурнем! Не может эта штука быть настолько опасной, я бы почуял! И, несомненно, с той минуты, как ее спрятали под гномье серебро и запечатали заклятиями, маг не ощущал никакого излияния злой силы ни от самой пластинки, ни от ларца…

На следующее утро они с Отгоном преподнесли ларец королеве; она искусно изобразила удивление и восторг, и даже поцеловала Оттона в щечку, после чего бедняга краснел, бледнел и заикался при всем честном народе, но с той поры душой и телом предался служению королеве.

Во главе большого войска Невин и Маррин выехали из замка; так начался тот поход, который впоследствии историки назвали «Пробуждение Речной долины», когда и лорды, и вольные отряды один за другим переходили на сторону нового короля, и надежда на победу из бессильной мечты превращалась в реальность. Но в то яркое утро, когда они покидали высокие стены и башни Дан Кермора, Невин не мог предвидеть ни успеха, ни поражения, и мог лишь уповать, что нашел верное решение в деле, частью которого был талисман с проклятием. Многие годы судили и рядили чародеи и жрецы, строя мудрые схемы и сложные планы, но теперь обстоятельства вышли из-под их контроля. Верховному королю сопутствовали не их ухищрения, а Предназначение.

Умглэйдский список летописи оборвался внезапно, на середине страницы. Джилл вдруг заметила, что серый предутренний свет уже спорит с огоньком свечи, и что спина ее затекла и ноги болят от долгого стояния. Потянувшись со стоном, она отошла от пюпитра и обнаружила, что огонь в очаге погас. Как ни грустно было прерывать чтение на середине, Джилл, в общем-то, и сама уже вспомнила окончание истории, восстановила, как ей казалось, недостающую деталь. Гном Оттон изготовил кольцо с розами для королевы, которая подарила его барду Маддину спустя много лет, просто в знак благодарности за какую-то незначительную услугу. В замкнутой и застывшей атмосфере этого двора, где женщин прятали и охраняли, как сокровища, нашлись желающие истолковать этот знак по-другому, – лишь бы чем-то заняться, как подумала Джилл, вспоминая обстоятельства. Но какова бы ни была причина, ревность проистекла из нее, и пошли расползаться слухи. Чем кончилось, Джилл не знала, но догадывалась, что ничем хорошим кончиться не могло. Ей пришло в голову, что само по себе это полное неведение означало, что Браноик умер вскоре после того, как кольцо было изготовлено и вручено – скорее всего, погиб в бою.

Битвы эти давно отгремели, но эхо их слышалось и сейчас, спустя две с лишним сотни лет. А что сталось с остальными людьми из этой истории? Например, молодая королева – явится ли ее душа когда-либо вновь в этом мире, чтобы добавить новое звено в головоломку? Джилл чувствовала, что Беллира могла бы предъявить счет чародеям за то, что с ней случилось. А те женщины, которые привели эту древнюю трагедию к развязке? У них должен оставался неоплаченный долг перед кольцом с розами и его носителем… Оттон наверняка еще жив, хотя уже и достаточно состарился даже по меркам Горного народа. Сохранилась ли у него какая-то связь с кольцом, которое он выковал так давно? Ну и еще одну душу, конечно, нужно вспомнить: тот, кого некогда звали Маддином, а ныне – Родри из Аберуина, что снова (или все еще) носил это кольцо… Невина нет, и все эти задачи придется решать ей самой, всех этих людей беречь и направлять. Откладывать больше некуда.

Заспанный слуга вошел в хижину с хлебом, кружкой молока и кувшином свежей воды.

– Доброе утро, госпожа! Между прочим, святой отец интересовался, надолго ли вы к нам? Нет он не собирается вас выгонять, просто ему любопытно, понимаете ли…

– Передай ему, что я уеду после полудня. Мне предстоит долгое путешествие.

– Ага! Направляетесь в Аберуин?

– Дальше. В Бардек.

– Вот это да! Очень, очень далекий путь, и вправду. Но вы же не можете проделать его в одиночку!

– Придется. Хотя… – она задумалась, потом сказала: – Знаешь, ты прав. Я возьму с собою кое-кого, кто может и захочет сопровождать меня. Хорошая мысль! Он знает об островах намного больше меня. Хм… Нужно будет подумать хорошенько…

НАСТОЯЩЕЕ

«Рассмотрим сущность какого-нибудь простого житейского действия. Например, ты покупаешь хлеб к завтраку. Фермер вырастил зерно на поле, которое распахали, отвоевав у дикой природы, его предки; в древнем городе мельник смолол зерно на муку, а пекарь испек хлеб; торговец доставил его к тебе домой на тележке, сработанной мастером-тележником и его подмастерьями. Даже ослик, запряженный в тележку, мог бы поведать многое, если б мы научились понимать его язык! А затем ты сам вручаешь торговцу медную монету, металл для которой был исторгнут из недр земли – ты, только что восставший с ложа сна и темноты, к свету огромного и устрашающего солнца. Видишь, как много нитей сплелось, чтобы соткать ковер простой утренней трапезы? Так как же ты можешь рассчитывать, что легко распознаешь предвестия великих событий?»

Глава первая

Валет Цветов

Бардек, 1098

Рынок Лувилы растекся по отведенному под него пространству, как озеро ярких палаток и пестрых навесов. Наспех сколоченные помосты служили ареной для акробатов, певцы и сказители развлекали публику за деньги, сидя в тени деревьев. Люди архона, в бронзовых шлемах с красными плюмажами, прогуливались парами, присматривая за порядком. Теплый ветерок разносил ароматы ладана и жареной свинины, цветочных духов и маринованных овощей. В тихом уголке за горшечным рядом, где торговали синей и фиолетовой посудой, устроилась гадалка. Окруженные полосатыми и выгоревшими голубыми навесами, занавесками, две женщины, сидя у низкого столика, сговаривались относительно оплаты. Пожилая женщина, закутанная в черное, как и полагалось особе, торгующей знамениями судьбы, прочно сидела на своей подушке, испуская вздохи различной глубины. Молодая женщина, одетая как мальчик, в льняную тунику и сандалии, сидя на корточках, поправила копну мелко вьющихся черных кудрей и опустилась на продавленный пробковый коврик. Пыхтя от усилия в такую жару, Аканта вытащила из-под столика ящичек черного дерева и высыпала из него девяносто шесть пластинок из полированной кости. Почти все они упали лицевой стороной вниз (а это – благоприятный знак), но когда Аканта принялась переворачивать их, одна соскользнула на землю. Нахмурившись, гадалка водворила ее на место.