Слава - Кертис Джек - Страница 55

– И все же давайте поговорим о них.

– Можно мне выпить?

– Нет, – отрезал Дикон.

– Господи...

– Я сказал «нет»!

Бакстон подпер рукой голову и на минуту закрыл глаза. Открыв их, он сказал:

– Эти деньги, возникающие ниоткуда, – они не существуют, пока мы не создаем их. Мы используем только маловажные валюты, где обменная ставка постоянно колеблется: немного туда, немного сюда. Раньше такого не было, именно поэтому пришлось подправить некоторые программы.

– Сколько?

– Очень много.

– По чьему приказу?

– Владельцев банка. – Дикон ждал. – «Эм-Доу» – «Доулиш-Америкэн». Это транснациональная компания. Она есть в реестре.

– Как вы нашли Архангела?

– А как свинья находит грязь?

– Вы знали пароль Кэйт?

– Все пароли есть в закрытом файле – на случай, если какого-нибудь программиста собьет грузовик. – Бакстон засмеялся нервическим смехом. – Честное слово, это не стоит выеденного яйца. На самом деле компьютеры очень опасны и способны на куда более крупное мошенничество, чем может показаться. Я не программист. Если бы я им был, я бы искал способ крупно разбогатеть. Английские банки проводят через автоматическую систему расчетов около тридцати миллиардов фунтов в день... по всему миру это полтораста миллиардов. Тот, кто найдет способ залезть в эту мировую систему, может за несколько минут вычерпать всю казну нашей страны. Понятно? Минут! Все банки скрывают компьютерные кражи, потому что они до смерти напуганы.

– Вы сказали, что не знаете, куда идут деньги.

– Да.

– Они идут в «Эм-Доу».

– Да. Конечно. Мы создаем излишек, а потом его забирают. «Летучий капитал» – вы слышали об этом? Так называют огромные суммы денег, кочующие по свету в поисках применения. А иногда – в поисках места, где их можно отмыть. Они оседают то там, то здесь, в том банке или в этом. Подставные компании. В Лихтенштейне. Каймановы острова, Багамы, Швейцария, оффшорные компании... Откуда берутся деньги? Гадайте сами. Правительства, гангстеры, торговцы оружием, пенсионные фонды, диктаторы, сектанты... Наркодоллары, нефтедоллары, дерьмодоллары. – Бакстон сделал презрительную мину. – Потом они снова уходят. Куда, спросите? Польша продает оружие Южной Африке. Россия покупает импортные товары. Америка продает ракеты Ирану через Израиль и финансирует контрас. Их одалживают те же страны, откуда они пришли; их валютный запас пополняется, а внешний долг растет. Ими финансируют сделки. Они вдут на секретные счета диктаторов. Их использует на благотворительные цели Ватикан. На них покупают банки. Они размножаются и меняют обличие – то героин, то бриллианты, или нефть, или оружие. Я сказал вам, где делают деньги; я сказал, кто их делает, – «Эм-Доу». Где они оседают и с какой целью – это мне скажете вы. Теперь я хочу выпить.

– Нет, – сказал Дикон. – Я не позволю вам уходить из этой комнаты. Кто заправляет в «Эм-Доу»?

– Человек по имени Остин Чедвик.

– Чем занимается «Эм-Доу»?

– Конечно, деньгами. – Бакстон весь взмок. Он провел ладонью по лбу, чтобы смахнуть капли пота. – У компании есть интересы в Латинской Америке – лес, шахты и кокаин, я думаю. Она владеет несколькими банками, помимо нашего. Это большая корпорация.

– Зачем ей понадобились деньги, полученные от занижения обменного курса? Разве она недостаточна богата?

– Понятия достаточного богатства не существует. Обменная ставка – это один из многих способов накопления. Я думаю, что его преимуществом является чистота операции, – деньги появляются в банке и не тянут за собой «хвост».

– Чистота была до сих пор.

– Да.

– Кто убил Кэйт Лоример?

– Я же сказал – я позвонил, сообщил, что она обнаружила неправильность в следе.

– Я спрашиваю, кто убил ее?

– Имя?

– Да.

Бакстон покачал головой.

– Сколько лет вашим дочкам? – спросил Дикон. – Я полагаю, что они будут буквально ошарашены некоторыми вещами, которые девушки расскажут про вас.

– Вы негодяй, – ровным голосом сказал Бакстон, – и я хотел бы видеть вас мертвым. Я не сомневаюсь, что вы сделаете то, что угрожаете сделать. Вы умудрились найти мое слабое место – хотел бы я знать, как вам это удалось. Все, что я сделал, я сделал ради будущего моих дочерей, и хотя вы наверняка думаете, что это звучит слюняво, меня это не волнует. Что вы знаете о моей семье – о том, как мы живем, что важно для нас? Как вы можете судить об этом? Вы шантажируете меня, угрожая выставить извращением в глазах дочерей. Вы думаете, что я заслуживаю этого? Черт побери, я просто бизнесмен. Я не сделал ничего из ряда вон выходящего – так делают все. На этом держится мир, как вы не понимаете? Я рассказал вам все и теперь гадаю, что со мной будет, чего от вас можно ожидать. Если бы я знал, кто убил Кэйт, кто конкретно пошел и сделал это, я бы сказал вам. Но я не знаю и не могу сказать. Это никак не повлияет на то, что случится со мной, но это повлияет на то, что сделаете вы и от чего может пострадать моя семья. Вы должны мне поверить. – Губы Бакстона побелели, он весь дрожал от напряжения.

Дикон встал и покинул кабинет. Пройдя через парадное крыльцо, он сел в машину и поехал за Лаурой, которую оставил у ее друзей в северной части города. Когда Дикон уезжал, она помогала подруге купать детей. Направляясь туда, чтобы забрать ее, он думал о семьях. О Мэгги. О детях, которых у них не было:

Салли Бакстон ставила тарелки в посудомоечную машину. Девочки ушли наверх слушать музыку. Она подошла к кабинету мужа и постучала в дверь перед тем, как войти. Ее муж неподвижно сидел за столом, глядя в пол.

– Он ушел, – сказала она.

Бакстон поглядел на нее и кивнул.

– Все в порядке?

– Конечно... – Он заставил себя улыбнуться. – Конечно. Небольшая проблема... впрочем, нет... ничего.

– Я поставила твой обед подогреваться.

– Хорошо, – сказал он. – Сейчас иду.

– Том?..

– Сейчас иду. – Он повернулся и открыл ящик стола, чтобы отвлечь ее внимание.

Дверь закрылась. Бакстон посмотрел на лежащий на полу листок бумаги с телефонным номером. Все, что он любил, все, чем дорожил, было внутри этого дома. Он почти физически ощущал дрожание фундамента, словно начиналось землетрясение.

Он набрал номер. Записанный на пленку голос сообщил ему, что зоопарк открывается в девять утра и закрывается в шесть. Доступ посетителей, слушал он, прекращается за полчаса до закрытия. Он положил трубку и заплакал.

Глава 33

Молодой человек вошел в аптеку на углу Шестой авеню и Пятьдесят пятой улицы. Ему нужно было что-нибудь от страшной головной боли. Не обращая внимания на фармацевта, он взял с витрины несколько таблеток аспирина и направился к выходу. Кто-то попытался остановить его, тогда он вытащил «пушку» и выстрелил, разбив вдребезги несколько бутылок на задней полке. Потом он ушел.

Близ Хилтона такси, пытавшееся проскочить на красный свет, врезалось в отъезжающий от отеля лимузин и разбило его заднее крыло. Пока таксист и шофер лимузина выясняли отношения, образовалась огромная пробка. Таксист плохо говорил по-английски и был очень вспыльчив. Он толкнул шофера в плечо. Началась драка.

Через пару кварталов, ближе к центру города, небольшая толпа зевак наблюдала за перепалкой между мужем и женой. Они были похожи на актеров, произносящих заученные фразы. Он говорил, что больше никогда ничего не возьмет у нее, а она отвечала, что это будет просто прекрасно. В конце концов муж выхватил у нее из рук какие-то пакеты и бросил их на проезжую часть, где их раздавили выезжающие из делового центра города машины. Потом он ушел, не обращая внимания на ее крики. Она не побежала за ним.

Вдалеке послышался приближающийся вой полицейских сирен.

Остин Чедвик не видел и не слышал этого. Улицы и тротуары были закрыты поднимающимся маревом и виднелись как смутный узор сквозь вредоносный туман выхлопных газов. Обычно он смотрел прямо перед собой на освещенные солнцем остроконечные шпили, олицетворяющие мощь корпораций. Вверху он видел небо, голубое и чистое, словно доска для записи мыслей.