Слава - Кертис Джек - Страница 62

«Они думают, что я не понимаю их», – подумал Сонни. Он знал, кто они такие: один заправлял страной, другой – войной. Разведчик задавал вопросы.

– Когда вы атаковали?

– Каковы были силы врага?

– Каковы были ваши потери?

– Каковы были их потери?

– Какова была их огневая сила?

Сонни вытащил «косяк» из кармана штанов. Ему все еще больно было двигать рукой. Прикурив и глубоко затянувшись, он посмотрел разведчику прямо в лицо.

– Я не знаю, где они их взяли, – сказал он. – Но они у них были. Мы вляпались по-настоящему.

– "Они" – это что?

– Мне уже приходилось иметь дело с разной дрянью – БАРами, «ли-энфилдами», веблевскими пистолетами – это все дерьмо. Но те парни были вооружены что надо. У нас были «Калашниковы» и «М-шестнадцатые», а у них – минометы...

– Как вы сказали?!

– Это «М-шестнадцатый», оснащенный снизу гранатометом. Если я не ошибаюсь, они палили в нас и из «АР-пятнадцатых». По-настоящему крутое оружие. Диверсионные десантные пулеметы. Стреляет, чуть тронешь курок. Очень хитрая машинка. Пластмассовое ложе, конвейерная сборка, отличная конструкция, не надо ни чистить, ни разбирать. Их можно демонтировать и снова собирать, как детский конструктор. Из такого миномета при мне сбили истребитель и боевой вертолет со «стингерами». Мы в дерьме. Слушайте... – Он затянулся сигаретой. – Почему вы не сказали мне, что происходит?

– Как твоя рана? – спросил разведчик.

– Пошел ты... знаешь, куда... – рявкнул Сонни.

Генералы быстро заговорили между собой, понизив голоса. За последнее время они уже не в первый раз получали подобные сведения. Это было серьезно, настолько серьезно, что один из них пришел на встречу, пропустив обеденную службу.

Тусклые люстры в церкви давали слабый свет. Свечи, стоявшие у пяти маленьких скульптурных образов, отбрасывали пляшущие тени на некрашеные оштукатуренные стены и освещали лицо Девы Марии мягким желтым светом. Перед ней стояло в три раза больше свечей, чем перед другими святыми.

У скамьи, где утром молился мальчик, теперь стояла на коленях девушка. Сам генерал отсутствовал, но в церковь пришла его любовница. У нее были темные глаза самки и узкая талия. До того как генерал нашел ее, она работала кассиром – продавала билеты национальной авиакомпании. Девушка не слишком задумывалась о своей теперешней жизни с генералом, но твердо знала, что она ей нравится больше, чем прежняя. Теперь у нее были вкусная еда, тонкие вина, модные тряпки, большие крутые машины и деньги. Много денег.

Она поправила кружевную накидку на черных волосах, встала на колени и расправила юбку на икрах.

Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum...

По площади быстро проехала машина и затормозила напротив церкви. Пассажир выдвинул антенну на детонирующем устройстве и привел механизм в действие.

Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis...

Водитель утопил педаль газа, и в тот же момент раздался взрыв, Сначала шум был слабым и далеким, но когда ударная волна достигла полуоткрытых дверей церкви, ревущий поток вынес обломки камня и клубы пыли на каменные ступени лестницы и на тротуар.

Двадцать четыре человека были убиты, многие – ранены. Священник погиб. Мальчики, прислуживающие при алтаре, погибли, как и большинство верующих с ближайших к алтарю скамей. Любовницу генерала будто ветром сдуло со скамейки, и она пролетела по всему проходу. Одна ее нога так и осталась, согнутая, у скамьи. В животе у нее зияла огромная дыра; ее внутренности вылетели наружу и шлепнулись на каменный пол кроваво-синей массой. Она была еще жива и не понимала, что произошло. Боли не было. Она осознала, что смотрит на Мадонну, в ее спокойные сосредоточенные глаза, на ее распростертые руки. Ее гладкие щеки оказались забрызганы чем-то непонятным. В ушах у генеральской любовницы стоял гул, будто огромный хор тянул одну и ту же ноту. Мадонна протягивала к ней руки, чтобы помочь ей подняться. Каким-то непостижимым образом кружевная накидка осталась у нее на голове. Она пошевелилась, попробовала встать – и умерла.

Когда об этом доложили генералу, он рассердился и испугался. Он понял, как близко к нему была смерть в это утро. Были проведены новые совещания. Сделаны телефонные звонки. В «Шанхай» послали подразделение Республиканской армии. Они оставили там несколько убитых, но вернулись с пустыми руками. Генерал не спал до утра. Ворочаясь под простынями, он оплакивал потерю любовницы. Она была красивой и жизнерадостной. Она могла сосать у него больше получаса.

– Хорошо, – сказал Остин Чедвик. – Очень хорошо. – Он аккуратно разложил отчеты на столе. Один из них касался смерти Тома Бакстона, в другом говорилось о жестокой расправе с патрулём Сонни. – Все идет как надо. Что с Бакстоном?

– Несчастный случай, – ответил Стейнер.

– Так думает его семья?

– Да.

– Полиция тоже так думает?

– Полиция думает так, как ей приказывают.

– Ясно, – кивнул Чедвик. – Что сказал русский?

– Скоро мы об этом услышим.

– Хорошо. – Чедвик помолчал. – Но у нас остается еще пара концов, Гарольд.

– Дикон?

Последовал быстрый кивок.

– Он опять принялся за старое, это верно?

– По нашим сведениям, он не живет дома, гоняясь за спиртным, и его враги знают об этом. – Стейнер хитро усмехнулся, приглаживая рукой и без того гладкие волосы.

– Н-да... – протянул Чедвик, обдумывая ситуацию. – Пьяный на канате. Но сейчас он меня не слишком беспокоит. А вот Аллардайс...

– Он исчез, – сказал Стейнер. – Как в воду канул. – Он всегда умудрялся говорить невпопад.

Чедвик вскочил на ноги.

– Я не хочу слушать эту ахинею, Гарольд. Этот парень – маньяк, но он не глуп. Ему нравится то, что он делает, и он не собирается останавливаться. Его могут поймать. Может быть, его поймает кто-нибудь, кто нам не подчинен, Гарольд. Черт побери, мы ведь не можем контролировать каждого патрульного полицейского. Он маньяк, но не идиот.Ему кое-что известно, Гарольд, и он может продать свою информацию. Я хочу, чтобы его нашли! Никто не может вот так взять и пропасть.

«Этот парень может», – вертелось на языке у Стейнера, но он этого не сказал.

Вместо него это сказал кто-то другой, в другой стране и по иному поводу.

– Не один Аллардайс, пропал также один из наших людей.

– Кто?

– Боб Гоуер. Это имя что-нибудь говорит вам?

– Да, – ответил майор Йорк. – Это было не так давно. Дом майора удалось найти не сразу, даже при том, что тот дал ему подробные инструкции. Узкая щебеночная дорожка, ведущая через небольшую рощу, загон для скота, двое ворот фермы... Мартин Редферн дважды пропускал поворот к аккуратному садику Йорка. Ему почудилось, что он попал куда-то на север, в глубинку. Подстриженная лужайка и яркие цветочные клумбы – плод неусыпных забот хозяина – выглядели удивительным оазисом среди дикой природы. Это казалось почти нереальным.

Майор налил две кружки пива и пригласил гостя в сад. Они уселись в плетеные кресла лицом к зеленеющему сочной травой выгону. Над чашечками цветов кружились пчелы. Редферну показалось, что время остановило свой бег.

– Итак... – Майор отпил из своей кружки и, не глядя, поставил ее на траву. – Дикон – лишь один из многих, понимаете? – Широкий жест руки, по-видимому, должен был обозначать этих «многих». – Видите ли, в нашей политике произошли изменения: мы теперь меньше стали беспокоиться о проникновении «красной заразы» и о «внутреннем враге». – Он выделил интонацией оба эти выражения, чтобы показать, что считает их довольно глупыми. – Раньше мы старались держать под контролем всех леваков: коммунистов, профсоюзных лидеров, либеральных членов парламента, противников апартеида, а в последнее время еще и защитников природы, хотя я никогда не мог взять в толк, как можно подорвать основы государственности, защищая бабочек. – Он пожал плечами. – Как бы то ни было, в это были вовлечены многие структуры: телевидение, радио и другие средства массовой информации. Но результат, по-моему, получается обратный.