Сыны Зари - Кертис Джек - Страница 42

Вошла Элен с блузкой в руках. Никола взяла ее и стала надевать, снова повернувшись спиной.

– Ну, во всем этом мне видятся и плюсы и минусы, – сказала Никола чуть громче, чем следовало бы: она пыталась скрыть свое потрясение.

– Никаких сделок не будет, – ответил Кэлли.

– Но ведь мне нужно кое-что, и вам нужно кое-что. Вот и сойдемся на чем-нибудь.

Элен показалось, что она слышит Никола впервые. Она отправить на кухню, чтобы принести кофе, который поставила раньше. Чашки, блюдца, небольшой кувшинчик с молоком – словом, она нашли себе занятие, пока в комнате говорили о делах. Роль связной, этакой секретарши то ли при Никола, то ли при Кэлли. Чашки громыхали от вспышки гнева.

– Ну хорошо, – говорил тем временем Кэлли, – я вас слушаю. Что нужно вам?

– Мне нужно сохранить анонимность.

Когда Элен вернулась в комнату, Кэлли все еще стоял. Никола повернулась и облокотилась на книги, скрестив руки на груди и положив ладони на плечи, подобно эполетам. Она не пыталась кокетничать, но все же выглядела несколько глуповато.

– А что нужно мне?

– Вам нужен Шмидт. – И поскольку Кэлли в недоумении посмотрел на нее, Никола добавила: – Партнер Джея. Ну тот, кто...

– Да, – вспомнил Кэлли. – А мужчины, которые приезжали сюда...

– Эллиот вел машину. А второй – Голдман.

– Они будут заодно со Шмидтом? – Кэлли все еще переваривал информацию, полученную от Никола, и то немногое, что Элен сказала ему по телефону.

– Обязаны быть заодно. Это его прислуга.

Элен вошла с подносом. Никола опустила руки, и манжеты блузки съехали ей на пальцы. Блузка была ей сильно велика. Никола закатала рукава выше локтей.

– С тобой все в порядке? – спросил Кэлли, обращаясь к Элен.

Элен полуобернулась и, выставив ногу вперед, чтобы показать ему ссадины на голени, ответила:

– Короче говоря, все прекрасно.

– Я ведь могу просто арестовать вас. – Внимание Кэлли переключилось.

– Арестуйте Шмидта.

– Но это невозможно, не упоминая о вас. Какой у меня повод для обвинения? В чем? Он же не убивал вашего мужа.

– Но он знает, кто это сделал.

– Знает? Вот как?

– Ну... он знает, кто отдал приказ.

– Это разные веши.

– Мне все же не хотелось бы быть замешанной в этом.

Элен разлила кофе, но предоставила им самим взять чашки с подноса. Кэлли держал свою чашку, как водитель грузовика: обхватив ее ладонью и повернув ручкой от себя. Он сказал Никола:

– Если имело место незаконное заточение – вы мне нужны. Если сейчас была совершена попытка похищения – вы мне нужны. Если это было нападение – вы мне все равно нужны! Вот все возможности задержать его на время. Если я спрошу его о...

– О Джее.

– ...о Джее, да, то он, конечно же, не поймет, о чем я говорю, или ответит, что вы обезумели от горя, не отдаете отчета в своих поступках, страдаете приступами болезненной фантазии... У меня же ничего нет. Только вот вы.

– Все это чепуха.

– Но в чем же я могу его обвинить?

– И это чепуха.

Элен пыталась понять, в какой степени решимость Никола, твердость, с которой она вела эти переговоры, проистекают из страха. И пришла к выводу, что менее чем наполовину. Все остальное определяла несгибаемая сила характера. Элен подумала, что Кэлли получит от Никола только то, что она захочет дать ему, и не более. Она проиграла во всем том, в чем намеревалась проиграть. Кэлли тоже думал об этом, но все же сделал последнюю попытку:

– Дело ведь не только во мне. Есть люди, которым я должен докладывать.

– Так не докладывайте, – предложила Никола и, повернувшись к Элен, спросила: – Я думаю, что вряд ли вы курите?

– Больше нет. Но у меня остались сигареты.

Элен подошла к ящику стола и достала оттуда припрятанную на черный день пачку, так и не распечатанную. Там же были спички. Никола зажгла сигарету и немного подождала. Ждал и Кэлли.

– Я предлагаю вам нечто, чего у вас еще этим утром не было, – сказала она. – Это все, что я могу дать. Как бы вы ни использовали это, вы должны действовать неофициально. Меня как бы вовсе не существует. И вы не арестовываете Шмидта. Вы можете выдрать у него зубы, разбить ему коленные чашечки, забить в него гвозди, если пожелаете. Я была бы только рада. Но не делайте ничего, что предаст его имя гласности, потому что тогда станет известно и обо мне.

– Я ведь могу солгать, – заметил Кэлли. Никола курила, продолжая ждать ответа. И Кэлли сказал: – Хорошо.

Никола дала Кэлли адрес в Хайгэйте. Она объяснила:

– Они собираются покинуть страну, но сначала им придется заехать туда: там остались записи о продажах, адреса, номера телефонов... Меня они держали в моем доме, а в этом месте живет Шмидт, когда бывает в Лондоне. Джей любил сохранять дистанцию.

– Значит, их трое, – сказал Кэлли. – И вы полагаете, что я отправлюсь туда без поддержки?

– Вы не скажете никому ни слова. В этом суть договора.

– Но я ведь могу и солгать, – напомнил он.

– А я могу сыграть сумасшедшую, – тут же отреагировала Никола. – Шмидт скажет, что я тронулась от горя. И вы дождетесь того, что своими глазами увидите мое сумасшествие. Все, что я сказала вам, превратится в игру воображения, в жажду мести, в истерию. И вы услышите обвинения в незаконном аресте от стольких адвокатов, что и сосчитать-то их не сможете. И в любом случае... – Никола затянулась сигаретой и улыбнулась ему сквозь дым. – Вы же никогда этого не сделаете. Вы сказали, что вам нужна я, но это не так. Вам нужен Шмидт, правда, лишь на время. На какое-то ограниченное время.

Кэлли отставил свою чашку и вышел из комнаты. Женщины услышали, как хлопнула входная дверь. Никола взглянула на Элен и сказала:

– А разве это не так? Шмидт нужен лишь на время.

Элен отнесла кофейные чашки на кухню. Она вдруг почувствовала легкий толчок запоздавшего шока – у нее перехватило дыхание и захотелось спать. Но тут же все вытеснил порыв гнева. Эта женщина втянула ее в нелепую историю, подвергла опасности. К тому же выдвигает какие-то требования, носит одежду на размер меньше, чем Элен, путается под ногами со своими бедами, курит, когда Элен не может курить, демонстрирует свои синяки, выставляет напоказ свою утрату, да еще и выиграла поединок у Кэлли! Раскусила его в два счета.

«Она просто могла почуять этот запах, исходящий от него, – подумала Элен. – Этот неясный, загадочный запах насилия и риска. И другие тоже могли почувствовать это». А Никола тем временем изучала свой синяк, кончиками пальцев поглаживая это место, причем только в одном направлении, словно таким образом могла вытянуть из тела боль и выбросить ее. Когда Элен вернулась из кухни, Никола запахнула блузку и застегнула ее.

– Вы сказали, что можете одолжить мне немного денег, – напомнила она. – Это возможно?

– А сколько?

– Столько, чтобы я могла добраться домой. Просто на такси. Они уже должны уехать оттуда.

– И что вы будете делать?

– Переночую там. А завтра уеду.

Элен взяла свою сумочку и отдала Никола все деньги, которые там были.

– Уедете? Куда?

Никола улыбнулась, словно она поймала Элен на какой-то примитивной ребяческой уловке.

– Я не могу вам сказать, – ответила она, – потому что даже сама еще этого не знаю.

Дом стоял на небольшой насыпи, под которой были гаражи. Кэлли проверил тупичок, подходящий к гаражам. При каждом доме были отдельные кованые ворога в кирпичной арке. За ними, у заднего входа в четвертый по счету дом, стоял зеленый «БМВ» с приоткрытым багажником, и какой-то человек загружал туда коробки и папки с бумагами. Рыжеватый, широкоплечий, словом – Эллиот, судя по описанию Никола. Он захлопнул багажник и запер его. Длинные руки, стало быть, большой предел захвата. Из кованых ворот появился Голдман, в каждой руке у него было по портфелю. Он зашвырнул их на заднее сиденье, а сам сел рядом с водителем. Уселся и Эллиот, тут же изогнувшись на сиденье, чтобы выудить из кармана ключи.