Сыны Зари - Кертис Джек - Страница 44

Когда приехал Кэлли, она курила запретную сигарету. Он налил себе джина, отхлебнул его, потом добавил льда и тоника, как бы вспомнив об этом с опозданием. Его левый глаз был полуприкрыт большим синим кровоподтеком. Поперек скулы тянулась узкая линия, почему-то совсем без крови, даже там, где кожа была рассечена. Другая отметка Эллиота красовалась ссадиной на лбу, чуть ниже линии волос. Элен взглянула на него и громко рассмеялась, но уголки ее рта скептически скривились.

– Что ж, – сказала она, – это выглядит знакомым.

Кэлли подумал, что он, должно быть, убил Шмидта. Да, он, видимо, умер. А Элен сходила в ванную и вернулась с антисептиком и ватой.

– Сегодня у меня день для такого рода занятий. Медсестра Блейк помогает еще одному пациенту. Заботиться о ближнем – значит служить обществу.

Впрочем, и ее ноги были покрыты бледно-желтыми пятнами йода. Кэлли поднял голову и под ее рукой хлебнул еще джина.

– Куда она ушла? – спросил он.

– Бог ее знает. Ее беспокоит только, как бы ей смыться. Идея неплохая, судя по состоянию твоей физиономии. У тебя все цело?

– Думаю, что скула треснула.

– Ох! – Рука Элен отдернулась и снова вернулась, но уже более нежная, чем раньше.

– Да она сама заживет, было бы время.

– А что для этого надо делать?

– Улыбаться немного пореже.

Она подождала, что он расскажет, в чем дело, но Кэлли молчал, прихлебывая джин и полуотвернув поврежденную сторону лица. Спустя несколько минут она решила все-таки выведать у него, что же произошло.

– Убийства прекратились, – сказала она.

Это были старые новости, но они с тех пор еще не видели друг друга.

– Возможно, – заметил Кэлли. – Слишком рано это говорить.

– Покушение в прошлую субботу – его первая неудача, да?

– Насколько нам известно.

– И с тех пор ничего. – Она закрыла антисептик колпачком, потом прошлась по кухне и выбросила грязную вату в мусорное ведро. – А теперь еще вот это... – сказала она, намекая на Никола Хэммонд и...

– А почему ты пошла? – спросил он, не реагируя на намек.

– Что? – удивилась она, внося свежий поддон со льдом. Его кубики потрескивали, когда она опускала их в напитки.

– Ну, пошла повидать эту Хэммонд.

– Видишь ли, тебя ведь найти не легче, чем совесть у политика. Она не пожелала говорить с твоими коллегами, но ее вполне устроил разговор со мной.

– Но это же не твои проблемы.

– Ты хочешь сказать, что это не мое дело?

– Ну, посмотри на то, что едва не случилось.

Элен взглянула на него удивленно, а потом рассмеялась.

– Господи, уж не запоздавшее ли беспокойство я слышу, а? Всего-то несколько царапин! Да я их получаю больше, собирая ежевику!

– Только не надо прикидываться дурочкой, – сказал Кэлли.

Элен пожала плечами. Она испытывала легкое смущение, словно переступила запретную черту. Она вдруг поняла Кэлли-полицейского и сказала:

– Если бы я не встретилась с ней, прошло бы несколько дней, прежде чем... Ну, я не знаю. Они же могли бы схватить ее.

– Да. – Он коротко взглянул на нее, потом дотянулся до бутылки и долил их стаканы доверху. – Я бы не сказал, что сожалею о твоем поступке.

В комнате сгустились сумерки, скопление частиц мрака. Оконная рама обрамляла темно-голубой прямоугольник неба. И когда ветерок шевелил занавеску, Элен видела прямую линию следа от реактивного самолета и мерцающее сияние первой звезды. Руки Кэлли покоились на ней. Он ощупывал ее, медленно продвигаясь, а она наблюдала за пульсирующим светом планеты, представляя себе дуги неистового огня, потрескивающие во мраке. Она открылась ему в каком-то забытьи, и его прикосновение заставило ее очнуться.

– Мне лень, – сказала она.

– Не имеет значения.

– Я немного пьяна.

– Это нормально.

– Ну так давай. Продолжай, и все тут.

Она немного расслабилась, поплыла... Ее ощущения крепли, бедра слегка двигались. В комнате становилось все темнее, и неясный контур Кэлли растворялся во тьме рядом с ней. Касание было почти бестелесным, крохотные ручейки наслаждения, казалось, струились из ничего. Это приятное ощущение обострялось, и она уделила ему больше внимания. Ее дыхание превратилось в едва слышный звук, во что-то вроде мяуканья, и вот, наконец, ее бедра поднялись над постелью.

«А ты здесь? Ты здесь, в этой темноте?» Все так спокойно, что единственное, на что она могла рассчитывать, было ее собственным пылом, ее собственным откликом. Так спокойно, что она была совершенно одна с этим мгновением, с ее собственным наслаждением, с ее криком, разорвавшим тишину... «А ты, ты здесь, в этой темноте?»

– А что случилось днем? – спросила она. – Ты добыл то, что хотел?

– Я добыл имя. Надо будет проверить его.

– Имя какого-то посредника? Того, кто угрожал Джею Хэммонду?

– Я в этом не уверен.

– Так что случилось?

– Кто-то ударил меня. Тогда я его тоже ударил.

Элен вытянула руку и почувствовала, как он поморщился от боли, когда она коснулась его подбитого глаза.

– Ты опасный подонок, – сказала она и прижала кончики пальцев к его рту, чтобы узнать, не улыбается ли он.

«Действительно ли я хочу тебя, – подумала она. – А если да, то зачем? Чего не хватает в моей жизни без тебя? Разве хоть чего-то в ней не хватает? Готова биться об заклад, что вполне могла бы найти все то, что есть у других, могла бы все это раздобыть. И вечер не в одиночестве, и музыку, и выпивку, и кого-то, приходящего домой не позже, чем в седьмом часу. Ужин, болтовня ни о чем, иногда приятный секс... А на следующий день снова все то же самое. А что у тебя-то есть, чего мне могло бы недоставать? Неужели что-то такое, чего я не могу иметь сама? Ты опасен. Люди чуют этот запашок, исходящий от тебя...»

Он поцеловал ее, но ей не было его видно. «Ты здесь, в этой темноте? Ты здесь?»

Она привстала и, раскинув ноги, обхватила его ими, двигаясь быстро. Одну руку она положила плашмя на его живот, а другую пропустила себе между ног, осторожно сжимая его конец, пока усаживалась сверху. Спина согнулась, и Элен нырнула вниз, подтягивая колени, чтобы раскинуть их пошире, ощущая своими пятками толчки каждый раз, когда она опускалась.

«Ты здесь?» Ее глаза были широко открыты в темноте, но она видела только себя.

Глава 29

Кэлли обвел глазами голые стены и улыбнулся. Кремовая краска начала желтеть, на металлическом шкафе для документов стояла пара грубых кружек, явно с бензоколонки. У отдела искусства и древностей была весьма переменчивая история. Однажды расформированный, а потом вновь открытый всего с двумя сотрудниками, теперь он состоял из восьми человек, и все они были перегружены работой.

Поль Биньон проследил за пристальным взглядом Кэлли вдоль стен унылой комнаты.

– А на что ты рассчитывал? – спросил он. – Что у нас тут стены, оформленные в гессенском стиле, и на них там и сям полотна постимпрессионистов, черт бы их подрал?

Биньон был немного старше Кэлли, крепкий, мускулистый мужчина в старомодном костюмчике. Даже после того, как он только что побрился, можно было увидеть, как выглядела бы его борода, реши он отращивать ее.

– Да, на что-то в этом роде, – ответил Кэлли. – Я ведь прежде никогда здесь не бывал.

– Только не рассказывай мне, что этот твой убийца палит «на авось» по полотнам Рембрандта.

– Как раз нечто в этом роде мы и нашли. Неожиданно, да, возможно, ничего здесь и нет, но стоит присмотреться.

– Так что ты хочешь узнать? – спросил Биньон, ни о чем не расспрашивая.

– Когда крадут картины, куда они потом попадают?

– Детский вопрос, – сказал Биньон, – в Америку.

– Так просто?

– Да, и почти всегда.

– Но почему?

– Ну, на это, я думаю, можно дать, как минимум, два ответа. Один из них относится к области психологии, а другой связан с более практической сферой. – Биньон явно сел на своего конька. Он откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы рук на объемистом животе.