Сыны Зари - Кертис Джек - Страница 47

Протеро приподнял усы указательным пальцем, словно желая набрать побольше воздуха в рот. Он сказал:

– Я говорил с Тедом Латимером.

Протеро любил позволить себе подобную фамильярность: она давала ему ощущение своей принадлежности к клану.

– Спасибо. – Это слово, конечно, не могло одурачить ни одного из них, но Кэлли думал, что это вполне разумная поблажка.

– Я полагаю, вы тоже говорили с ним.

– Я думал, что так будет лучше всего.

– А где... – Протеро заглянул на другую сторону рапорта Кэлли, ища имя. – Вот, Никола Хэммонд?

– Я не знаю. – Кэлли пожал плечами и развел руки. Только и всего. «Переиграл» – мысленно заметил он про себя. – Это был телефонный звонок, как я уже сообщал в моем...

– Выследила вас?

– Она звонила мне домой. Мой номер есть в телефонной книге. – Кэлли еще раз пожал плечами и подумал, что этого достаточно.

– А имя, которое она дала вам...

– Шмидт.

– Да.

– Ну, это все, что она мне дала. Отдел искусства и древностей сейчас проверяет дела ее мужа. А она исчезла.

– Вам нравится эта теория, не так ли? Массовые убийства, чтобы прихлопнуть одного.

– Я говорю вам то, что узнал от нее. После того как убили Хэммонда, им позвонили по телефону, пригрозив, что с ними будет то же самое, если они не отменят сделку. Чего ради она стала бы выдумывать это? Да и как бы она смогла? Это должно быть правдой.

Протеро снова взглянул на рапорт, отыскивая другое имя.

– Кемп – это предположение, – сказал он.

– Кемп – это зацепка. А что сказал Латимер?

– Мы разговаривали с департаментом полиции США в Таксоне, – с энергичным вздохом сказал Протеро. – Вы тоже можете поговорить с ними. Они, кажется, против этого не возражают. Но, как они заметили, нет никакой гарантии, что их мнение не переменится.

– Почему?

– Они знают о том, что известно Биньону. Ясно, что это не произвело на них особого впечатления. Все это слухи, если следовать их мнению. Этот Кемп, кажется, важная шишка. Мало кто видел его, но, когда у местных школ и больниц возникает нужда, он присылает им чеки.

– А с кем мне связаться?

Протеро приподнял какую-то бумагу со своего стола, взглянул в нее и отшвырнул обратно.

– Бек, – сказал он.

– Вы с ним, с Беком, говорили, когда звонили туда?

– Среди прочих.

– На какое время я могу поехать?

– Прежде чем строить какие-либо планы, поговорите с Беком. Позвоните ему.

– Но если я поеду, то на какое время?

– Максимум на неделю. – Протеро перебросил Кэлли ту бумагу через стол. – Поговорите с Беком. А потом – со мной.

На линии был какой-то шум, словно в дальней комнате у Бека упражнялся на своем инструменте кларнетист. Кэлли даже попытался уловить мелодию. Это было что-то напоминающее ему песню Эллы Фицджеральд. Ну, там где: «...если в знать нам хоть немного, что окончится дорога...»

А голос самого Бека звучал так, как будто его мысли были заняты чем-то другим. Проверкой краж со взломом за минувшую неделю или подведением итогов нарушений правил дорожного движения.

– Бросьте это, Кэлли, – сказал он. – Здесь ничего для вас нет.

– Вы говорили с Кемпом?

– Разумеется. Это богатый человек, он коллекционирует картины. Все приобретено законным путем. И у него есть... – Бек вдруг замолчал, и Кэлли представил, как он просматривает свои записи. – Ну эти... бумаги о происхождении. Так? Происхождение?

– Вы говорили именно с Кемпом?

– С его... ну, с этим парнем, который работает на Кемпа. С Генри Глинвудом.

– Кто он такой? Адвокат?

– Ну да. Что-то вроде этого.

– Но не с Кемпом?

– Я проверил. Послушайте, не надо приезжать сюда. Не тратьте зря времени. Мы вынуждены сказать, что не можем вам помочь. Я уже поговорил, вы знаете, с кем только можно. С ФБР... с этими ребятами...

– Так вы знаете Кемпа?

– Разумеется. Он славный парень.

– Мне говорили, что он немного отшельник.

– Ну, ему нравится уединение. Он имеет на это право.

– А что говорят в ФБР?

– Там тоже думают, что он славный парень.

– А вам известно о...

– Мне известно, что у вас там пропали какие-то картины. Ну и что? Это никак не связано с Кемпом. Никак. Вы же не можете придраться к парню такого полета без... Я хочу сказать, что вам надо бы для этого иметь хоть что-то.

– Хорошо, – сказал Кэлли.

– Я сожалею.

– Ничего, все нормально.

– И сожалею, что лишаю вас такого путешествия. Сейчас в Аризоне отличный сезон.

– Как-нибудь в другой раз.

– Приятно было поговорить с вами, Кэлли.

И снова эта мелодия: «...этот знакомый звук: тук-тук, да тук-тук, да тук-тук...»

Латимер вошел в свой кабинет, чтобы ответить на звонок.

– Ну, так лучше? – спросил Бернард Уорнер.

– Лучше, чем что?

– Чем звонить тебе на службу?

– Отчасти. – Голос Латимера был полон неприязни.

– Ты не обязан любить меня, Латимер, – сказал Уорнер. – Это не важно. Ты просто не вешай трубку – этого вполне достаточно.

– Ты от меня ждешь слишком многого.

– В самом деле? Ну давай тогда поговорим о том, чего ты сам ждешь. Я тут читал твои речи. Видел отчеты о них в газетах, да и по телевизору тоже передавали. Они вроде бы полны упоминаний о разных возвышенных вещах. Всякие там высокие моральные материи... Идеалы. Знамена, которые нужно поднять. Вершины, которых надо достичь. Но то, что мне известно о тебе, вообще-то не слишком возвышенно, а? Я знаю кое о каких вещах, которые тебе нравится делать, и знаю людей, с которыми тебе нравится это делать. И ты ждешь, надеешься, что я буду держать это в секрете, в секрете от твоей жены, от твоих детей, родных, твоего начальства – словом, от всего мира. – Уорнер помолчал, но не для того, чтобы побудить Латимера ответить. Он выстраивал следующую фразу: – Кэлли хочет поехать в Аризону.

– Да.

– И что там ответили?

– Я не думаю, что ему там будут очень рады.

– А он это знает?

– Полагаю, что да. Они дали мне для него контактное имя, ну, просто такая форма отказа, чтобы отмахнуться. Они попросту не желают об этом знать. – Латимер поколебался, а потом добавил: – Как и я.

– Я тебе уже сказал достаточно, повторять не собираюсь. Что тебе там удастся разузнать с помощью Кэлли – твоя проблема.

– И твоя тоже. Я не единственный, кому станет известно об этом. Он докладывает некоему Протеро, а не непосредственно мне. И еще есть его сержант, Доусон. Кэлли делится с ним, я полагаю.

– Это становится проблемой, – сказал Уорнер и замолчал.

– Что ты собираешься...

– Заткнись, – сказал Уорнер. И после новой паузы: – Что собирается делать Кэлли?

– Он хочет поехать. Он попытается убедить меня, что это необходимо. Будет лгать насчет ответа из Аризоны.

– Он может проделать это и надеяться потом выйти из воды сухим?

– Он прекрасный сотрудник, занимающий ответственный пост. Мы же тут не скот гоняем. Мы читаем донесения и на этом строим свои суждения.

– Пускай едет.

– Что ж, это я могу. Это не будет...

– Он становится серьезной помехой. Пускай едет.

Глава 30

Фрэнсис налил себе рюмку и вопросительно поднял бутылку. Мартин Джексон покачал головой.

– Ты упустил его, – сказал Фрэнсис.

– Да, – согласился Джексон. – Но я был почти рядом.

– Рядом – это недостаточно хорошо.

– Я и сам это знаю, – с легким холодком раздражения сказал Джексон.

– Ты знаешь, где он сейчас?

Джексон стоял у окна, немного склонившись набок и рассеянно глядя вниз, на улицу. Но теперь он повернулся, и его глаза обежали взглядом квартиру Фрэнсиса. Дедушкины настенные часы, буфет на гнутых ножках, старинная серебряная подставка для графинов с вином на полированном раздвижном столе, коврики на вощеном паркете. Все как-то немного слишком к месту, немного слишком очевидно. Джексон повернулся назад к окну, пряча улыбку. Дурные деньги.