Сыны Зари - Кертис Джек - Страница 49

– Что ты хочешь? – спросила Элен.

– Итальянский суп, – ответил он, – телячью печень, тушеную картошку и цветную капусту.

– Это ужасно смешно.

– А ты?

– Я знаю, ты мне уже это только что сказал. Я спрашиваю тебя не о еде, а об условиях.

– Ты, похоже, хочешь, чтобы я составил контракт между двумя высокими договаривающимися сторонами и подписал его первым?

– Не так далеко от истины. Это не такой уж маленький шаг, а? Ты что же, переезжаешь ко мне? Нет, моя квартира слишком мала. Я должна переехать к тебе? Что ж, твоя квартира немного побольше, но и она невелика. Где мне там разместить свои вещи? И, что более важно, где мне там самой разместиться? Я уже как-то раз пробовала жить с тобой. У нас был дом, где хватало места для всего, если, конечно, не считать того, что там не хватало места для нас с тобой, не так ли? Недостаточно было места, понимаешь, для твоей жизни и для моей. А теперь у меня есть пространство, которое приютило и мою жизнь, и мои вещи, и меня в придачу. И вот ты говоришь: «Давай-ка возвращайся обратно, давай-ка...»

– Нет, я этого не говорю. Я совсем не этого хочу. Не возвращения обратно.

– Вот в это я как раз вполне могу поверить, – сказала Элен.

– Ну, ты-то, конечно, должна хотеть этого. – Кэлли помолчал. – Ведь хочешь?

– Да, думаю, что так. Я не вполне уверена.

– Ты не уверена, что хочешь быть со мной, но ты здесь, со мной, просто чтобы сказать это?

– Ну, я подумаю над этим. – Она улыбнулась и посмотрела в сторону.

– Время для раздумий, знаешь ли, ограничено.

– В самом деле? – На лице ее промелькнуло удивление, а потом раздражение. – Предложение с ограниченным сроком действия, так?

– Не совсем так, просто... у всего есть свой срок, разве что-то длится вечно?

Тут подошел официант, и Элен сказала ему:

– Итальянский суп, телячья печень, тушеная картошка и цветная капуста.

Вверх по реке медленно плыл прогулочный катер, тросики с разноцветными лампочками тянулись через шесты от носа к корме. По палубе двигались туда-сюда фигурки. Когда судно подошло поближе, Элен увидела, что люди там танцевали. Отзвуки музыки взлетали над водой. А Кэлли стоял у двери.

– Ты идешь в постель? – спросил он.

Она подождала, пока пройдет катер.

Глава 31

Посередине этой толпы, приезжающих и отъезжающих людей, потерявшихся детей, режущих ухо объявлений, людей, стоящих в очереди к зарешеченным окошечкам касс, и тех, кто инспектировал магазинчики при аэропорте, и тех, кто волочил за собой чемоданы в рестораны... вот посреди всего этого Кэлли высматривал кого-то одного.

Он не знал, кто это такой. Некто, способный привлечь твое внимание, но сам невидимый. Какой-то наблюдатель, какой-то прячущийся глаз. Кто-то, способный коснуться тебя даже на расстоянии, и только крошечная будоражащая рябь пробежит по твоим плечам, напрягая мышцы и обостряя чувство опасности.

Кэлли повернулся и не увидел никого. Просто увидел всех. Он получил свой посадочный талон и отыскал место в кафетерии, которое позволяло ему смотреть вниз, на суетящуюся толпу. В какой-то момент он полуобернулся: ему показалось, что он вот-вот увидит Майка Доусона. Немного погодя он посмотрел вниз, на это скопление лиц, надеясь, что где-то там может быть Элен. А потом он понял, что там не было никого, кого он мог бы узнать.

Но это страстное желание повернуться, эта необходимость взглянуть... Кто-то был там.

Мартин Джексон сидел среди людей, ожидающих у барьерчика прибытия пассажиров, и читал какой-то журнал, который он купил в газетном киоске. Он нашел в нем статью о прибрежном рыболовстве и погрузился в нее. Там была довольно претенциозная фотография автора статьи, забрасывающего удочку на покрытом галькой берегу. А на соседнем фото он же, выстроив ряд из трех удочек, пристальным, но несколько затуманенным взглядом смотрел поверх поплавков. Впрочем, оснащение у него было на уровне произведения искусства и он хорошо знал, как писать о морском рыболовстве.

Когда Кэлли прошел мимо, Джексон сосчитал до десяти и пошел следом за ним к барьерчику для отбывающих. Ему нравилось, как выглядел этот человек: его телосложение, да и все остальное, очень напоминало самого Джексона, только вот лицо было тощим и слегка желтоватым. Двигался Кэлли до приятного ритмично, руки свободно покачивались. Тускловатый синяк под глазом вызывал почему-то странное волнение.

«Кто-то есть, – подумал Кэлли. – Кто же?» Дойдя до зоны отбытия, он ловко перекинул свою прогулочную сумку из правой руки в левую и достал из кармана брюк посадочный талон. Чиновник в униформе проверил его и вернул обратно. Кэлли обернулся перед тем, как войти в зону вылета. У барьерчика толпились люди, они вытягивали шеи, чтобы бросить на родных или знакомых последний взгляд.

Джексон слегка улыбнулся и поднял руку. Он ведь мог улыбнуться кому-то, кому угодно.

Густые, расползавшиеся тучи повисли над торфяником. Солнечный свет миновал долину, а по его пятам шел дождь. Мотор пронизываемого встречным ветром автомобиля Джексона и сам он, борясь с внезапным препятствием, прилагали усилия сдвинуть с места колеса. Улыбка все еще была на лице Джексона, словно никогда и не покидала его.

"Эрик. Я ведь прав, не так ли? Куда же еще ты мог направиться? Куда же еще мог ты поехать, чтобы отыскать меня?

Эрик... А я ведь искал тебя. А теперь вот мы ищем друг друга".

Часть третья

Глава 32

Ни улыбки, ни приветственного рукопожатия, ни полицейского по имени Бек. Но о себе и не стоит объявлять, если ты знаешь, что в тебе никто не нуждается. Кэлли доехал до своей гостиницы и зарегистрировался. В самолете он не ел и не спал – он всегда так делал, чтобы его не укачало. Кэлли заказал себе в комнате обслуживания сандвич и виски, да еще и пива вдогонку. А потом присел к окну и принялся уничтожать все это.

Гостиница представляла собой что-то вроде полого прямоугольника с внутренним двориком посередине. Фонтан чуть слышно журчал водой, стекавшей с пяти круглых ярусов в широкую мраморную чашу. С ее ободка ныряли птицы, они ополаскивали спинки, а потом веером распускали перья, словно колоду карт. Все, освещенное солнцем, было окрашено в цвет старого золота, а все, что оставалось в тени, было голубым.

Кэлли отправил в рот приличный кусок сандвича, подошел к тумбочке у кровати и, достав оттуда местную справочную книгу, вернулся к окну. Быстро пролистав страницы, он выбрал имя Карла Мэзерса, потому что ему понравился резкий и бесцеремонный тон объявления: «Расследования. Оплата ежедневная».

А номер Элен был занят. Кэлли повесил трубку, собираясь позвонить снова, и растянулся на кровати для последнего глотка виски. Когда он проснулся, комната была светло-голубого цвета, иначе говоря, залита лунным светом вперемешку с отблесками освещения внутреннего двора. Звонить было уже поздновато. Он распахнул окно и прислушался к шипению и журчанию фонтана. В комнате напротив, с противоположной стороны двора, беззвучный телевизор излучал клинок света, и издалека было похоже, что луч огромного фонаря играет на стенах. Тело Кэлли гудело от усталости, и по нему пробегала легкая дрожь, хотя вечер был очень душным. Он стянул с себя одежду, сдернул с постели простыню и забрался туда. Из какой-то соседней комнаты доносилась музыка, нежный, медленный ритм...

Он подумал: «А завтра я... А какого черта я должен...» А потом подумал: «Эта мелодия называется...» Ну а потом он заснул.

С Карлом Мэзерсом он встретился в какой-то забегаловке на Конгресс-стрит. Этакий тощий мужчина, выглядевший так, словно он не спал много ночей подряд. Практически первой же фразой Мэзерса была такая:

– Вы хотите узнать о том, чего не сможете добыть.

– Тогда зачем же вы пришли? – спросил Кэлли.