Вороний парламент - Кертис Джек - Страница 68

Она лежала и следила за отблесками автомобильных фар, то и дело озарявшими слуховое окно. Она физически ощущала присутствие Герни, как будто ее воспоминания о нем не ограничивались лишь мимолетной встречей в ресторане.

Когда Гинсберг спросил ее, где она была, Пола улыбнулась.

– Гуляла, – ответила она. – Ходила в кино.

Он погрозил ей пальцем.

– Чтоб этого больше не повторялось. Никогда.

Она все улыбалась, как будто слушала хвастливого ребенка, потом, желая примирения, обронила:

– Человек по имени Герни. Он придет сюда. Думаю, завтра вечером. – Она замолчала, обдумывая что-то. – Да, завтра. Я почти уверена в этом.

Гинсберг не стал спрашивать ее, откуда она это знает. Она усмехнулась и посмотрела на белый свет, вспыхнувший в темном стекле. Да, равных соперников не бывает. Она услышала голос своего отца, который произнес: «Пола», и увидела, как волевое лицо с орлиным профилем склонилось над ее постелью. Она вспомнила, что он иногда приносил ей стакан молока. Это было его лицо, его глаза, нос, но временами оно принимало черты Герни: у него появлялись вьющиеся волосы, и он становился смуглым, как цыган.

Глава 24

– И я должен этому верить? – Говард Прентисс уже в десятый раз читал выдержки из телефонного отчета Пита Гинсберга. Его вопрос был адресован Бену Аскеру.

После непродолжительного молчания Эд Джеффриз сказал:

– Конечно. А почему бы и нет? – Он оттолкнул от себя свою копию доклада. – Надо убрать оттуда Коул, заставить Герни плясать под нашу дудку. – Он хлопнул в ладони, словно убил в воздухе комара. – И покончить с ним. Мы ничего не теряем.

Все упорно молчали, как будто Джеффриз ничего не сказал. Наконец Аскер нарушил тишину:

– Вы хотите спросить, что если все это правда, то как она узнала?

Прентисс кивнул:

– Это «остаточное поле», что, благодаря ему существуют особые способы информации?

– О чем вы? – встревожился Джеффриз.

Прентисс закурил.

– Ей ничего не говорили о Дэвиде Паскини, так? – Джеффриз кивнул. – И о Герни тоже. Ее познакомили с задачей, которую она должна выполнить, и с технической стороной этого дела. Она мило улыбнулась в знак согласия, взяла деньги и отправилась в Лондон. Правильно? – Джеффриз снова кивнул. – Неожиданно она узнает о парне, – Прентисс выставил вперед один палец, – о Герни, – он выставил вперед второй палец, – и даже рассказывает о планах Герни завтра вечером пробраться в особняк, – Прентисс выставил вперед третий палец.

– Что вы хотите сказать?

Прентисс сжал пальцы в кулак и ударил им по столу.

– Я спрашиваю вас, как ей удалось узнать все это? Если бы она не была экстрасенсом, то нам пришлось бы изрядно понервничать, устанавливая ее источники информации.

– Но она экстрасенс, – заявил Аскер, – и все, что вам кажется странным и необычным, как раз и объясняется наличием «остаточного поля». – Аскер потянулся к пачке Прентисса и достал сигарету. – Как вы думаете, похоже на нее, что она все рассказала вашим людям?

– Конечно. Двойной блеф. Если она обманывает нас, то в ее план входило сообщить нам то, что она якобы узнала, чтобы иметь возможность набить себе цену.

– А мотив?

Прентисс покачал головой:

– Это одному Богу известно. Надуть нас, разбогатеть и вернуться домой. Каковы ваши соображения на сей счет?

Аскер закурил.

– В Висконсине есть местечко, которое называется Нью-Оксфорд. Там живет мальчик по имени Билли Каппел. Он учится в специализированной школе, так как в результате родовой травмы стал умственно отсталым. Он мало что умеет делать. Если дать ему две кастрюли – с водой и пустую – и попросить его перелить воду из одной в другую, то он справится с этой задачей. Но если попросить его пойти на кухню и наполнить кастрюлю водой из-под крана, он этого не сможет сделать, так как действия, которые при этом надо совершить, оказываются выше его понимания. Естественно, он не умеет ни читать, ни писать. Его представления о мире, в котором мы живем, крайне скудны и ограниченны. Люди, окружающие Билли, – учителя, родители, другие дети, – заботятся о нем, помогают ему овладевать некоторыми самыми элементарными навыками, но понимают, что он живет в своем, особом, мире, практически лишенном каких-либо образов. Ясно, что до конца жизни кто-то будет заботиться о нем, выступая в качестве своеобразного поводыря. В тот момент, о котором я рассказываю, ему было двенадцать лет.

За год до этого одна из преподавательниц школы, где учится Билли, сделала ко дню рождения своей дочери необычный подарок – машину. – Аскер дотянулся до пепельницы и затушил сигарету. – Подержанную машину. Учительница, должно быть, рассказала об этом кому-то из своих коллег. Почему бы и нет? В конце концов, это была крупная покупка. Ровно год спустя она занималась с Билли и другими детьми. Билли сказал ей: «Год назад Мейси получила свою машину». Я точно не помню, как звали эту девочку. Учительница не поверила своим ушам. Она привела директора школы, и уже вдвоем они стали задавать ему вопросы. Когда эта учительница пришла работать в школу? Она работала уже четыре года, но мальчик назвал точную дату ее поступления в школу. Оказалось, что он также знает день ее рождения и что в следующем году ей должно исполниться сорок два года. Они поинтересовались, знает ли мальчик, в каком году она родилась, и получили правильный ответ.

Они как бы между прочим проверяли его еще два дня. Они задавали ему вопросы, интересуясь различными фактами. Выяснилось, что он знает дни рождения всех преподавателей. Что в первое воскресенье марта прошлого года умерла чья-то собака. Оказалось, он знает очень много.

Эд Джеффриз не понимал, куда он клонит, но решил высказать свое мнение.

– Все то время парень притворялся, – предположил он. Аскер бросил на него раздраженный взгляд.

– Вы слышали, что я сказал, или нет? Он умственно отсталый. Но дело не в этом.

– Откуда-то он это знал, – сказал Прентисс, и его слова прозвучали не как вопрос, а как констатация факта.

– Вот именно. Учительница не помнила, чтобы она рассказывала мальчику об автомобиле. С какой стати ей это делать? Он слышал, как она делилась этой новостью с кем-то другим? Возможно. Но почему он запомнил это? Вероятно, он видел, как поздравляли того или иного учителя с днем рождения. Возможно, он был привязан к той собаке. Но даже если все это правда, что совершенно невероятно, то либо у мальчика феноменальная память, а это исключено при его заболевании, либо он экстрасенс.

– Что было дальше? – спросил Прентисс.

– Дальше – больше. Они задавали ему вопросы еще два дня, и мальчик начал замыкаться в себе – не сразу, а постепенно. По-видимому, он понял, что вопросы были с подтекстом и что его проверяют. Он перестал отвечать и снова впал в свое обычное состояние. – Аскер замолчал. – И думайте, что хотите.

– Хорошо. – Прентисс ждал логического продолжения.

– Это один пример, но есть и другие. Мы давно занимаемся проблемой. Это – особый мир, который вам не доступен, но тем не менее он существует.

– И Пола Коул живет в нем.

– Как большинство экстрасенсов, она живет в обоих мирах. Разница между вами заключается в том, что, когда вы забываете закрыть холодильник, вы возвращаетесь и закрываете его, а она закрывает его взглядом. Для нее это пустяк. Вы отправили ее в Англию, не будучи уверенным, справится она с поставленной задачей или нет. Будьте уверены – справится. Поверьте мне.

– И она знает все о Герни и о...

Аскер кивнул:

– Точно так же, как это знал Билли.

– Вероятно.

– Наверняка, – настаивал Аскер. – Все факты говорят об этом.

Прентисс вздохнул.

– Хорошо, – согласился он. – Мы уберем Коул из дома и устроим Герни ловушку. Будем надеяться, что он появится вместе с Ирвинг. Эд Джеффриз усмехнулся.

– Отлично. – Он встал, словно объявляя встречу законченной. – Именно это я и предлагал.