Заколдуй меня - Кертис Джек - Страница 49

Эллвуд поднес руку с двумя сложенными вместе пальцами к лицу Кэри и осенил его крестным знамением.

— Ступайте с Богом, — произнес он.

Кэри стоял в одиночестве в своей комнате. В вазе горкой лежали фрукты; он взял яблоко и стал есть. «Несколько поручений...» Да, он выполнял их; не задумываясь, для чего это делается и кто за этим стоит. Быть может, ради того же прошлого, которое в действительности не существовало. Сначала ушла вера, потом его вовлекли в какую-то деятельность, неважно, на чьей стороне, поскольку он уже стал членом семьи.

Кэри и Зено стояли когда-то по одну сторону. Потом стали частью семьи, а Эллвуд — главой семейства. Но теперь Кэри понимал, что каждый сражается с прошлым, и каждый за себя.

«Жаль, что я не могу ему помочь, — подумал Кэри. — Жаль, что он не может помочь себе сам». Кэри понимал, что сочувствует человеку, совершившему убийство, но, как ни странно, не принимал это обстоятельство в расчет, поскольку к семейным делам оно не имеет отношения.

Охваченный страхом за Зено, он обратился к Эллвуду, словно тот все еще был здесь.

— Он убийца, Эллвуд, но рассуждает как самоубийца.

Глава 24

Валлас Эллвуд разыскал отель, стоящий в стороне от дороги в никуда.

Сначала он заехал в Лондон, а потом отправился в путь с чемоданчиком, в котором лежали пять тысяч фунтов. Через час он выбрался на пятимильную двойную дорогу, пролегающую по низинам. Две полосы вели на юг, две — на север, автомобили вливались непрерывным потоком, грузовики-контейнеры пыхтели, дыша в затылок друг другу, похожие на пришедшие в движение скалы. Шум был настолько постоянным и сильным, что создавалась иллюзия тишины.

Мотель стоял на возвышенности, над полосой дороги, ведущей на юг, метрах в пятидесяти от нее. Это было единственное здесь здание V-образной формы, с двумя рядами отсеков, тянущихся по бокам, словно распростертые руки, и рестораном в центральной части постройки. Возле отсека, где находился номер пятнадцать, была припаркована «вольво-гольф» серо-металлического цвета. Эллвуд проехал мимо нее и остановился в конце ряда, ощутив резкий запах бензина.

Попробуйте войти в один из таких отсеков — и вам покажется, что вы оглохли. Через тройные окна сюда не проникает ни единого звука.

Снаружи — неумолкаемый рев двигателей от проносящихся мимо машин, внутри — вакуум. У Энни не были включены ни телевизор, ни радио. Впустив в комнату Эллвуда и едва закрыв за ним дверь, она бросила взгляд на чемоданчик.

— Порядок, — успокоил ее Эллвуд. — Получишь все, что причитается. А вот что я получу?

— Покажи-ка. — Энни, похоже, не стала распаковывать вещи. В номере не было ни чемоданов, ни разбросанных по комнате вещей.

— Я схожу в ванную, — сказал Эллвуд, — а ты посмотри, что там. В ванной он не обнаружил ни косметики, ни зубной пасты, ни кремов, ни шампуня.

Энни вывалила из чемоданчика содержимое. И теперь убирала деньги обратно, ловко складывая маленькие пачки банкнот, сначала по длине, потом по ширине.

Эллвуд вернулся из ванной.

— Хорошо, что ты соблюдаешь осторожность, — сказал он. — Доверие — это для домашних животных.

Энни уложила последние пачки и закрыла чемодан.

— Значит, так, — начала она. — Я расскажу тебе про Тодда — и это твоя гарантия. А моя гарантия — те четверо, которых ты убил в спортивном зале, в Челси. Люди, которые знают об этом, их совсем мало, разозлились. В том числе Тодд. Однако не в их интересах подставить тебя. Департаменту от этого никакой пользы, а ты ведешь важное дело. Итак, есть нераскрытое преступление. Не нарушай условий нашей сделки, и оно останется нераскрытым. Но попробуй впутать меня во что-нибудь или использовать, как разменную монету, — твое дело пополнит список раскрытых полицией преступлений — ты и опомниться не успеешь. Я знаю трех-четырех журналистов, которые поместят этот материал на первую полосу — с этим проблем не будет.

Эллвуд замахал руками:

— Ради Бога...

Энни несколько секунд разглядывала его, потом отвела взгляд в сторону.

— Избавь меня от этой смущенной улыбки, — сказала она. — Ты как-то пригласил меня на ужин, помнишь?

«...За то, чтобы ты лежала, задрав задницу, с лицом сплошь залитым моей спермой».

— Ну хорошо, ты меня предупредила. — Эллвуд пожал плечами и развалился на кровати, прислонившись к одной спинке и закинув ноги на противоположную. — А теперь твоя очередь платить.

— Он придерживает наркотики для полицейского, полицейский их продает, Хилари получает половину выручки.

— А что за наркотики?

— Героин и кокаин.

— Значит, приторговывает героинчиком, — уточнил Эллвуд.

— Да.

В департаменте часто использовались наркотики для оплаты, или в качестве взятки, или как приманка. Происхождение наркотиков проследить было невозможно, они поступали без всяких сопроводительных документов. Нелегальные партии товара, конфискованные на таможне, пускались по кругу — как поцелуй на вечеринке — и попадали в полицию, САС, департаменты, вроде тех, что возглавлял Тодд... а потом уже к тем, кому предназначались с самого начала: в подпольные синдикаты, торговавшие ими на улице по розничным ценам.

— Значит, Хилари кое-что оставляет себе...

— В отделе борьбы с наркотиками есть полицейский по фамилии Тремейн. Он сбывает товар и переводит деньги на счет Джона Доу в «Лондон Уолл».

— А кто еще знает?

— Никто. Тодд, Тремейн и я. — Она задумалась. — Возможно, еще брокер Тодда. Мне кажется, кто-то ведь должен заниматься этим счетом. Я не замечала, чтобы Тодд интересовался процентами по депозитным вкладам.

— А как ты об этом узнала?

— Торговля героином — это лишь один из видов коммерции. Продать можно что угодно. И каждый должен добывать, что может. Я могу добыть информацию — как и любой хороший секретарь.

— Ты поставила жучок у него в кабинете.

Энни рассмеялась:

— Намного проще — диктофон. Когда в кабинете предстоит уборка, мне сообщают об этом первой. Тогда я просто убираю его.

— И что еще ты знаешь?

— Много, — ответила она. — Но твои деньги кончились.

— Потрясающе! — Он спустил ноги с кровати и, широко улыбаясь, направился к двери. Проходя мимо Энни, он схватил ее за волосы у самой шеи и с силой дернул. Она потеряла равновесие и невольно повернулась к нему, оказавшись совсем близко. И тогда он поцеловал ее, протиснув язык между ее губами и пробежавшись кончиком по зубам.

Дверь уже закрылась за Эллвудом, но только сейчас Энни пришла в себя и обнаружила, что сидит на кровати, зажав руки между колен, глядя в пол. Она не помнила, как очутилась здесь — так бывает, когда отскакивают к противоположной стене после удара током.

Минуту спустя Энни зашла в ванную и сплюнула в раковину.

Эллвуд подошел к машине и забрался в нее с видом человека, который на что-то решился. Он сделал большой круг, выехав с автомобильной стоянки на ответвление дороги, ведущее к двустороннему шоссе. В каждом отсеке было два окна, прикрытых занавесками; на окнах пятнадцатого отсека занавески были наглухо закрыты. Оказавшись вне поля зрения находившихся в отсеках людей, Эллвуд притормозил. Потом проехал назад и поставил машину у отсека номер три (у начала одной из рук, составляющих букву "V"), напротив занимаемого Энни. Еще две-три машины припарковались там, а две покинули стоянку. Машина Эллвуда ничем не выделялась среди других автомобилей.

Он перебрался на заднее сиденье и стал наблюдать за отсеком Энни, почти не прячась, даже не стараясь пригнуться. Те, кто имеет отношение к разведывательной работе, знают: обычно люди не видят дальше стола, дверцы машины, ближайшего участка мостовой.

Он заметил, как вышла из зала ресторана и направилась к отсеку пятнадцать молодая женщина. Высокая, с длинными ногами, высокой талией, одетая во все черное. Платье выше колен плотно облегало ее стройную фигуру. Светлые волосы развевались на ходу.